Часть 1
28 января 2023 г., 07:32
Самая главная моя ошибка — рождение на свет. Я незаконнорожденный сын кисэн и королевского чиновника. По закону страны моё будущее было уже предрешено — сын чиновника, что должен продолжить его дело. Однако, мой отец отрёкся от меня сразу, как узнал, что я был зачат мимолетной страстью с куртизанкой. Иметь ребёнка от таковых — позор, а быть кибу для кисэн или взять её в наложницы было вверх необдуманной глупостью для чиновника высшего статуса, поэтому судьба должна была уготовить мне другую жизнь — раб.
Ведь кисэн только в поэмах великая артистка. В настоящей же жизни — куртизанка, имеющая социальный статус — чхонмин, что являлся самым низким рангом в Корë. Крепостная. Люди ненавидели кисэн, презирали, но продолжали нуждаться в них постоянно.
Моя мама понимала, что быть кисэн не самая лучшая жизнь, но жизнь её ребёнка, что должны были отнять с теплых и любящих материнских рук, была важней. Она не могла расстаться со своим ребёнком, который ещё не появился на свет, но мог стать рабом, даже не зная о своей матери.
Мать не хотела такой участи для меня, молясь Будде о том, чтобы на свет родилась красивая девочка, что по закону и по наследству должна была стать куртизанкой, как и её родительница. Не лучшая судьба для девочки, но так мама пыталась оставить меня с собой рядом. В день моего рождения она сильно плакала, прижимая меня к своей тёплой груди, а я плакал вместе с ней, наверное чувствовал её горе, но сам того ещё не понимал.
Меня должны были отдать в храм монахам на воспитание, или до определенного возраста я должен был покинуть кëбан, ведь родился мальчик и моя мать, смотрящая на плачущего меня, решила, что я буду жить другой жизнью, не той, что мне было удосужено, жить по законам Корë. Мама подкупила слуг, чтобы всем они сказали, что на свет появилась будущая кисэн, но позже служанки были убиты, кроме самой верной, что из-за страха перед своей смертью, поклялась хранить тайну и стала моей личной служанкой.
Секрет был уготован нам обоим смертельной казнью, если хоть один человек узнал о нём.
— Чи Мин, никто не должен узнать о том, что ты мальчик. — Эти слова я всегда слушал каждый день на протяжении многих лет, но я не понимал, почему мама каждый раз повторяла одно и тоже, пока я не стал старше.
Учить основам начала меня мама, но когда она стала уверенна в том, что я не расскажу нашу главную тайну, отпустила меня учиться с девочками моего возраста, где собственные родители отдавали своих дочерей в кëбан. Обучение музыке, танцам, пению, поэзии, поддержанию разговора — всему тому, что было необходимо для развлечения мужчин из высших классов на банкетах или обычных вечерах в компании аристократов, было утомительным, но искусство кисэн меня спасало. Может это было трудным и невыносимым, но учёба для меня была в радость.
Одним из первых, что я полюбил, были танцы. Своим танцем кисен всегда могла передать через своё тело то, что она чувствует, но что увидеть было дано не каждому, ведь люди слепы. Сама лёгкость в нежных движениях рук и ног меня окрыляла, словно ещё немного, и я взлечу высоко ввысь к голубому небу. Так я думал, когда смотрел на танец взрослых кисэн и представлял на их месте себя. Мои танцы были то слишком резкими, когда того не требовалось, либо слишком медлительными, на что госпожа кëбана грустно вздыхала.
Позже я научился играть на каягым, он был большим и длинным. Стоило мне пройтись передвижной подставкой, что очень смешно была названа "кобылкой", но стоило мне ею прикоснуться к струнам, как слышался чудной звук, что вызывал у меня бурю эмоций. Но каягым так же не поддавался мне, как и танцы, и звуки, издаваемые струнами, были поистине ужасными, на что моя мама грустно вздыхала, надеясь передать своё умение мне. Но однажды, когда я занимался вышивкой на своём кимоно, мама услышала моё тихое пение, после чего она поняла, что самым главным моим талантом было пение, и мой голос принесёт мне известность.
— Чи Мин, Будда наградил тебя прекрасным голосом! — Радовалась моя мама, но было ли счастьем то, что могло раскрыть меня из-за известности, которую так хотела моя мать, забывая про наш секрет. Но я и сам про него забывал, когда тайком убегал из кëбана, чтобы поиграть, переодеваясь в мальчишескую одежду.
Шли дни, а за ними менялись времена года, сменяя друг друга раз за разом, я всё рос, превращаясь в настоящую юную девушку, что была красива, изящна, как водяная лилия на ряби воды, что легонько покачивает своими лепестками от лёгкого бегущего ветерка, спешащего куда-то в даль.
— Чи Мин, Будда наградил тебя мягкими, женскими чертами. — Сказала мама, когда мне пошёл шестнадцатый год, и пришло время выбрать мужчину, которому я отдам свою ленту, предлагая ему стать первым, предлагая сделать качи. Сделать качи означалось, что ты стала настоящей женщиной, и стала настоящей кисэн.
Мы выступали перед аристократами, что почесывали свои бороды, раздевая меня и других девушек взглядом, пошло улыбаясь. Может девушкам из кëбана нравилось то, что они обратили внимание таких высокопоставленных людей в обществе, чтобы снять свои шелковые алые ленты с волос, протягивая их мужчинам, что, принимая, соглашались сделать определённой девушке качи; но я не мог дать свою ленту.
Многие мужчины предлагали мне сделать качи, протягивая руку, ожидая положительный ответ от меня, но стоило мне опустить голову вниз и отвести взгляд в сторону, всегда слышал:
— Глупая девка! — Раздавался громкий крик над моей головой. Высокого класса кисэн ругали меня, угрожали выгнать из кëбан, но все мы знали правду, что никто меня не выгонит из этого дома. Меня расстраивала вечная ругань из-за того, что у меня нету качи, как у многих моих сверстниц, что смеялись надо мной.
— Чи Мин странная! Давно пора сделать этой девке кичи, что она так упрямится! — Эти слова были похожи друг на друга, но хоть я и не сделал кичи, я всё равно был желанным для аристократов, что приглашали меня с другими девушками, чтобы я смогла показать своё искусство. Я танцевал для них, играла на каягым, но стоило мне спеть, они были готовы озолотить меня. Вскоре слух про мой голос разошёлся по всему Корë, каждый аристократ хотел его услышать, что радовало всех учителей кисэн в моём кëбан, и многие стали закрывать глаза на то, что у меня нет качи, но время от времени напоминали, но моя тайна была страшна. Я понимал, что качи для меня будет ужасной пыткой, если мужчина узнает, что я тоже мужчина. Ложь — было преступлением. Слышал, как пытали людей, что обманывали. Лучше умереть кисэн без кичи, чем под ужасными пытками. Пока один день не изменил всё.
Мой кëбан пригласили выступить во дворце короля. Королевские чиновники хотели отметить торжеством восхождение на трон нового короля, в чëм тот не отказал, тем самым уважив их. Это была высшая честь для самого кëбана, что не являлся королевским. Подготовка длилась дни и ночи напролёт. Девушки были вымотаны физически и морально, болело всё, но главной целью было не ударить в грязь лицом — на кону стояла честь всего кëбана.
Когда я переступил ворота большого дворца, меня сковал некий страх, что может что-то случиться. Моё сердце ускорилось в два раза быстрее, чувствуя тоже самое, что и я, но ничто не помешало мне восторгаться с остальными девушками кëбана красотой дворца и его садами. Много было прекраснейших мест за пределами двора Его Величества, но когда оказываешься среди великих стен, всё вызывает восхищение и одновременно чувство страха, что при малейшей оплошности ты будешь заперт в королевской тюрьме, но все чувства и эмоции отходят на второй план, когда мы входим на территорию, где нас уже ждут король с чиновниками. Госпожа кëбана вышла вперед, сказав поздравления королю, кланяясь. Тоже самое сделали и мы. Я не смотрел на короля, было страшно. Позже кратких слов короля в ответ на лесть хэнсу, было понятно, что он немногословен, поэтому дальше за него продолжил чиновник. Я не слушал. Появилась мысль о том, что среди этих людей был мужчина, которого так любила моя мама, что до сих пор иногда роняла слезы, погружаясь в себя.
Чиновник закончил говорить, приказывая начинать представление. Лишние девушки ушли, освобождая площадку для танцовщиц, что исполняли танец с мечами. Госпожа кëбана нервно смотрела на своих подопечных, а позже на мужчин, оценивая каждого, по нраву ли им представление или нет.
— Король даже не смотрит. — Услышал я голос своей учительницы, что стояла со мною рядом, но я не осмеливался поднять голову, чтобы взглянуть. Так и прошло какое-то время, пока не пришёл мой черёд выступать. Петь перед самим королём вызвало новое чувство страха. Прикрыв глаза, я услышал первые звуки музыкальных инструментов, что заставили всех присутствующих замолчать. Я начал петь, песня была печальной, о разбитом сердце, тоске и расставании молодой девушки с молодым парнем, который обманул её, обещая взять в жены, но в итоге женился на другой, от чего девушка скинулась в холодные воды и утопилась. Строки песни напоминали истории молодых кисэн из кëбана, наложивших на себя руки от несчастной любви.
Всё время я не поднимал взгляда в сторону короля, но стоило услышать посторонний шёпот, как мне пришлось поднять глаза, и я встретился с чёрными злыми глазами, что были направлены на меня. Стоило нашим взглядам встретиться друг с другом, как его губы искривились в подобие волчьего рыка. Моё сердце снова стало стучать с невероятной скоростью, предупреждая меня об опасности, исходящую от короля. Моя песня подходила к концу, музыка становилась тише с каждым словом, пока из моих губ не вырвалось последнее. Наступила гробовая тишина, пока все не услышали хлопанье. Все взгляды были устремлены на короля, что вальяжно хлопал в ладоши, смотря на меня и приподнимаясь со своего места, где он сидел раннее, медленными шагами спускаясь ко мне по лестнице, подходя всё ближе.
— Прекрасная песня, как и молодая кисэн, что её исполнила. — Король подошёл ко мне ближе, и я поклонился в знак благодарности на его похвалу, но неожиданно почувствовал, что из моей причёски развязали шёлковую алую ленту. — Удивительно, что столь юная и талантливая кисэн ходит без кичи. Как твоё имя? — Я выпрямил спину, не проронив и слова, но краем глаза заметил, что к нам медленным шагом подходит госпожа кëбана.
— Ваше Величество, это Чи Мин, она...
— Я спрашивал не вас! — Грозным голосом сказал король, даже не повернувшись к госпоже. — Что же, Чи Мин, за то, что ты меня порадовала своей песней, я хочу сделать тебе кичи.
— Ваше Величество! Вы не можете! — Тут же послышались с разных сторон голоса чиновников, но молодому королю стоило поднять правую руку, как снова наступила тишина. — Сегодня вечером я хочу видеть её в своих покоях! — Он развернулся и ушёл, сказав на последок, что чиновники дальше могут наслаждаться прекрасными кисэн, бросив последний взгляд на меня. Его взгляд был проницателен, словно он знал настоящую правду обо мне. Знал, что я мужчина, а не юная девушка, которую видели остальные сейчас.
Стоило мне вернуться обратно, как все начали меня поздравлять, что кичи сделает король Корë, и я стану известной уже этим. Мой взгляд бегал с одного лица на другое, пока я не увидел свою маму, которая стояла в далеке рядом с госпожой, что улыбалась. Но мама смотрела на меня в ответ взглядом полным боли, и мы понимали, что скоро тайное станет явью.
Вечер наступил незаметно, моя служанка, без которой я не выходил никуда поправляла мне причёску, иногда бросая на меня жалостливые взгляды, но я делал вид, что не заметил этого, продолжая держать осанку и безэмоциональное лицо, но когда служанка уходит, оно становится ужасным от собственного страха, сжимая пустоту в своих руках. Я закричал в немом крике, стараясь не плакать. Ведь хоть я и мужчина, но вырос, как куртизанка, что должна тешить мужское самолюбие, развлекая их своим искусством, и это будет моим последним выступлением.
Вскоре пришли слуги, что должны сопроводить меня в покои короля, сами того не подозревая, что ведут к моему палачу, что встречает меня взглядом, когда я ступала за порог его покоев. Вставая перед ним, поклонившись, я забыл, как дышать. Король подошёл ко мне близко, так близко, что я чувствовала его дыхание, но мужчина так ко мне и не прикоснулся, лишь сделав вокруг меня круг, вернулся на старое место, сказав одно лишь слово.
— Пой.
Мне пришлось повиноваться, распрямив спину. Я поднял свой взгляд на него, начиная тихонько петь песню про весенние цветы, что расцветают высоко в горах. Король смотрел на меня долго, вынуждающе, но ничего не говоря, подходил ко мне снова, делая своеобразный круг вокруг меня, касаясь моего плеча или руки, что былы скрыты под чогори, но когда песня закончилась, и мне пришлось замолчать, мужчина потянул ленту на моём чогори.
— Ты талантливая кисэн, Чи Мин? — Тихо говорит король, медленно стягивая с моих плеч чогори, оголяя их и оставляя перемотанные вокруг моей груди бинты.
— Ваше Величество, я не умею красиво танцевать или играть на других инструментах, чтобы сердце замирало от одного только звука, как у других кисэн. Я не могу себя назвать талантливой. — На мой ответ молодой король только немного приподнял правый уголок своих губ, продолжая смотреть мне прямо в глаза.
— Другие девушки с твоего кëбана сказали бы совсем иначе: какой у них талант, хотя не имеют такового ни единой капли. — Король снова начал осматривать моё тело. — Твой талант в твоём же пение, в чём мне удалось убедиться сегодня днём, но мне не даёт покоя твоё тело. — Моё сердце забилось в три раз быстрее, дыхание стало сбивчивым, но я старался сохранить каменное лицо.
— Вашему Величеству не нравится стоящее перед ним тело?
— Поверь, я повидал много женских тел своих наложниц и своей королевы, но твоё тело отличается от их. — Король снова приблизился к моему лицу, почти касаясь своими губами моих. Я посмотрел на них и у меня появилось желание их поцеловать, но не успел я и подумать, что жизнь девушки на меня плохо влияет, как молодой король срывает мою длинную юбку, наблюдая за моим упиранием через белую ткань моего таза. В покоях короля повисла тишина, что стала давить на мои уши. Я молился, чтобы моя смерть была быстрой и почти безболезненной, но король продолжал смотреть на меня, но произнёс тихо, совсем не слышно.
— Сними всё остальное.
У меня не было выбора. Я развязывал свои бинты, что помогали мне сделать мою изящную девичью грудь, и снимал белые одеяния, что прикрывало то, что никто и никогда не должен был увидеть, но король увидел. Увидел наши с ним одинаковые тела.
— Подойди ближе.
Меня сковал страх перед Его Величеством, что продолжал смотреть, ожидая, когда я подойду ближе, но ноги дрожат, и они падают вместе со мной, а тело с руками склоняются перед королём, думая вновь о своей быстрой смерти. Но молодой король только посмеялся, подойдя ко мне ближе, хватая своими длинными пальцами мой подбородок, поднимая мою голову, чтобы мои глаза смотрели в его.
— Страшно? Почему тогда не просишь о пощаде?
— Ваше Величество, я могу просить только о смерти, что не будет столь мучительна, только и всего. — В глазах короля мелькает удивление, но сразу же исчезает, сменив удивление на хитрость в его глазах.
— Если я сохраню твой секрет?
— Ваше Величество, тогда, что мне придётся сделать для вас, чтобы мой секрет остался в тайне? — Король улыбнулся, приблизившись близко к моему лицу.
— Сделай эту ночь незабываемой. — Прошептал Его Величество в мои губы, перед тем как поцеловать их. Мои глаза расширились, его губы начали сминать мои с большим напором. Появились смешанные чувства, осознавая, что это неправильно, но стоит ему снова меня поцеловать и ласкать мою шею своим горячим языком, как все мысли о неправильном покинули меня. Я прикрыл глаза, теряя всякие силы для сопротивления – а было ли какое-то сопротивление с моей стороны? Нет, я только наслаждался, отдаваясь полностью в ловкие руки Его Величества. Внизу я почувствовал приятную тяжесть, что никогда не ощущал. Молодой мужчина провёл рукой по моему набухшему органу, опуская меня на мягкий матрас своих покоев. Его прикосновения были осторожными, но чертовски горячими и точными: молодой мужчина изучил моё тело вдоль и поперёк, словно с первых секунд знал, где находятся мои чувствительные точки. Мужчина поставил меня на колени так, что пришлось облокачиваться на свои руки.
Король скинул с себя шёлковые ткани, открывая мне вид на свой набухших орган, а после медленно начал входить в меня, ощущая, как гладкие мышцы ануса обволакивают орган. Я громко вскрикнул от болезненных ощущений, но спустя время стало приятно, и я прикрыл глаза от наслаждения. Повернув голову, я посмотрел на короля, что двигался во мне. Ему было так хорошо, что в глазах так и сверкали огоньки от удовольствия. Зубами я вцепился в свою руку, которая позволяла не стонать мне в голос, вздымающаяся грудь, слюна, которая намочила руку и краешки губ, но неожиданно к моему уху наклонился Его Величество, убирая мою руку ото рта, прошептав.
— Я хочу слышать твои стоны. — С трудом сказал мужчина, задыхаясь от наслаждения. Стоны заполнили комнату и отдавались эхом у меня в голове. Его Величество ускорил движения, громко выдыхая и постанывая. Мой набухший член горел, желая, чтобы к нему тоже прикоснулись, и я не выдержал. Удерживаясь на одной руке, другой прикоснулся к своему горячему органу, проводя по нему рукой. Мы оба подходили к концу, король сделал последние толчки, и мы кончили с ним вместе, выкрикивая со стоном, содрогаясь. Мужчина рядом со мной тяжело дышал, но спустя малое количество времени он встал, повернувшись своей мускулистой спиной.
Я не смел нарушить тишину, спросив о том, что меня так волнует, но и сам король продолжал хранить молчание, накидывая на себя атласную ткань, закрывая свою обнажённую кожу от моих глаз.
— Твоя тайна останется со мной. — Единственное, что произнёс молодой мужчина перед тем, как выйти из собственных покоев, оставляя меня одного в комнате.
Я вернулся в кабан ранним утром, везя с собой подарки от Его Величества. Стоило мне перейти деревянные ворота, как ко мне сразу же подбежала служанка, говоря, что моя матушка просит меня прийти в её покои. Женщина, родившая меня, была взволнованной и очень удивлённой, когда, заходя в её комнату, на мне не было алых порезов или синяков. На все вопросы матери я ответил лишь одно.
— Его Величество напился и уснул крепким сном. Он думает, что мы с ним провели ночь. — Матушка облегченно вздохнула, обнимая меня. Я не мог рассказать о том, чем занимались двое мужчин. Теперь и у самого короля есть собственный секрет, который я лучше заберу с собой в могилу, но буду помнить, как его длинные пальцы и нежные губы прикасались ко мне. Ведь я понял, сам того не подозревая, что отдал своё сердце королю. Навсегда.
***
Шли годы, что делали меня известной кисэн. Ведь, благодаря королю, что сделал мне кичи, я стал востребован у мужчин, которые предлагали много денег, домов, шелков, только за то, чтобы провести со мною ночь, но все получали отказ, что сильно влияло на мужское достоинство. Мне пытались угрожать, надеясь испортить мою жизнь, но из-за того, что я был известен, я стал богат и нанял себе охрану, ходившую за мной по пятам. Когда я оставался один, то вспоминал молодого короля. Словно его тёплые руки обнимали меня вчера, лаская моё тело. Я представлял его лицо, когда мои руки спускались вниз, приподнимая тяжёлую юбку, лаская самого себя, молясь о новой встрече с ним. Ведь для него я стала лучшей: лучшей в танцах, лучшей в игре на каягыме, что раньше у меня не получалось. Снова хотелось спеть для него, ощущать на себе взгляд чёрных глаз, что прожигает тебя насквозь, и увидеть ту звериную усмешку, но насколько бы я ни стал известен, кëбан не был приглашён во дворец, чтобы снова порадовать короля Корё, даже спустя несколько лет. Пока однажды, спустя ещё два года, в городе не прошёлся слух о том, что молодой король болен, и чиновники решили пригласить по одной талантливой кисэн с каждого кëбана, чтобы поднять настроение королю нашей страны. Выбрали меня. Спустя время я снова заходил во дворец короля, словно впервые, восхищаясь его красотой. Я шёл быстрее, приподняв подол юбки, полностью игнорируя манеры и правила приличия, что диктовали мне многие годы. Я хотел скорее оказаться перед ним и исполнить танец, который я посвятил ему, но стоило мне его увидеть, как моё сердце застучало сильнее, радуясь новой встречи с ним, или от того, что он сидел весь измученный, но старался держать своë лицо перед своими подданными. Первый выступала королевская группа кëбана, юная кисэн исполняла танец барабана. Движения были быстры, как взмах мечей на войне, но в её движениях оставалась нежность. Она напомнила мне дикий цветок, что был прекрасен, но был покрыт шипами, которые могут ранить. Её выступление закончилось быстро и стоило ей поклониться, как раздались повсюду похвалы и громкие аплодисменты, но король оставался невозмутимым, но тоже похлопал и сказал пару добрых слов. Мне стало страшно, что моё выступление не понравится Его Величеству, но выбора у меня не было. Я не мог опозорить себя и свой кëбан, что верили в меня, поэтому, приподняв немного юбку, я вышел, вставая лицом к королю. Я хотел посмотреть на него, но, закрыв глаза, слушал, как первые звуки музыкальных инструментов начинают летать в воздухе, делая первое движение рукой. Мой танец был поставлен благодаря увиденной птице в клетке, что так хотела вырваться наружу, но железные прутья мешали ей. Это напомнило мне свою жизнь. Из-за своей тайны я не могу сделать лишнее движение, сделать взмах крылом, ведь моей клеткой стал мой секрет. Своим танцем я показывал свою боль, что так сковала моё сердце, но стоило мне начать петь песню о несчастной любви девушки, смотря ему прямо в чёрные глаза, я рассказывал своим танцем и песней ему о том, что моя любовь несчастна, но она придаёт мне смысл жить. Только ради Его Величества, что смотрел только на меня, на то, как я изящно расправляю руки в сторону, рассказывая, как птица хочет влететь высоко в небо и переродиться, встречая его снова, и быть с ним счастливыми людьми, что не знают бед и горя. Музыка стихла, когда последний взмах руки был выполнен. Я тяжело дышал, но старался не показывать этого перед высшими чинами общества. — Чи Мин, снова вы радуете нас своим искусством. — Король не вставал в этот раз со своего трона, но немного выпрямил спину, держа осанку. — В прошлый раз вы покорили всех нас своей песней, а спустя года радуете нас еще и изящным танцем, что снова заставил нас смотреть только на вас. Благодарю вас! — Я поклонился в знак благодарности на его слова и ушёл, направляясь по длинному коридору, как ко мне подошёл один из слуг и, поклонившись мне, сказал. — Его Величество просит вас вечером посетить его покои. — Мужчина пожилых лет снова поклонился мне и ушёл обратно, а я, прижимая свою ладонь к груди, слышал, как моё сердце радуется скорой встречи с королём. Ночь наступила быстро, и я снова шла в сопровождении слуг к покоям Его Величества, что растворили двери передо мной, позволяя зайти в них и встретиться с ним. Он стоял спиной ко мне, но, услышав моё приветствие, развернулся. Склонив перед ним голову в знак уважения, я слышал, как раздаётся звук шагов в мою сторону, его рука обхватывает мой подбородок, принуждая меня встать с пола, что бы я могла взглянуть на него. Я снова заглянула в его тёмные глаза спустя столько времени. — Вот мы и встретились вновь, Чи Мин. — Тихо прошептал король, проведя рукой по моей щеке. Я удивился его нежности, вспоминая немного грубые и резкие движения его тела. Он приблизился своими губами к моей шее, целуя её,. Но неожиданно Его Величество сильно закашлял. Он приподнёс рукав своей белой рубахи ко рту, краем глаза я заметил кровь, что осталась словно клеймо на хлопковой ткани. — Ваше Величество, с Вами всё в порядке!? — Шёпотом произнёс я, наблюдая за кровью, что впитывалась в ткань. — Давайте я позову лекаря! — Не нужно... — Хрипло произносил молодой король, приподнимая руку в останавливающем жесте. — Он уже не поможет мне. — Но Ваше... — Мне осталось совсем не долго. — Я не мог проронить и слова, смотря на его лицо, чьи глаза смотрели на меня прямо. — Что вы такое говорите? Лекари найдут лекарство. — Яд проник достаточно глубоко. — Король смотрел прямо мне в глаза. — После той ночи я всё время вспоминал тебя. Даже хотел сделать тебя своей наложницей, но побоялся, что здесь твоя тайна быстро раскроется, ведь дворец не умеет хранить тайны, это гнилое место, и мне бы пришлось убить тебя. — Его Величество снова закашлял, падая на пол. — Я предпочел бы умереть, мой король, чем быть вдали и думать о вас каждый день. — Падая рядом с Его Величеством, я прижимал его ладонь к своей груди. — Моё сердце болело, когда я вспоминал ту самую ночь — Я пригласил тебя, что бы ты спела мне. — Король попытался сесть напротив меня, чтобы наши лица находились друг напротив друга. — Я знаю, что мне осталось немного времени, но я хочу услышать твой голос в последний миг моей жизни, что была так коротка. — Его Величество взял мою руку в свою, крепко сжимая, другой вытирая мои слëзы. — Хочу забыться, видя тебя, и не думать о том, в чьих руках останется Корё, чем так дорожил мой отец. — Король снова закашлял, а я начал петь тихо, роняя слëзы. Я пел, стараясь исполнить песню лучше, насколько я тогда мог, наблюдая, как молодой мужчина, продолжая кашлять, упал на мои руки, начиная захлёбываться собственной кровью, смотря на меня. Роняя свои слезы на его щеки, я старался запомнить его черты лица, стараясь не упустить хоть кусочек. Я обнимал его руками, прижимая его крепче к своей груди, как мать своё дитя. Тело Его Величество трясло, я вытирал его щеки от собственных слез, пачкая свои пальцы в его крови, что смешались с солёной водой. Песня заканчивалась, так же, как и конвульсии короля, что немного улыбнулся своими окровавленными губами. Тело замерло. Навсегда. — Ваше Величество... — Тихо прошептал я, смотря в его потускневшие глаза, где больше не было отблесков жизни. Дрожащей рукой я закрыл ему глаза, заревев громко. — Мой король, не оставляйте меня! — На крик прибежала стража, оттаскивая меня от его тела, но я продолжал рваться к нему, кричать на весь дворец, на что прибежали другие, закрывая свой ужас ладонями, краем глаза наблюдая за телом своего короля и мной, что был перепачкан в его крови, что так яростно пытался прикоснуться к нему. Меня силой увезли в мой кëбан, где я продолжал плакать, круша всё на своём пути, пока меня не бросили в тёмной комнате, где, спустя время, я перестал кричать и тихо рыдал в уголке тёмной комнаты, повторяя лишь одно. «Заберите меня с собой, Ваше Величество!» В Корё объявили три дня траура, которые я просидел в своих маленьких покоях, не притрагивался ни к еде, ни к воде. Я решил, что устал от своей тайны, не хочу больше притворяться женщиной, но больше всего я хотел встретиться с Его Величеством, что снился мне, словно зовя меня. Ранним утром я ушёл из кëбана, последний раз взглянув на него, я прошептал слова прощания и благодарности за все ранние годы, что я прожил здесь. Я ушёл, направляясь глубоко в горы, где моё тело спустя несколько дней нашли висящим на дереве. Никто не мог понять, почему известная кисэн покончила с собой. Все говорили разное, но никто не знал тайну молодой кисэн — Чи Мин, что была мужчиной и влюбилась в молодого мужчину, которого она любила. Может он видел его несколько раз в своей короткой жизни, но она знала, что Его Величество любил его по-своему, как и он его, хоть эта и была короткая история любви, что скрепила общая тайна известной кисэн — Чи Мин.***
Прошло много веков, когда на землях Корë строились новые дома, менялось искусство, менялась сама история. Всё менялось в лучшую, а может и в худшую сторону для людей, но никто не может пойти мимо судьбы, что иногда даёт и второй шанс людям, которые когда-то заслуживали настоящего счастья. Среди многоэтажных зданий и звуков автомобилей, что ехали по дороге, раздавалось пение, что перебивало шум городской суеты. Молодой парень стоял среди людей, что хлопали поющему парню, у которого был прекрасный голос, заставляя людей останавливаться и слушать песню, где были пропеты строчки о любви. Раздались громкие аплодисменты, заставляя молодого парня покраснеть, кланяясь в благодарности своим слушателям. Маленький уличный концерт был окончен, и молодой парень собирал свои вещи в сумку, как вдруг к нему подошёл человек. — Здравствуйте, я слышал, что вы искали гитариста. — Раздался голос за спиной парня. — Да, искал. — Молодой человек развернулся к незнакомцу лицом, встречаясь с тёмными глазами собеседника, что держал футляр в руках. На минуту показалось, что он видел эти глаза раньше, но не мог вспомнить где. — Мы с вами никогда раньше не встречались? — Не думаю, я наткнулся на вас совсем недавно и захотел вместе поработать. — Приятно познакомиться, Чимин. — Парень протягивает руку собеседнику, на что получает взаимное рукопожатие. Два молодых человека ощущают приятное тепло, что образовалось между их ладонями. Чимин улыбается, продолжая смотреть на парня, на что тот приподнимает уголок губ, что напомнило звериный оскал. — Юнги.
