Их самый лучший новый год.

Зима, новый год завтра. Детский звонкий смех с самого утра под окнами, огромные снежные бугры, переливающиеся на солнце и слепящие глаза. Снежинки различных форм и размеров, парящие в воздухе, которые то и дело падают на нос, а ещё люди, бесконечный поток людей и Минхо. Он стоит около фонаря несчастного, мёрзнет и надеется, ждёт его - Хан Джисона. Уже час прошел с назначенного времени встречи, а его так и нет. Минхо решил голову запрокинуть, чтобы на звёзды посмотреть, их сегодня было до жути много, яркие-яркие, вечность можно разглядывать. Ли перестарался немного, шапка с головы слетела, пришлось прервать любование. Вот уже наклонился, взял свою шапочку с ушами кошачьими с земли, только глаза поднял и видит: вот он, любимый его Джисон. Джисон... В курточке черной, в длинном-длинном шарфе, им же вязанном, в серых штанах и пушистой темной шапочке. Сразу обниматься полез и извиняться. Минхо же всё равно было, он только в объятиях любимого Хана тонул, а ещё заметил, что Джисон очень вкусно пахнет чем-то приятно-сладостным и мучным. – Минхо-хён, держи, это тебе, – Хан протянул ему красивый пакетик с ленточкой – это печенье, я из-за этого и опоздал, не дуйся только. – Печенье? Спасибо, Хани, – Ли осторожно открыл подарок и увидел там сладости разных форм (ёлочки, зайки, шарики, чего только нет), расписанные глазурью сахарной новогодними узорами, протянул одну в рот и глаза на Джисона разинул, в улыбке расплываясь, – Сони, самое вкусное печенье, что я ел, правда! – он обнял возлюбленного ещё раз, только сейчас немного крепче и дольше, чем в первый раз. – Рад, что понравилось, кхах. Стоп. Эй, Минхо, ты сдурел без шарфа ходить? – У меня нет. – Раньше бы сказал, дурачок, заболеть ведь можешь, ну! – Не заболею, Хани. – Дурак ты, хён, – Джисон свой длинный шарф с себя снял и начал на Минхо натягивать, тот сопротивлялся, конечно, но Хан настоял всё же. Два часа уж прошло, младший идёт, держа своей горячей рукой ледянющую ладонь Ли, а во второй какао держит. Минхо же кофе свой крепчущий глотает и смотрит на то, как Хан выдыхает воздух, крича ему: – Хён, смотри, я курю! – и делает большой выдох. – Джисон, ты идиот. Домой не хочешь? Замёрз уж наверное, я провожу тебя, – влюблёнными глазами своими карими смотрит на Хана и руку сильнее сжимает. – Ну раз проводишь... Пойдем. Вот и дом младшего. Джисон повернулся к Ли, в глаза посмотрел, заулыбался и сказал: – Увидимся завтра, Минхо-хён, не забудь! – Не забуду. 31 декабря. Любимый день всех детей и большей части взрослых. Людей на улицах ещё больше, чем вчера, огоньки горят бесконечные, а в сердце Минхо любовь расцветает всё больше. Вечер уже, пора к Джисону идти, так ещё и шарф отдать нужно, он забыл вчера, но ничего. Минхо укутался его шарфом всё же и побежал к Хану. Стук в дверь. Вот он, стоит в шарфе джисоновом, красный-красный и запыхавшийся, с коробкой красивой в руках. – Проходи, Минхо-хён, я чай сделал уже, садись к ёлке туда. Я подарок там положил. Ли разделся по-быстрому и проскочил в гостиную. У Джисона всё красиво и по праздничному, а на ёлку так вообще можно вечность глядеть. Хан мастер украшать однако. Минхо взгляд поднимает и видит возлюбленного с двумя кружками в руках. Он присел рядом и взял пакетик какой-то, протянув Ли. – Это тебе, с новым годом! Открывай скорее, ну же, я старался. Старший принялся распаковывать быстро, но аккуратно, а там шарф лежит. Вязанный, красивый до жути и длинный, не короче джисонового. – Хани, знаешь что? – Минхо-хён, нравится? Я всю ночь вязал сегодня. – Да, нравится, но ты больше. – Чего? – Ты мне нравишься, идиот. Младший глаза на Минхо выпучил и заплакал. Ли передёрнуло аж, он подсел ближе и обнял Хана крепко-крепко, в щеки целуя и поглаживая по спине. – Я люблю тебя, Минхо-хён. Губы старшего оказались сразу на мягких джисоновых цвета персика в сумерках, влив в нежный и полный любви их первый поцелуй. Пожалуй, этот новый год станет лучшим в жизни обоих.