Незнакомцы

Порой, кажется, что люди далеки от тебя. Что они никогда не поймут твоих истинных мотивов и делают все на зло тебе. Ты чужой для них. Но даже в темноте может загореться свеча, а в конце тоннеля обязательно объявится свет.  Антон никогда не был душой компании, но имел определенный круг людей с которыми хорошо общался, но несмотря на это многие им восхищались. Его любили. А он в то время любил видеоигры, как и все подростки. Любил рисовать и обожал мамины оладьи с карамелью. Он жил лишь с ней и кем больше. Отец его умер еще до его рождения, но мама никогда не приводила домой хахалей и уже который год была вдовой с ребенком. В школе все было как у всех. Антон был смышленым пацаном, но логика его порой подводила, а ненавистная математика никак не давалась. Цифры в его голове не складывались, а вот двойки в журнале стояли как надо. Все изменилось внезапно. Пятнадцатилетний мальчишка никогда не мог подумать о том, что он нетрадиционной ориентации. Хотя иногда он и задумывался о таком, но всегда старался отбросить такие мысли подальше. Воронеж никак не подходил для педиков. Но Шастун никогда не любил тех девчонок с которыми встречался. Он не заливался краской при взгляде на чью-то грудь. Он не замечал бабочек в животе и воодушевлявшего чувства любви. С пятнадцати лет он стал активнее заигрывать с девушками, сам не зная почему. В шестнадцать он менял девушек как перчатки, но следил лишь за взглядом одного человека. Новый учитель математики, который пришел в седьмую школу, когда Антон учился в девятом. Высокий брюнет, но все же ниже Антона, что всегда подшучивал над мальчишкой. Математик, который открыл в Антоне потенциал и стал его репетитором. Он всегда поддерживал его и угощал кислыми конфетами, которые Антон так сурово презирал, но отказать ему никогда не мог. Он был тем человеком, чьи глубокие и такие радостные, цвета морского бриза глаза, всегда были уставлены на высокого худощавого парнишку.  Репетиторство больше не казалось Антону скучным и он бежал до квартиры учителям сломя голову, лишь бы побыстрее окунуться в его запах. Запах крепкого кофе и терамису. Он пах как изящество, как искусство. Его движения всегда были легкими, а любые взгляды имели потайное дно. Антон часто вспоминал тепло его рубашки и его запах, пока лежал в обнимку с другой девушкой. Он прятал кислые конфеты, которые давал он в ящике у себя в столе. Во снах к нему приходили образы, которые он так ненавидел и одновременно любил. Он метался из стороны в сторону, словно загнанный в угол зверек. Он боялся, что серый волк его растерзает, не оставит ничего кроме ошметков кишкой и шерсти. Он был кровожаден и одновременно мягок. Антон тонул. Антон захлебывался. Некому было бросить ему спасательный круг, и он все глубже уходил в свои размышления. Ему нравилось выводить математика, чье сладкое имя он мог тараторить перед сном без умолку. Арсений. Такое ласковое, звонкое имя. Высокий парнишка произносил его с особенной теплотой. Чуть больше чем за два года, тот стал для него практически самым близким человеком. Антон не мог нарадоваться, когда они стали проводить больше времени вместе. В одиннадцатом классе ему не нужен будет репетитор, он уже сам справлялся со всеми заданиями по математике. А это значит, что он меньше времени будет проводить с Арсением. Но, кажется, учитель тоже этого не хотел. Он стал звать его в кино, музеи, даже в театр. Антон помнил, как вроде как взрослый человек, так удивляется происходящего на сцене. Как он сопереживает актерам о проникается историей. Он до сих пор чувствует тепло от его пальто, которое он дал в тот холодный осенний вечер. Совсем скоро Антон сдаст экзамены и уедет, а это значит, что он больше никогда не увидит уже своего математика. Мальчишка уже понял, что влюблен. Влюблен в эти прекрасные глаза и волосы, в запах кофе, в веснушки, в смех, в улыбку, в теплые объятия. Но главное, он понял, что это взаимно. На новогоднем балу он был единственным без пары. Конечно, как он мог. Да, он любил выводить Арсения на ревность, когда заигрывал с очередной девчонкой и наслаждался наступлением грозного айсберга. Но что-то ему не давало это сделать. Не мог он вот так вот ломать свои чувства и танцевать с другой. Он ждал его. Конечно, наш брюнет не заждал Шастуна долго ждать.  Мальчишка мог за милю услышать этот запах. Его аромат. Повернувшись, он застал перед собой того, чей Байкал в глазах не давал ему уснуть. Короткий, но такой чувственный танец под осуждающие и заинтересованные взгляды.  -Давай сбежим, -Раздалось над левым ухом Антона, -я и ты  Молчание его и было ответом. Парни в костюмах, что бежали по мосту веселясь и дурачась, привлекали к себе уйму внимания. Громкий смех и теплее объятья. Антон любил. Антон любит. Арсений отпрянул от мальчишки и потянулся к карману брюк. Вдруг перед лицом Антона возникла небольшая красная, бархатная коробочка. Он оцепенел. Открыв ее, он увидел два серебряных кольца.  -Я и ты, -эхом раздалось по округе, -помнишь? Улыбка не сползала с лица математика, а Антону и слов не надо было, чтобы понять его мотив.  Чуть позже тот закончил школу и они стали жить вместе. Мать как только узнала оказалась совершенно не против такой пары, даже наоборот, часто заглядывала к парням. Они дополняли друг друга. Они понимали друг друга. Мальчишки жили в Питере. Антон был не против выбора своего партнера, зная как тот обожает старый Ленинград. Уютный и такой свой город. Они были дома. Попов преподавал все тем же математиков в местной школе, а Антон учился на первом курсе менеджемента. После тяжелого дня каждый успокаивался в объятьях другого. Антон захлебывался запахом кофе и тирамису, хотя порой, ему его не хватало. А Арсений наслаждался горой смс от высокого паренька. По выходным они наслаждались друг другом. По вечерам сидели вместе и смотрели в звони очередную комедию. Арсений подрожал актерам из фильма и осуждал их за неправдоподобную игру. Антон же в это время катался по полу от смеха то ли от выпитого им вина, то ли от комедии устроеной его Арсением. Когда математику надо было не к первому уроку, тот готовил Антону его любимые оладьи с карамелью, запах от которых еще долго не мог выветриться из квартиры. Антон же, если ему нужно было не к первой паре также старался приготовить любимые блюда своего партнера. Но каждый раз отбрасывал это занятие и поднимал любимого крепким кофе и недосоленной яичницей. Арсений все также подкладывал в карманы Антоше кислые конфеты. Тот же вспоминая теплую улыбку и голубые глаза, прятал их в шкафчике в универе. Он не решался сказать Попову, что не любит их. Точнее нет, он любит их именно из-за него, просто из своих вкусовых предпочтений выбирает что-то послаще.  Дни сменяли друг друга, а мальчишки все также жили вместе как не разлей вода. Они даже купили машину на сэкономленные деньги. Арсений упивался радостными воплями Тоши, когда тот первый раз сел за руль. Его Тоша так умело управлялся на дороге, но Арсений все еще говорил тому держать руль двумя руками, что приводила высокого парнишку в смех. Они наслаждались каждый моментом друг с другом. -Тоша, будь добр, -раздалось от куда то позади, -съезди к Матвиенко за тетрадями.  Шастун отложив ноутбук, развернулся и оперевшись на спинку дивана уставился на брюнета, что стоял в одних шортах и готовил ему оладьи. -Это прям необходимо?  Жалобный голос Антона давал понять, что в позднее время суток тот совсем не готов был ехать на другой конец города ради каких-то тетрадей  -Малыш, ты же знаешь какой я невнимательный,- развернувшись Арсений уставился на Тошу, -я оставил тетради на столе и пришлось просить Серегу завести их мне, но этот паршивец проигнорировал меня и уехал домой. Он сказал, что раз я такой растяпа, то заберу тетради у него.  Увидя растерянный взгляд мальчишки тот дополнил  -Мне они ну прям нужны, Тоша. Если я их не проверю к завтрашнему дню, меня и класс и директриса убьют. А мне еще между прочим журнал заполнять. Осознав, что отказаться будет невозможно Антон потихоньку собирался к Матвиенко. На улице был дождь и погода совсем не воодушевляла Шастуна. Но манящий запах кофе и терамису выбил из мальчишки весь сон, а теплый поцелуй на щеке, оставленный Арсением, заставил того молнией лететь за тетрадями. Лишь бы он был счастлив.  Час, два, от Антона ни весточки. Арсений догадывался, что в такую погоду, да и в такой час пробок не избежать, но это уже слишком долго. Вдруг раздумья его испарил внезапный звонок. Увидит на экране телефона не то, чего ожидал Попов поник еще больше  -Да?, -Глаза его вдруг потухли или казалось замигали как сирена, а дыхание на минуту прервалось, -как это где он, разве он не заезжал к тебе ? Раскусанные до крови ногти до жути болели, а пульсирующая боль в районе сердца не переставала донимать. Стук по окну. Раз, два, три и капли стекают по стеклу. Остывшие, так и не съеденные никем оладьи стояли на столе. А один из хозяев машины мчался в больницу к другому.  Сутки, трое, неделя и месяц, год. Он перестал ждать, перестал готовить завтрак. Больше не преподавал математику и больше не покупал кислые конфеты. Вещи Антона все еще ждали своего хозяина, но похоже поняв, что за ними не вернутся отправились к владельцу в главную городскую больницу. Брюнет с потонувшем айсбергом в глазах перестал искать и звонить туда. Он все равно не услышит ничего нового. Его Тоша спит. Пусть так.  Высокий парень мчится на поезд до Воронежа, стоя на тротуаре и отчитывает секунды на светофоре. Толпа толкает его из стороны в сторону, когда наконец-то загорается зеленый свет. Вдруг в толпе проносится такой родной и одновременно незнакомый запах. Кофе. Так вкусно. Антон не понимает почему вдруг стал искать обладателя едкого аромата, почему его глаза вдруг заслезились. Но уже неважно. Надо идти дальше. Стоя на вокзале он достает из кармана пальто телефон и из него внезапно что-то выпадает и падает на асфальт с глухим звуком. Опустив взгляд он замечает конфету в яркой обертке. Потянув тонкие и красные свои пальцы, Антон зажал в руке своей с единственным серебряным кольцом конфетку и выпрямился. «Кислинка», прочитав это Антон машинально скривил лицо, как бы изображая отражение.  -Откуда она у меня… Он никогда не узнает этого. Никогда больше не вернется к шкафчику в универе и не заметит сотню таких же конфет. Никогда больше не будет есть вкусных до жути оладьев с карамелью. Никогда не ощутит того самого тепла. Антон лишь будет каждый вечер вспоминать тот до боли знакомый и приятный, крепкий запах кофе и тирамису, что выбил его из колеи. Будет крутить в руках незнакомое кольцо и вспоминать незнакомые, глубокие голубые глаза.