Парад самоубийц

Стропы лифта натужно натянулись, одновременно обездвиживая обе кабинки. Короткий звонок открывающихся дверей лифта, дает знать о прибытии новых гостей в его обители. – Приветствую. Добро пожаловать в К… а, это опять ты, – едва завидев посетителя, Какузу тут же теряет к нему интерес, меняет интонацию с нейтральной на недовольную. Возвращается к прерванному занятию: протирает бар. Церемонится с этим все равно незачем: одного раза позора хватило. – Ага. – Шаг, другой. С приближением завсегдатого, судья ощущает тонкий металлический запах крови, чувствует, как тот маячит над Хиданом, окутывая его тело словно купол. Живого места на нем снова не осталось. Как обычно. Нукенин оставляет косу у выхода, приставив к колонне не переживая за ее кражу, роняет на стул бессмертную задницу. – Ээ?? – оглядевшись по сторонам, шиноби-отступник изгибает в недовольстве одну бровь. Повышает голос. – А где тот мужик, которого я только что грохнул? А мужика нет. Мало того, что из-за чертова сектанта у системы судей зашквар и души ждут своей очереди, так еще и сам Хидан наведывается сюда уже в четвертый раз, занимая время, отведенное Какузу для суда усопших – отдел логистики снова будет недоволен. Как бы до выговора не дошло. Еще одна проблема заключалась в том, что, в отличие от бренных людей, бессмертный хранил в своей нездоровой, помешанной на культе веры, коробке все воспоминания. Какузу каждый раз передергивает, когда он восстанавливает в памяти момент их знакомства. «– Вы помните, как оказались здесь? – Да я же замочил его!» Срамота... – Так где мужик? – повторяет Хидан свой вопрос, в нетерпении постукивая пальцами по гладкой поверхности отшлифованного камня. – Наверное, отправился к Джашин-саме? – насмешка проскальзывает в низком голосе Какузу, а сам он приступает к чистке фужеров. – Реально??? Ну, наконец-то! А я говорил тебе, что рано или поздно мои приношения дойдут до него? Говорил?? Какузу смотрит на него как на умалишенного (кем, в сущности, тот и является), с презрением и брезгливостью. «Чокнутый фанатик» – думает он. В слух же говорит: – Это был сарказм. Угомонись. Старшие решили не допускать тебя до игры. – Можно вечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как подгорает у Хидана жопа. Глаза не нарадуются. – Нечестно!!! – Ударив по столешнице кулаком, Хидан выражает своё негодование. Несмотря на то, что шиноби был не прочь устроить попойку, ему так же нравились игры, выдаваемые рулеткой. – Честно. Ты ломаешь весь замысел судейства. – Какузу из последних сил сдерживает себя, чтобы не сорваться и не разбить хайболл об лобешник навязанного клиента. Только посуду переведет. – Еще один удар по стойке и ты покойник. – И все равно нечестно! – так бы и зашил его рот нитью. – Заткнись, а то швырну тебя в шахту и сверху спущу лифт для надежности. – Я требую книгу жалоб! – Для тебя тут ее нет. Откинувшись на спинку стула, шиноби недовольно прикусывает нижнюю губу, медленно, но верно успокаиваясь. Долгожданное молчание этого любителя попиздеть бесценно – именно благодаря знакомству и общению с Хиданом, Какузу научился ценить минуты тишины и спокойствия между посещением усопшими его бара. – Эй. – Жаль, что держать рот на замке этот нукенин может не дольше пяти минут. – Даже выпивки не предложишь? – Нет. В прошлый раз ты опустошил половину моего бара. Алкоголь не из дешевых. – Скряга.

* * *

– Ищи плюсы. – Говорит Итачи во время очередного пикника на девяностом этаже. Приятно иногда собраться вместе попить чай или чего-то покрепче, как любит говорить Кисаме. – Это как смена обстановки. Окно в мир живых. Не интересно разве? – Такими темпами он скоро сам вступит в секту как его там? – усмешка острых зубов и взгляд серых глаз с толстым черным ободком устремляется в сторону Какузу. – Джашин. – подсказывает тот. – Точно! Джашина-сама. – Это не плохо. – грациозными движениями Итачи берет Гайвань с заваренным в нее чаем и бережно выливает напиток в Чахай. За его красивыми утонченными ладонями кажется можно любоваться вечно. Он залипает на руки Учихи, как залипает на них и Кисаме, не сразу уловив суть сказанной далее фразы. – Зато ты будешь его помнить, ни это ли чудесно? Пожалуй, Какузу с ним солидарен, хотя и уверен – Хидана, даже если тот и вправду подохнет, забыть было бы невозможно.