а за закрытыми дверьми...

      В комнате не пахнет благовоньями и маслами. В комнате пахнет спиртом и лечебными травами, от которых мутит и крутит. Уж лучше бы Иса закрылась в комнате с тысячью открытых баночек из купальни, чтобы голова кружилась от аромата цветов, чем она кружилась бы от боли и тошноты. Рыжеволосая морщится, набирая в легкие побольше воздуха ― делает это специально через рот, чтобы запах не дразнил желудок нежелательными позывами, но вкус спирта и трав всё равно оседает на языке, заставляя девушку застонать от бессилия. Это просто была случайность, и теперь Иса вынуждена латать сама себя, чтобы лекари не донесли на неё Королю. Хотя, куда страшнее, если о случившемся узнает не Кассий, а Ракши. Тогда не избежать строгости в карих глазах и сокрушительного вздоха. Они были одногодками, но Иса чувствовала себя периодически ребенком рядом с наложницей Короля.       Даже став королевой Эибата, Исадора не могла забыть своего прошлого. И периодически хитрый Муин подкидывал ей «заданий», и здесь, наверное, она просто стала какой-то невнимательной. Долгое сиденье над бумагами и бухгалтерией гарема доводила Королеву до сумасшествия. И пусть Карима добровольно вызвалась на помощь, Иса всё равно не понимала, как Принцесса до этого справлялась одна. И вот, очередная вылазка просто не пошла по плану, и меч прошёлся по левой части живота, едва надрезав кожу. Ничего серьезного, даже зашивать не нужно было. Просто Ису мутило. Наверное… она просто засиделась в стенах дворца. Душа, выросшая в пустыне, требовала свободы. Иса теряет ассасинскую хватку.       Кровь уже не сочится их раны, и Иса спокойно перевязывает порез, поджимая губы. Не избежать ей наказания, а за утайку она может получить ещё больше. Не от вечно недовольного Ишурина или серьезного Рирата. А от Кассия и Ракши ― когда эти двое собираются в команду против Исы, она готова выть от бессилия. Они имеют на неё слишком большое влияние! И, пожалуй, это влияние проявляется не только в паре строгих глаз, встречающих её каждый раз после такого… Это влияние проявляется в прикосновениях. Прикосновениях руками, кончиками пальцев к кончикам пальцев. Губами к щекам, подбородку, носу, лбу или к губам. В прикосновении глазами. И это было, на самом деле, поразительно! Все эти прикосновения!       Иса приваливается плечом к дверному косяку прямо около дверей в свою комнату. Ей не нужно напрягать слух, чтобы понять ― в её комнате кто-то терпеливо дожидается Королеву. И рыжеволосая была благодарна своей догадливости, что переоделась ещё там, в кабинете лекаря, затолкнув одежду в дальний угол, и позволив легкому платью спрятать тело и перебинтованный бок.       ― Моя Королева! ― служанка вздрогнула, уставившись на неё своими большими зелеными глазами, и Иса по-доброму ей улыбается, коротко кивая, словно разрешая говорить дальше, ― Его Величество и Ракши-хатун ждут вас.       Исадора выдыхает и едва морщится. От этих двоих скрыть ничего нельзя было. Стоит Исе сделать хоть что-нибудь, как они оба узнают тут же! Королева не может спрятаться или просто «не идти». Лучше сдаваться сразу. Служанка ведёт её витиеватыми коридорами прямиком в покои Кассия. На самом деле, у Исадоры не было нужды в своих комнатах, потому как ей редко удавалось побывать там или остаться на ночь. Даже одевалась по утрам она, в основном, у Кассия в комнате. И хоть это было не по правилами ― как говорил Ишурин, спустя месяц от свадьбы, они должны были ночевать в разных комнатах и встречаться только в специально отведенные для этого дни ― Кассий пренебрег этой традицией. Нередко в его большой постели оказывалась не только Иса. Точнее… ВСЕГДА там оказывалась не только Иса. И сейчас Королева шла словно на эшафот ― хотя бояться ей было нечего. В прошлый раз, например, всё закончилось…       ― Король готов принять вас, Моя Королева.       Исадора пытается придать лицо невозмутимости, чтобы ни Кассий, ни Ракши не считали её… негодяйства. Ей всё ещё двадцать лет и она всё ещё ассасин ― где-то в глубине души. Дворцовые стены душат её с такой силой, что для вздоха порой приходилось прикладывать колоссальные усилия. Но здесь, за закрытыми дверьми Королевских покоев, с сияющими звездочками на потолке, дышалось намного легче. Пожалуй, сюда Иса готова была сбегать чаще, чем за стены Дворца.       ― Ты хромаешь?       ― Нет.       ― Она хромает.       Исадора смотрит долго ― и старательно пытаясь выдавить из себя капельку ненависти ― на Кассия, который стоит около окна, сложив руки на груди, а потом на Ракши, которая облокотилась о спинку стула, закинув ногу на ногу. Темноволосая наложница хитро щурит карие глаза, упираясь локтем в стол и кладя подбородок на раскрытую ладонь. Её полные губы украшает не менее хитрая и «лисья» улыбка. Исадоре можно не оправдываться, поэтому она проходит в покои Короля глубже, подцепляя пальцами заколки в растрепавшихся волосах.       ― Только, пожалуйста. Давайте оба без нравоучений. Вы же понимаете, что они ничего не дадут, ― качает головой рыжеволосая, со звоном опуская на гладкое дерево стола всевозможные заколки, шпильки и бог его знает какие приспособления для убийств ― Иса всегда сравнивала их с колющими-режущими ножами и иглами, которыми некогда убивала, ― вот только я не вижу в ваших глазах желания затоптать меня, подобно Ишурину... где подвох?       ― Ты такого плохого мнения о нас, что ищешь подвох? ― Кассий ступает чуть ближе к Исе, и рыжеволосая щурит глаза, скользя ими по лицу своего мужа, ― мы уже поняли, что наши слова пролетают мимо твоих ушей, хари.       Зеленые глаза вдруг проскальзывают с лица Кассия, к лицу Ракши, в глазах которой сияют точно такие же яркие звезды, которые загорелись в глаза Короля. И тогда Иса поняла, что лучше бы эти двое встретили её с привычным желание отчитать, чем она бы столкнулась вот с такой… неизвестностью. Они никогда так не… реагировали на её попытки «тряхнуть стариной». Да и ещё когда её бок был стянут бинтами, дабы не возобновилось кровотечение.       Тени, отбрасываемые свечами, дрогнули в углах комнаты, и задрожали, словно вода, покрывшаяся рябью, и Иса, отвлеченная этим поистине завораживающим зрелищем, даже не замечает звона украшений Ракши, которая тут же оказывается рядом и скользит пальцами по той стороне живота, где была нанесена рана. Ракши не хмурится, не злится, хотя Исадора была просто уверена, что в глубине души негодует. Пальцы с кольцами мягко скользят по ткани платья, ощупывая выступающие швы бита.       ― Там ничего серьезного? ― в голосе наложницы проскальзывают нотки беспокойства, и Иса не может не улыбнуться от приятного тепла, растекающегося внутри словно волны теплого-теплого океана, ― ты ходишь, и даже умудряешься язвить. Могу сделать свои выводы. Язык тебе точно не отрезали.       Ракши всегда могла возмущаться дольше Кассия. Могла ругаться, активно жестикулируя, но потом всегда спрашивала о самочувствии Исы. Всегда предлагала помощь, и даже как-то раз ей пришлось самостоятельно обрабатывать рану. Ракши всегда реагировала ярче Кассия, но и вела себя потом нежнее и внимательнее.       Пальцы Кассия скользят поверх руки Ракши, и Иса даже не дёргается, будто бы уже заранее знала, что Король окажется рядом. Ракши уступает ему место, и в противовес наложницы, Кассий не оглаживает перебинтованное место, а надавливает на него пальцами, заставляя рыжеволосую зашипеть от ноющей боли и поддаться назад, в попытке уйти от неприятных ощущений. Вот только сбегать и убегать было некуда, потому что стоить ей только сделать пол шага назад, как спина почти тут же вжимается в грудь Кассия. Ракши тихо шикает на Короля, и в ухо Исы раздаётся мягкий смех Короля ― это был кнут.       ― Осторожней, ― тихо шепчет Ракши, лишь ненадолго отводя взгляд от глаз Исы, чтобы стрельнуть опасными огоньками в сторону Кассия, качнуть головой, чтобы снова мягким взглядом скользнуть по лицу Исадоры.       Но Кассий был бы не Кассиеном, если бы послушался Ракши. Вторая его рука проскальзывает с противоположной стороны, за спину Ису, чтобы рывком развернуть её к себе лицом, прижать плотнее, тогда как вторая рука перекидывает волосы на одной из плечей, чтобы освободить спину ― они всё ещё частично были собраны. Поэтому Кассий отвлекает Ису, скользя губами от скулы, вниз по щеке, к шее. Тогда как Ракши снова прицокивает языком за спиной Исы, подступая вперёд, практически вплотную. И пока пальцы Короля борются с заколками, пальцы наложницы легко и просто расправляются с застежками платья. Наложницы носили платья легкие, практически без лишних завязок, замочков и пуговиц. У Королевы одежда была… посложнее. Иногда Ракши даже приходилось помогать Исе по утрам.       Утром она помогает одеваться, а ночами ― раздеваться.       Пальцы Ракши осторожно приспускают ткань по плечам, обнажая светлую кожу Исы. Ей даже не надо наклоняться или привставать на носках. Они с Исой были одинакового роста. Так что Ракши лишь подходит чуть ближе, чтобы оставить мягкий поцелуй на плече. И вслед за тем, как спускалась ткань платья, как скользили ловкие пальца Ракши с блеском колец, её губы спускались к лопаткам и ровному ряду выступающих позвонков. И лишь когда ткань спустилась до груди, Ракши останавливается, поднимая карие глаза на практически бесцветные глаза Короля. Они знакомы так давно и так долго, что им даже не нужно было лишних слов. Прикосновение глазами.       Кассий отступает немного в сторону, давая возможность Ракши остановиться с противоположной ему стороны.       Пальцы у Кассия и Ракши тёплые, и действуют они всегда синхронно, из-за чего Иса периодически просто не может понять, кто их них сейчас трогает её. Но всё же холод украшений выдает Ракши, и рыжеволосая поворачивает голову в сторону наложницы, улыбаясь ей так же хитро и тепло, как она улыбалась ей до этого.       ― Королева ранена, значит, нам нужно быть осторожными, ― тихо шепчет тёмноволосая, потянув ткань платья ниже, и позволяя платью павшим бастионом собраться вокруг ног Исадоры ― ни Кассий, ни Ракши стараются не смотреть на белый бинт на бледной коже, словно намеренно избегая взгляда с ним.       Но действуют они поразительно аккуратно, нежно и вместе. Иса даже опомниться не успевает, как её взгляд сталкивается с сияющими звёздами на потолке комнаты Кассия; как легкое красивое платье Ракши остается где-то рядом с её собственными; и как её аккуратно переворачивают на неповрежденный бок, мягко интересуясь шепотом удобно ли ей. Даже если бы эта поза приносила бы жгучую боль, вряд ли Исадора сказала бы об этом.       Она не замечает, просто проваливает куда-то в собственные ощущения, когда пара тёплых рук заскользили по её телу. Когда пару губ выцелоовывала её спину, плечи, грудь. Одна пара действовала медленно и нежно ― и в этой медлительности и любовании телом Исадора узнавала Ракши. Другая пара была более напористой, и не забывала оставлять короткие укусы, отметины и сминать кожу под собой ― в этом Иса узнавала властность Кассия. Иногда ― чаще всего ― они специально менялись ролями, заставляя рыжеволосую путаться и в панике собственных чувств желая отыскать и почувствовать отдельно Ракши, и отдельно Кассия.       Сегодня Ракши сзади, чтобы контролировать порывы своего Короля. Она единственная из них троих печётся за каждый порез, за каждый синяк на теле Исадоры ― ох, видела бы она её тело три года назад, впала бы в немой ужас от количества шрамов. Её пальцы мягко оглаживают бедра, стараясь лишний раз не притрагиваться к кромке белых бинтов. Её мягкие, приятные, теплые губы скользят по коже на шее, из-за чего ей приходится немного приподняться на локте, но Исадора «услужливо» откидывает голову в сторону, позволяя наложнице чуть больше. Кассий спереди, потому что иначе бы пелена возбуждения затмила его сознание ― он не из тех, кто любил торопиться, но почему каждый раз, просто не успевает ударить по тормозам. И это казалось не только Исадоры…       У них у обоих слишком горячее дыхание, готовое просто спалить её кожу ― и иногда Исе казалось, что эти двое и правда хотят спалить её. Снаружи. Изнутри.       Первый стон срывает с губ Королевы прямо в губы Кассию, когда пальцы Ракши собирают влагу по половым губам, мягко скользя между ними. Исе достаточно приоткрыть глаза, чтобы увидеть, как в полумраке комнаты тени вдруг замерли и зашевелились, словно обезумевшие; ей достаточно почувствовать легко смыкающиеся зубы своего мужа на груди, вырывающие из её груди ещё один шумный выдох. Ракши с шумом выдохнул, надавливая пальцами, поднимаясь выше и прикасаясь к клитору. Осторожно, мягко, она сделал пару круговых движений, невольно выдыхая со стоном от звуков, которые трелью полились из её рта.       Она обоих сводила с ума. Кассий шумно вобрал в себя воздух, выдохнул, опускаясь губами к возбуждённым соскам, а пока пальцы Ракши продолжили играться с клитором, мягко подбирая более громкие стоны. Какая же она… Чёрт подери, какая же она красивая. Растрепанные рыжие волосы, порозовевшая кожа щёк. Пальцы одной из её рук мягко скользят по скулам Короля. Оглаживая и приласкивая его словно непослушного лиса. А пальцы второй руки, обхватывают запястье Ракши. Оглаживая золото браслетов и руку до локтя.       Спина выгибается сама по себе — Исадоре казалось, что она сейчас не контролирует ни одно из своих действий. Иса не знала куда деть себя от нарастающих ощущений, от стекающего вниз тепла, которое скручивается крепким узлом. Этот узел тянет, пульсирует, заставляя рыжеволосую выгибаться навстречу Кассию. И было это так… невыносимо горячо, что дышать было тяжело. Иса дышала часто, глубоко, словно Кассий и Ракши забрал из неё весь кислород. Но их губы, целующие её, были спасением.       Она закусила губу, сдерживая новый стон, и они с улыбкой переглянулись, пока пальцы Ракши проскальзывают глубже, в обжигающую теплоту её тела. Иса прикрывает глаза, сжимает губы, пока волна колкого удовольствия прокатывается по телу — снизу вверх и обратно. Её пальцы зарываются в тёмные волосы Кассия, чуть сжимая их и срывая с его губ тихий стон удовольствия, граничащий с рыком.       Каждое её движение было умышленно медленным. Ракши внимательно наблюдала за Исой, изредка прекращая двигаться вообще, но потом очень плавно обводила круги, рисовала полоски и узоры, незаметные глазу. Опускалась ниже и возвращалась со смазкой, а несколько раз даже игриво сжимала в пальцах, призывая рыжеволосую издать какой-нибудь пошлый тихий отзвук. Ракши дразнилась и хулиганила, и вряд ли Иса начала бы возмущаться. Не потому что не может найти в себе сил, а потому ей просто не дают это сделать, подавившись собственным стоном, когда к тонким, женственным пальчикам Ракши присоединяется вторая пара рук.       Они оба понимают друг друга — и это играет Исе на руку, потому что двигаются они всегда вместе. Возможно, не будь Исадора сегодня подбитой, они оба долго бы мучали её кнутом, находя в этом своё удовольствие. Но сегодня они не настроены наказывать его по всей строгости закона, поэтому заставляют её приоткрыть рот в немом стоне, рвано вздохнуть и сжаться — прижиматься то к впереди лежащему Кассию, то к сзади расположившейся Ракши.       На кончиках пальцев осталась тёплая смазка и Кассий плавно поднёс к губам указательным палец, показательно пробуя Исадору на вкус. Так смешно было представлять, что она будет кислой, как конфета. Или безумно сладкой, как лукум.       Рыжеволосая издает приглушенный стон, показательно отворачивая от Кассия голову — он тихо смеётся, подбираясь теснее, пока тени в углах снова закопошились, заскреблись когтями, давая понять Исе, что сегодня свой кнут она успеет получить. А пока подбородок Ракши ласково упирается в плечо Исадоры, а пальцы едва приподнимают краешек бинта.       — Муин продал твою тайну за бутылку вина из персиков, — тихо шепчет темноволосая ей в ухо, оставляя мягкий поцелуй где-то в районе мочки, — но ты… кажется, не расстроена?       — Признаюсь, я ожидала долгих нотаций о моём хорошем поведении.       — Сбегай пореже, и будут тебе нотации, — тихо шепчет Кассий, улыбаясь довольным, сытым лисом, — но мы договорились с Ракши, что сегодня наказание тебя не коснётся. Возможно в следующий раз, когда-нибудь. А пока… моя Королева позволит заметить кнут пряником?