Эти ночные кошмары словно...

       Ночную тишину резко прервала мелодия телефонного звонка. У спящего обитателя комнаты от такого громкого звука, резко разорвавшего тишину, прояснилось сознание и на долю секунды загудела голова. Только что проснувшийся посреди ночи блондин из-за внезапного шума, хмуро разлепил свои сонные глаза и начал шарить рукой по прикроватной тумбочке в поисках источника вибраций. Наконец найдя и взяв в руку нужный предмет, студент прищурился от света ударившего в лицо и прочёл надпись на экране - входящий вызов "Дзуши". После парень широко раскрыл глаза, в глубине души уже начало плескаться обжигающей волной беспокойство, он резво тыкнул по экрану и поднёс телефон к уху. С другого конца линии послышался сначала судорожный вздох, а после встревоженный, неуверенный голос: — Ты можешь сейчас приехать?....        — Дзуши, ты... — в голове пронеслось сразу несколько мыслей, беспокойство теперь хлестающей волной прошлось по всему телу, но после немного разомлевший после сна разум мгновенно прояснился и ответ нашёлся сам собой —... плохой сон?        Из трубки послышалось неуверенное копашение и нервный смешок — Верно. — скорее всего обладатель вкрадчивого голоса, что сейчас звучал немного разбито, на другом конце провода в этот момент судорожно зарылся рукой в свои тёмные волосы и прошёлся по ним в успокаиваюващем жесте, Каэдэхара временами наверное даже слишком хорошо знал его.        — Тогда, я сейчас буду, прошу подожди меня немного. — бодро, со своей привычной нежностью уверил алоглазый, уже вставая с кровати и быстрыми движениями переодеваясь.        Короткое "— Жду." - было последним, что услышал от собеседника блондин, а после звонок был завершён.        Это случалось далеко не в первый раз, когда студент филологического подрывался с кровати к своему парню в два часа ночи. Иные бы возможно со временем и начали испытывать раздражение от таких серийных ночных марафонов, однако Каэдэхара определённо не входил в их число. Одной из первостепенных его целей было благополучие этого парня с глазами цвета аметиста и язвительного характера, и сию цель блондин всеми силами желал достичь. Потому если всего лишь одно его присутствие поможет этому юноше чувствовать себя не так ужасно после очередного кошмара, он готов хоть каждую ночь так вставать и тратить последние деньги на такси к нему, это всё сущие пустяки по сравнению с чувством того, что с таким дорогим тебе человеком всё в порядке. Возможно другие назовут Каэдэхару дураком, которому любовь просто вскружила голову, что ж, тогда он хмыкнет на это замечание и улыбчиво ответит: "почему нет?" Такова уж чуткая Каэдэхаровская натура и он не против, тем более не против, когда этот кто-то, из-за кого голову любовь и вскружила - Скарамучча.        Полностью собравшись за пару минут, блондин закрывает за собой дверь, спускается вниз по ступенькам подъезда и выскальзывает на улицу. Темно. Прохладный воздух пытается проникнуть под одежду, а ветер намеревается растрепать собранные в хвост волосы парня. Кадзуха глубоко вдыхает свежий воздух и мерно выдыхает, следя за тем, как клубы пара растворяются в ночи. Луна пытается осветить маленькие приулки, на одном из которых он сейчас находится, но её свет слишком слаб для этого, ещё и облака временами полностью перекрывают её тщетные попытки. Примерно такие же попытки предпринимает и фонарь стоящий посреди этого приулка, получается это у него довольно плохо, и возможно именно поэтому он нервно помигивает, пытаясь сообразить как сделать лучше.        Ускорив свой шаг, студент выходит из переулка на главный проспект. Тут намного светлее, теперь все фонари, выстроенные в ряд, ослепительно горят, не остваляя и шанса потёмкам, а проезжающие мимо машины, даже в такой час, светят фарами, облегчая фонарям их работу. Не найдя сейчас варианта лучше, блондин встаёт у трассы, выставив в жесте руку, в надежде словить проезжающие мимо такси. И нужно сказать ему везёт, уже через пару минут одна из машин с чёрными шашками останавливается возле него.        Садясь в машину, блондин сразу обозначил адрес и попросил ехать по-быстрее. Что ж, теперь Каэдехаре оставалось только ждать своего прибытия и надеяться на то, что всё будет в порядке. До дома Куникудзуши путь на машине составлял порядка чуть меньше двадцати минут, иногда и минут двенадцати, если движение по трассе было свободным. Пешком же идти немногим больше пятидесяти минут, конкретно он ускоренным шагом оказывался там за сорок три минуты. Он уже запомнил.        Если спросить владельца алой пряди сколько раз он проходил этот маршрут, от своего до его дома, на вряд ли блондин сможет назвать даже приблизительное число. За то он сможет назвать приблизительное число шагов, за которые можно этот путь пройти. Это он тоже со временем посчитал.        Студент почти беззвучно хмыкнул. А ведь если так вспомнить, он не раз уже слышал от Хейдзо что-то вроде: "да съедтесь вы наконец, и бегать друг к другу постоянно не нужно будет, х, ну, разве что в соседнюю комнату". Его друг и сейчас считает эту идею блестящей, а их двоих, то есть Каэдехару и Райдэн, круглыми идиотами. В аргументах Хейдзо на слова Каэдехары о том, что Скарамучча к такому предложению "скорее всего останется равнодушен, да, и не так долго они вместе, чтобы так сразу...." , стоят железобетонные "ты ведь даже не пытался спросить" и "если два года для тебя недолго, то боюсь спросить, что в твоём понимании долго". Но как подсказывает ему интуиция, не с ним одним юный Шерлок эту тему заводил, ещё и учитывая, что Скарамучча и Хейдзо на одном направлении учатся - времени у Сиканоина было предостаточно. И если так и есть, а тёмноволосый молчит, это только подтверждает мысли студента филфака о том, что съезжаться им пока рано.        Нет, Каэдэхара полностью уверен как в своём избраннике, так и своих чувствах к нему, но такое решение - важный шаг, а обладателю острого язычка сейчас совсем не до этого. Мало того, что Сёгун в этом семестре с головой ушёл в учёбу из-за несчастной четвёрки по праву за прошлый и наседающего преподавателя, ещё к этому стоит прибавить сезонное обострение. Блондин определённо переживает, что если таки переедет из общежития к Куникудзуши в однушку, он будет попросту мешаться.        У тёмноволосого был не только сложный характер, но и сложный внутренний мир, где всё качалось из стороны в сторону с желанием обвалиться. Но Каэдэхара никогда не жаловался, ведь несмотря на это Скарамучча был таким же открытым в их отношениях как и сам блондин. Он действительно целиком доверяет Куникудзуши и сделает для него всё, что тот попросит. И возможно для всех вокруг, не знакомых близко с этим на вид язвительным и высокомерным юношей, будет неким открытием то, что на то же самое готов и сам Скарамучча для него, в этом обладатель алых глаз уже не раз убеждался.        Да, у его парня безусловно был тяжёлый характер, у его парня безусловно были проблемы с взаимоотношениями с людьми и у его парня были проблемы с мироощущением. Только Каэдэхаре было плевать, что на его бы месте нужно было обойти такую ходячую проблему стороной, ведь он любил этого низкорослого юношу от пят до ушей и поимённо знал каждого таракана, проживающего в голове брюнета. Куникудзуши был просто человеком, которого в своё время скинули в ущелье одиночества, потому тот оброс колючками, чтобы никто не посмел навредить ему. Но откровенно говоря, эти шипы стали давить и на него самого, причиняя боль от соприкосновения иголок с кожей, и этот отринутый всеми юноша, сам того не понимая, ждал, в тайне надеялся, что кто-то сможет вытащить его из этого ущелья и поможет удалить шипы из кожи.        И Каэдэхара безумно счастлив, что среди миллионов людей смог найти его. Счастлив, что протянув руку и не убрав её, не смотря на колючесть, тёмноволосый сам активно потянулся к предложению о помощи. Да и, откровенно говоря, Блондин тоже страдал от удущающих лап одиночества. Он был человеком, тянувшимся к новым местам и путешествиям, находя там всю полноту картины. В детстве он безумно любил путешествовать со своей матерью, но после её смерти он остался прикован к одному месту, к учёбе. Скучающая по неизведанным пейзажам душа пыталась хоть как то заполниться и находила себя в прогулках за городом и прочих мелочах. Но в один момент, после смерти отца, всё и вовсе померкло серым полотном и он остался один. Он потерял желание и смысл, которые побуждает продолжать жизнь. Серость могла бы и остаться вечной спутницей для Каэдэхары, но случайным образом произошло знакомство с ним. Со временем проведённым с ним, с постепенно заполняющим сердце блондина чувством, нежно греющим внутри, Кадзуха почувствовал, что он стал вновь нужным кому-то.        Студент перевёл взгляд на плывущую по небу луну, опираясь головой о собственную руку, и теперь сфокусировал свой взгляд на проплывающим мимо магазинчике со сладостями. Каэдэхара бесшумно выдохнул и откинулся на автомобильное сидение. Считай приехали, сей магазинчик был расположен буквально в пяти минутах ходьбы от дома тёмноволосого, и к слову, сам Куникудзуши сладкое не любил, потому встретить его самого там было невообразимым зрелищем, а Кадзуха же иногда заходил туда, чтобы купить кому-нибудь по типу Синь Янь какой-нибудь десерт в качестве благодарности за помощь и содействие в любовных вопросах.        Спешно расплатившись с водителем, светловолосый вышел из машины и спешным шагом двинулся к одной из многоэтажек. Ночь всё так же убаюкивающе спокойна, лишь изредка лёгкий ветер качает из стороны в стороны ветви близ стоящих деревьев. Алоглазный набирает давно выученный, ещё с первых нескольких походов лично, пароль, и уже шагает по лестнице подъезда, добираясь и до заветной двери с серебристой цифрой шестнадцать. Пару секунд проиграв в гляделки с этой надписью, он нажимает на звонок и внутри квартиры разносится характерный звон.        Практически моментально дверь распахивается низкорослым брюнетом, чьи глаза нервно блестят. Взгляд обладатель квартиры сразу же смягчает, как только встречается со взглядом гостя, и он обвивает Каэдэхаровскую шею, чуть наклоняя того, и прижимается всем телом к блондину. Ему сейчас было жизненно необходимо увидеть этого студента филфака, почувствовать его реальность, что тот не рассыпется в руках очередным кошмаром. И Кадзуха это понимал, посему, вдохнув давно знакомый запах чужого тела, лишь аккуратно приобнял в ответ и тихо прошептал на ушко — Дзуши, ты в лёгкой футболке и шортах стоишь сейчас на холодном кафеле, прошу, давай сначала зайдём внутрь.        Тот, к кому обращались, секундно замешкался, а после отстранился, переместив одну из своих рук на предплечье блондина, развернулся и мягким рывком повлёк за собой в саму квартиру. Каэдэхара уверенно последовал за тёмноволосым, прикрывая за собой дверь, и на секунду отвернувшись от брюнета, полностью закрывая ту.        В прихожей горел приглушённый свет, а Скарамучча всё ещё держал его за ткань куртки в районе предпречья, находясь практически вплотную к блондину, босыми ногами стоя на ковре для обуви. Теперь уже Кадзуха сомкнул свои руки на спине Скарамуччи и прижал его к себе. Тёмноволосый же в свою очередь ответил обьятиями на объятья, приспутив чужой шарф, чтобы уткнуться в Каэдэхаровскую шею. Затем владелец квартиры шумно вобрал воздуха в грудную клетку и устало выдохнул. Ответом юноши с хвостом на голове на чужой вздох стали лёгкие поглаживания рукой по тёмноволосой макушке — Я здесь.        В ответ послышалось нечленораздельное "угу", а после Сказитель добавил — Ты сегодня быстро. — Лицо говорящего было расслабленно, а нахождение человека, к коему он обращался, вероятно, производило успокаивающий эффект.        — Да, сегодня без простоек на светофорах. — Блондин нежно улыбнулся, продолжая легко поглаживать студента юрфака по голове. Мерно спустившись чуть ниже, Каэдэхара огладил чужую щёку, скользнул по чужому подбородку и большим пальцем приподнял голову обладателя аметистовых глаз так, чтобы можно было в них заглянуть. — Лекарство пока не принимал? — Взгляд светловолосого блестнул обеспокоенностью, а после в глазах цвета осеннего клёна разлилась искренняя забота. Каэдэхара чуть нагнул голову, чтобы затем соприкоснуться с брюнетом лбами и аккуратно потереться носом о чужой нос. Руки юного поэта легли на шею рядом стоящего.        Скарамучча еле слышно хмыкнул, отводя глаза, явно подумав о чёо-то своём, секундно размышляя над поставленным вопросом. Затем его взор вернулся к родным алым глазам, и уже закрыв свои, владелец квартиры ответно потёрся о нос пришедшего, в очередной раз вздохнув, и теперь чуть по-свойки улыбнувшись. — Пока нет, решил дождаться тебя, чай заварить.        После этих слов Каэдэхара прищурился и навострил уши — Не обжёгся? — спокойным и причастным тоном спросил он, вспоминая, как не раз приезжал и помимо Куникудзуши с разбитым моральным состоянием, находил ещё и Куникудзуши с мелкими увечьями в виде ран от случайно разбитой тарелки или ссадин от неудачного падения на ровном месте. Блондину вспоминаются слова Венти о том, что браться за любое дело в плохом настроении - отвратительная затея.        Брюнет фыркает и улыбается шире и чуть отстраняется, сохраняя зрительный контакт, чтобы в следующий миг показать ладони без наличий новых ожогов. — Как видишь.        — Хорошо. — Каэдэхара прикрывает глаза и осторожно берёт одну из вытянутых к нему ладоней в свою, чтобы склониться к той и оставить пару трепетных поцелуев на костяшках, поднимая свой взгляд на брюнета, вновь обращаясь к аметистовым глазам.        Скарамучча как-то грустно улыбается, после закусывает губу, отводит взгляд и вовсе кривится. — Знаешь, предпочёл бы не принимать эти таблетки вообще.        Светловолосый не осуждает это желание, он понимает, понимает всё. Понимает даже то, что Куникудзуши пьёт эти таблетки от нервоза исключительно из-за того, что сам Кадзуха просит об этом. И конечно понимает, что младший предпочёл бы и вовсе не спать, чем забываться в беспокойном сне после транквилизаторов и чувствовать себя отвратительнейше, просыпаясь следующим утром. Слишком много мыслей заполняет голову брюнета, мыслей, которые вгрызаются к корку мозга своими навязчивыми доводами и вопросами. То, что тёмноволосый пытается игнорировать основную часть своего времени, перед сном всплывает на поверхность навязчивым желанием занять все мысли без единой возможности убежать от этого. Поэтому обычно Скарамучча выматывает себя до высшей степени, чтобы просто упасть на кровать и мигом отключиться, не оставляя и шанса навязчивым мыслям даже на то, чтобы явиться во сне.        — Извини, мы уже говорили об этом. — Кадзуха выпускает чужие руки и кладёт свои ладони на скулы рядом стоящего юноши, вновь приближаясь лицами друг к другу. Он смотрит в чужие глаза, в которых сейчас плескаются волны печали в море смирения. Мерно поглаживая большим пальцем обветренную кожу, блондин извиняется за чужие неудобства. И Скарамучча в свою очередь понимает, что его парень просто ищет для него самый благоприятный путь решения этой проблемы, хочет помочь всем, чем сможет, поэтому слушается и продолжает пить препараты, выписанные врачом.        — Давай я сейчас сейчас сниму верхнюю одежду и мы пойдём на кухню пить чай, договорились? — Каэдэхара говорит трепетно, почти шепчет, а получая одобрительный кивок, целует тёмноволосого в нос и отстраняется. После блондин снимает куртку и шарф, которые сразу же забирает Скарамучча. Кадзуха было возражает, но владелец квартиры сразу присекает это желание, говоря что-то о том, что так быстрее будет, и сам вешает куртку в шкаф. Тогда светловолосый тихонько хмыкает и занимается расшнуровкой ботинок, чтобы затем снять те и поставить около стены. —Теперь пошли. — Улыбается Каэдэхара.        — Вот спасибо. — Ответно улыбаясь, владелец квартиры закатывает глаза и утягивает гостя за собой вглубь дома.        При входе в небольшую, как и положено для однокомнатных квартир, кухню, первое за что цепляется взгляд алых глаз - это две кружки с заваркой на дне. Брюнет замечает интерес к керамической утвари и поясняет — Не успел доделать, ты пришёл раньше.        — Тогда позволишь? — Старший вновь заглядывает в чужие глаза, в которых нашла отражение вспышка грома, и ждёт ответа.        Тёмноволосый лишь прикрывает глаза и пожимает плечами. — Если так хочешь.        Куникудзуши отпускает руку блондина и пропускает его в саму кухню. Гарнитур с плитой и шкафчик и для хранения, холодильник у этой же стенки, выход на балкон, прикрытый тюлем штор, и компактный квадратный столик с задвинутыми под него стульями. Каэдэхара подходит к тумбе гарнитура, берёт с плиты совсем недавно закипевший чайник и заливает кипятком две кружки с заваркой, после добавляя чуть холодной воды в одну из них, чтобы наверняка не допустить кое-чьих ожогов.       Тёмноволосый же уже сидит рядом за столом напротив Каэдехары, уместив на заламинированной поверхности сложенные руки и положив на них голову. Он наблюдает за плавными движениями парня напротив. Так успокаивает. Просто видеть его в поле своего зрения. Сейчас Скарамучча, кажется, совершенно не против просидеть так, и целую вечность пронаблюдать за блондином. Его блондином.        Куникудзуши неимоверно захотелось улыбнуться от своих мыслей. Ха, да он уже даже не отрицал каким жутким собственником был. Словно кот нашёл самую удобную в доме подушку и теперь за своё спальное место любому человеку глаза выцарапает. Теперь уже брюнет весело хмыкнул от аллегорий вырисовывающихся у него в голове. И ведь такая лёгкая фантазия намного спокойнее всех тех снов, которые ему снятся. Это же из-за Каэдэхары всякая чушь в голову лезет. Этот поэтишка совсем уже своими слащавостями его завалил, вопиющая наглость. Теперь точно его нужно у себя в кровати, как минимум на ближайшую ночь, оставлять.        Кружка горячего чая ставится рядом с устроившимся головой и руками на столе брюнетом, а сам наглец его раздумий отодвигает стул и присаживается рядом, почти на углу вышеупомянутого стола — Вот и чай. — блондин нежно улыбается и треплет по тёмноволосой макушке.        Обладатель аметистовых глаз поднимает свой взор на парня и сам подставляется под ласку несколько хитро улыбаясь в ответ. — Кадзу, хочешь сегодня у меня остаться? — Куникудзуши игриво бадается головой в чужую руку — Всё равно до утра уже немного совсем остаётся.        — Раз сам приглашаешь, как я могу отказать? — в алых глазах бегают смешинки, далеко не каждый раз Скарамучча так явно напрашивается на ласку. — Может ещё помурчишь?        Тёмноволосый раздражённо прикрывает глаза, скорее больше для виду и по привычке, и фыркает на такое заявление. Только от чужой руки не отстраняется. Своими незатейливыми покачиваниями головы брюнет дал ощутить тепло, волной прощедшее по телу Кадзухи. — Я не буду мешать твоему сну? — теперь в глазах цвета осеннего клёна проскользнуло некое беспокойство, а рука уже второй раз за ночь соскальзывает ниже, на чужую щёку.        — Ничуть. — Куникудзуши приоткрывает веки и устало смотрит в глаза напротив. — Я тут даже подумал и пришёл к тому, что с тобой даже спокойнее будет. — заканчивая, Скарамучча отводит свой взгляд.        Так они просто сидят в тишине и слушают дыхание друг друга, сосредотачиваясь на соприкосновениях тонких пальцев и обветренных щёк, одновременно думая о чём то своём, пока Каэдэхара всё же не решает подать голос — Снова она приходила?        Вопрос врезается в мысли, поэтому Скарамучча закусывает губу, смотрит в алый омут чужих глаз напротив, после медленно перемещая фокус на руку, лежащую на щеке. Брюнет слегка качает головой, в согласии. Он убирает чужую кисть со своего лица, и теперь забирает её в плен собственных конечностей, переплетая Каэдехаровские пальцы со своими, складывая на поверхности стола. Глазами наблюдает за собственными действиями. Он доверяет Кадзухе, но из раза в раз, не может себя пересилить и посмотреть в чужие глаза, когда они начинают такие разговоры, тёмноволосый боится, что кто-то увидит его страх и весь тот букет эмоций в отражении собственных глаз. Он понимает, что перед ним сидит не кто-то, а Кадзуха и каждый раз корит себя за то, что не может целиком открыться ему. Он понимает, что всё приходит со временем, но брюнету всё ещё не нравится факт того, что он не находит в себе сил, который уже раз, просто посмотреть ему в глаза. Он хочет доверять без остатка, но понимает, что есть вещи которые можно доверить лишь самому себе. И Кадзуха тоже понимает. Понимает всё. Если бы не понимал, не сидел бы сейчас здесь.        — Да. — отстранённый тон и односложный ответ. Каэдэхара начинает поглаживать чужие ладони, а Райдэн судорожно вздыхает. — Кадзу, я так устал.. — на лице горькая умешка и опустевший взгляд.        Блондин понимающе смотрит и тянется свободной рукой к чужому лицу. — Знаю Дзуши, но по-другому никак. — оглаживает бедную кожу шеи и осторожно поддевает большим пальцем подбородок тёмноволосого. Тот повинуется и поднимает взор своих аметстовых глаз. Иногда им и не нужны слова, чтобы говорить и быть услышанными. Светловолосый высвобождает свою руку из слабой хватки и берёт лицо Скарамуччи в свои ладони. Сейчас они тоже общаются. Говорят глазами.        В аметстовых глазах плекается усталость и опустошённость, полная покорность и просящий взгляд, вместе с тем печаль и искры злобы. Алые глаза напротив сверкают нежностью, пониманием, сочувствие и вымеренной уверенностью, пытаются взять половину чужой ноши на себя.        Обладатель красной пряди тянется через край стола и нежно целует брюнета в нос, оставляет трепетный поцелуй на чужих веках, а после оглаживает большими пальцами щёки парня рядом, когда Райден кладёт свои ладони на предплечья поддерживающих его лицо рук. — Тебе стоит осмыслить ту ситуацию.        После слов Каэдэхары, на лице тёмноволосого вновь появляется кривая спешка и он ёжится, ведя плечами, в попытке прогнать наваждение. Откровенно говоря, Скарамучча никогда не любил основательно думать и разбираться в оставивших на нём отпечаток ситуациях. Мог ли он считать себя трусом, сбегающим от проблем, пытаясь забыть их? Возможно. Ведь если так подумать, то именно поэтому сейчас перед ним в пол третьего ночи сидит на кухне Кадзуха, и поэтому он не может нормально спать. Ему уже говорили, что стоит докопаться до сути проблемы, чтобы срубить на корню свой страх. Но это...        — Пока ты не готов к такому, извини. — Каэдэхара наблюдал всё это время за молчанием брюнета, он мог слышать беспокойства и мысли в тёмноволосой макушке по виду Куникудзуши. Всё таки допустил ошибку, нужно подобрать слова по-грамотнее. — Сейчас мы можем просто обсудить это, если ты хочешь. — блондин выжидающе смотрел на сконфуженный взгляд аметистовых глаз напротив и успокаивающе оглаживал чужую щёку.        Райден слегка печально улыбнулся и кивнул головой. — Спасибо, что ты есть. — брюнет поддался вперёд и приобнял Каэдэхару, уткнувшись в чужую шею, насколько позволял край стола между ними.        Обладатель красной пряди приобнял в ответ, сомкнув свои руки на чужой спине. — Да, тебе тоже. — обдал горячим дыханием ухо Куникудзуши и заправил за него спадающую тёмную прядь.        — Людям бывает трудно ужиться с их прошлым, но прошлое неотъемлемая часть опыта, и единственное, что можно сделать на беспритстрастном пути жизни просто принять его. От прошлого не убежать и никуда не деться, сколько не пытайся его забыть, поэтому даже когда его оставляешь в самом тёмном уголке своего подсознания, оно всё равно в один момент всплывает и захлёстывает тебя волной в свои пучины. В один момент можно просто утонуть. Прошу тебя, давай лучше будем сами по-тихоньку вычёрпывать по ведёрку, пока ты сам не почувствуешь, что событий в которых ты можешь захлебнуться больше нет.        — Хорошо, Кадзу. — в этих словах алоглазый почувствовал лишь усталость и в голову начала закрадываться одна мысль. Действительно ли это нужно Скарамучче, а не это то, что просто Кадзуха хочет от него? Что если, он слишком давит на него?        — Ты сам хочешь этого или я просто.... — договорить Каэдехаре фразу не дали, прервал на полуслове.        — Нет, Кадзу. Ты прав, чтобы жить не оглядываясь на прошлое и прошлые тяжёлые события нужно примириться с ними и сделать их просто периодом своей жизни. Это ты извини. Пора уже начать не пытаться убегать, а не убегать вовсе. В конце концов хоть мать и причинила мне много вреда, она сделала меня тем кто я есть сейчас, а если ты принимаешь меня тем кто я есть сейчас, значит всё не так плохо. Хорошо. Давай поговорим об этом. — Скарамучча, ещё пару минут назад устало сидевший на кухне, сейчас обворожительно улыбнулся Каэдэхаре. Тот сначала потерялся, но поняв чужую реакцию окончательно успокоился отогнав от себя недавнюю мысль. Почему то именно сейчас аметистовых глаза напротив засветились уверенностью и желанием, будто в нём что-то щёлкнуло и он поменял свой курс. Если подумать, то даже и не понятно по какой причине это вообще произошло, ведь Каэдэхара говорил нечто подобное и до этого. Чтож, возможно не зря говорят, что в каких-то словах, которым ты не придал значения, другой нашёл нечто совершенно новое для себя. В любом случае блондина радовало то, что Куникудзуши вновь открылся чуть сильнее для него.        Чай давно остыл и оказался забыт на столе. А они всё говорили и говорили. Обсуждали и обсуждали. Возможно они вышли на какой-то новый этап доверия, что не могло не радовать. Чтож, утром все будильники были благополучно проспаны.