jealousy

И где его носит в такое время? Сынмин сверяется с расписанием, которое он сфотографировал на свой телефон и нервно сжимает его в руке, что, кажется, он способен с легкостью сломать несчастный гаджет. Он нервно стучит по твердому покрытию стола и в какой раз откидывает непослушную челку с глаз. Чонин, наверное, дня за два предупреждал его, что сегодня ему надо остаться в учебном корпусе подольше, потому что омега, как всегда отложил все важные дела до последнего момента, но уже совсем скоро ему надо сдавать курсовую, а в ней даже титульный лист не готов. И как Ким мог вообще связаться с таким безответственным ребенком? Несмотря на эту легкомысленность, Сынмин любил этого «ребенка», ценил, дорожил и…очень ревновал. Стыдно признавать то, как сильно это чувство сжирает его изнутри, когда он видит, как его парень общается с другими альфами, которые в последствии еще и заглядываются на него. Но от дальнейшего флирта их останавливает совсем свежая метка и грозный взгляд всегда находившегося рядом Сынмина. Еще сильнее старшего добивает чрезмерная общительность Яна. Этот парень был готов на любую авантюру, знал почти каждого второго в их университете. Даже когда они просто шли вдвоем по коридорам корпусов, Чонин здоровается, пожимает руки, обнимается раз, ну, шесть подряд со своими приятелями. А Сынмин наоборот предпочитает избегать множество знакомств. Ему хватало пары-тройки хороших приятелей и этого горе-бойфренда. А почему же «горе» если Чонин вообще ни в чем не виноват? Вот блять, даже не в чем обвинить его. Как же бесит. А Чонина все нет и нет. Сынмин успел сделать все дела, которые планировал на этот вечер, а еще он планировал посмотреть вместе с Нини фильм ровно в десять часов вечера. Уже без десяти одиннадцать. Ну вот теперь можно и злиться. Когда Сынмин в очередной раз пытается дозвониться до него, он слышит по ту сторону телефона фоновый шум, наконец-то взял трубку. — Слушай, когда-нибудь я тебя придушу, где- «Здравствуйте, в данный момент абонент временно недоступен. Перезвоните позднее или оставьте сооб…» Гребанные автоответчики с имитацией реального ответа. Кажется, сейчас Сынмин готов кинуть злосчастный телефон прямо в стену и даже не будет жалеть. Он больше в жизни не оставит этого поганого лиса без своего присмотра. Сынмин стоит в середине комнаты, когда из коридора слышится долгожданный звук ключа в замочной скважине. В груди начинает мерзко гудеть, а сердце биться в бешеном темпе. Ким шаркающими шагами подходит к двери, которая тут же распахивается и в квартиру вваливается беззаботно напевающий себе под нос блондин. Он стягивает большие наушники с головы и, наступив носочком на пятку, небрежно скидывает кеды, а только после этого, как поднимает глаза, от неожиданности вздрагивает, словив на себе пристальный взгляд альфы. — Привет, Минни, — воркует Чонин своим постоянно сладким тоном и в любой другой момент Сынмин бы уже растаял, утягивая младшего в долгожданные объятия и целуя каждый участок его лица, но не сейчас. Сейчас он молчит, сверля омегу взглядом — холодным и режущим, точно лезвие только заточенной мачете. — Хей, все хорошо? — Взгляд Яна становится слегка обеспокоенным, когда он подходит к Киму, а тот лишь одергивает плечи, нахмурив брови. — Где ты был? — Ровным тоном говорит Сынмин, пытаясь не показывать того, что он готов рвать и метать. Но Чонин чувствует это в окутавшем его горьком запахе, от которого в горле ком и сердце бьется в бешеном темпе, что заставляет его тут же в недоумении отпрянуть от парня. — Я? Хей, Мин, я ведь говорил, что мне надо дописать курсовую и еще несколько предметов. Ты ведь знаешь, у меня много завалов. — Завалов? Я не знаю про твои завалы, ты мне не говорил, — в голосе альфы проступает уже более явное раздражение, — почему ты не отвечал? Ты говорил, что придешь в девять. Почему так долго? Ты в своем уме, разгуливать по улице в такое время и- — Ким Сынмин, не говори со мной как с каким-то ребенком, — твердо отрезает Ян, нахмурившись. Ему определенно точно не нравится, когда его парень строит из себя того самого «крутого бойфренда альфу», который может задушить своей мнимой гиперопекой, — я вполне в состоянии постоять за себя и тем более я же был не один. Вот и все. Пиздец. Еще одно слово о том, что Чонин был не один и Сынмин не знает, что нахуй сделает. Затуманенный раздражением мозг даже не осознал, что что-то не так. Только сейчас, вдохнув полной грудью, Сынмин осознает, что запах Яна полностью перебит. Блять. Ким стискивает зубы и резко хватает парня за запястье. — Блять, больно! — Заткнись, — рычит альфа, прижавшись носом к шее своего парня. И что это? Запах его омеги чувствуется лишь отдаленно, а более четко ощущается какой-то терпкий, тяжелый. Он был с альфой? Он, блять, был с альфой? Ах, Сынмин вспомнил этот запах. Это тот самый альфа-ботаник, который постоянно ошивается рядом с Нини. Еще до того, как они начали встречаться, он шатался вокруг, но раз Чонин не отвечал тогда ему взаимностью, на что надеется этот тупой волк? — Это…это этот Чон? Ч… — Чан. Бан Чан, да, это он, — спокойно произносит Чонин, потому что, боже, скрывать ему нечего. Он всегда будет честен со своим парнем. Даже если его парень ревнивый кретин. — Почему ты был с ним? — Сынмин цедит на ухо, сильнее сжимая запястье Чонина. — Мне больно, Мин, — сквозь зубы шипит Чонин и выдергивает руку, потирая запястье, — потому что он мне помогал. Мы вместе делали курсовую, потому что она у нас по одному и тому же предмету, идиот. — Я идиот? — Возмущается Ким, вскинув брови, — тот идиот, кто лезет к чужим бойфрендам, зная, что они заняты. Ты понимаешь о чем я? Почему он постоянно возится вокруг тебя? — Блять, Сынмин, потому что он мой друг, — Омега рычит, — Почему я не могу проводить время со своими друзьями? Ты в своем уме? Не переходи грань, — Ян цокает и закатывает глаза, — я люблю тебя, но кажется мой парень тоже идиот. Меня окружают одни альфы-идиоты. — Не говори так, — фыркает Ким, ссылась на это его последнее «альфы». Его должен окружать только один альфа и это сам Сынмин. На это младший тихо хихикает, пытаясь хоть как-то успокоить своего парня, — Фу, блять, отойди от меня. Ты воняешь, — Сынмин отталкивает парня, брезгливо поморщив нос и отходит от него, — почему ты не попросил меня помочь тебе? Я учусь на микробиолога, у тебя мой профиль. Почему? — Ну, Мин, — голос младшего становится более жалостливым, — я не хотел отвлекать тебя, ты и так в сильной запаре сейчас. — Плевать, я бы помог тебе. — Не пренебрегай собой, — Чонин снова делает попытку приблизиться к парню, цепляясь тонкими пальцами, украшенными кольцами, за его шею и плечо, — Я не должен быть всегда с тобой. Минни, прими это. Но это не значит, что я не люблю тебя. Относись к этому проще, я ведь не из тех, кто прыгает в кровать к первому встречному. — Как я могу спокойно относиться к этому, когда от тебя воняет, — он специально выбрал это слово, — другими альфами. — А ты не думаешь, что это потому что мой альфа сделал слишком слабую метку? — Провоцирующим шепотом говорит Чонин, как обычно сщурив глазки. Словно вызов. Он осторожно прижимается ближе, не обращая внимания на предупреждающее грудное рычание парня. Запах альфы становится менее горьким и противным, когда родные поглаживая по шее заставляют неосознанно податься к ним. — Может моему омеге надо меньше ошиваться с какими-то левыми альфами, которыми он потом воняет. Просто ужасный запах, меня сейчас стошнит, — Сынмин фыркает, но его тон становится тише, немного спокойнее. — Так перебей его. Раз, два, три. Зеленый свет. Чонин как всегда смотрит хитро, широко улыбается, вырисовывая кончиками пальцев заурядные узоры на скрытых тканью футболки плечах и дразняще клацает зубами над ухом. А после удивленно вскрикивает, когда в его бедра впиваются сильные руки и тут же подхватывают в воздух, вплотную прижимая к себе. Ян довольно хихикает, утыкаясь носом в шею возлюбленного в предвкушении. Нет, ему не нравится видеть своего парня злым, потому что негативные эмоции, хоть и валидны, но все же, поощрять их - такое себе. Но кто же мог знать, что в порыве злости Сынмин так хорошо трахается. И Чонин никогда не станет специально выводить его на эмоции, но раз под руку попадает такая возможность — грех ее упускать. Младшего грубо бросают на идеально заправленную кровать, на что тот лишь сдавленно вздыхает и резко стягивает с себя толстовку, но не успевает откинуть вещь, как его руки задирают над головой, фиксируя, словно замком. — Перебить? Ох, я перебью, еще как. Так еще может и выбью всю хуйню из тебя, — грудь Кима вздымается часто и тяжело, глаза горят странным огнем, что заставляет младшего неосознанно прогнуться в спине и сдавленно простонать имя старшего. Он тянется к губам, но вместо поцелуя получает грубый укус за нижнюю губу и вскрикивает, но не успев начать возмущаться протяжно стонет, когда его шеи касается горячий мокрый язык. Ян доверчиво откидывает голову назад, а когда хватка на руках ослабляется, то только сильнее вжимает лицо Кима в свою нежную кожу, зарываясь пальцами в темные волосы. Сынмин недовольно фыркает, когда в нос снова бьет неприятный запах постороннего альфы и сильно стискивает руками бока своего парня, что заставляет того невольно простонать. Старший прижимается сильнее, надавливая коленом между ног Чонина, специально больно и тягуче, жмет на промежность, заставляя Яна рвано хватать губами воздух и хныкать. От этого у последнего глаза закатываются и сердце колотится как вне себя, так странно возбуждаться от этой боли, которая контрастирует с горячими поцелуями в шею. — Я буду драть тебя, пока ты не поймешь своей красивой глупой головой, что ты должен думать только обо мне, Нини. Я не позволю кому-то еще приближаться к тебе, — тяжело выдыхает Ким, запуская горячие ладонь под тонкую футболку юноши. — Я и так думаю только о тебе, Мин. А еще думаю о том, как бы твой член хорошо смотрелся во мне, только он почему-то до сих пор у тебя в штанах, — Чонин раздраженно цокает, но после томно охает, когда чужие руки с силой дергают за пряжку ремня. Сынмин всегда напористый, всегда немного жесткий. Для кого-то это может показаться слишком, но Ян просто в восторге от своего парня, каким бы он ни был. И даже, когда он зверски раздевает его, Чонин любовно мурчит тому на ухо, покрывая линию челюсти короткими поцелуями. И Сынмин безумно любит его. Он не из тех, кто требует много, но ничего не отдает взамен. Ким готов отдать всего себя своему парню, а Чонин это ценит очень сильно, правда. Однако вместе с щенячьей любовью Сынмина к своему омеге, бонусом приходится неконтролируемая ревность, которая не только гложит его самого, но еще и слегка, бывает, раздражает Чонина. — Боже мой, — рвано вдыхает Ян и звонко стонет, ведь сейчас его раздражает только то, что его все еще не трахнули. Штаны уже отлетают в другую сторону вместе с бельем, а Сынмин жадно льнет к ключицам. Он трется носом и лбом, легко кусает и зализывает укусы, ногтями слегка царапая нежный живот Чонина. Ким правда собирается сделать так, чтобы омега пах только им. И больше никем. Он сделает столько меток, сколько потребуется, чтобы ни один альфа не подошел к нему даже на миллиметр. Чонин инстинктивно раздвигает ноги шире, позволяя своему парню удобнее устроиться между ними и сладко урчит, ловко развязывая бантик на домашних штанах Сынмина, чтобы после резким движением стянуть с бедер. Ян начинает течь, как только видит то, насколько сильно его парень возбужден. Он откидывается на подушки, притягивая старшего ближе к себе и рвано стонет, когда один палец во всю длину проникает внутрь без какого-либо сопротивления. Чонин без проблем принимает второй и третий. Да он бы и член просто так позволил вогнать в себя, просто Сынмин слишком любит дразнить. Ким мокро целует шею, не обходясь без, уже более сильных, укусов. На шее младшего образуются красные симметричные следы зубов, красные засосы, которые не пройдут довольно долго. Ему дыхание спирает, когда Сынмин одновременно кусает и наконец находит простату. Живот так болезненно тянет, а задница зудит от непрекращаемой стимуляции и обилия смазки. И отсутствия горячего члена. Но омега терпеливо ждет, тяжело дыша через нос и жмуря глаза. — Мин… — Ян сжимает пальцами воротник старшего, не в силах произнести полноценное предложение, он лишь притягивает к себе, накрывая его губы своими. Дышать становится еще тяжелее, но от этого возбуждение накатывает с новой силой, когда язык Кима по-хозяйски проникает в мокрый рот Чонина. Несмотря на свою любовь к независимости от своего парня, Чонин просто в восторге, когда во время секса его подчиняют себе. Возможно, это омежьи инстинкты, не дающие ему доминировать, но он уверен, если бы это ему не нравилось, он бы и не позволял так с собой поступать. А ему это пиздец как нравится. Особенно нравится огромное количество следов, на шее и по всему телу. Быть помеченным своим истинным то, что он так сильно любит на самом деле. У Чонина есть буквально несколько секунд, когда от его губ отстраняются, чтобы перевести дыхание. Сынмин тянется к прикроватной тумбе, на что омега внезапно слишком бурно реагирует, перехватив руку старшего. — Что ты делаешь? — Без защиты, — Ян мотает головой, сцепив ноги на талии парня и притягивая ближе к себе, потираясь промежностью о стоящий колом член, — Минни, трахни меня без презерватива. Умоляю, — почти хныкающим тоном выпалил Ян, утыкаясь носом в пахучую железу парня на шее. Сынмин не отвечает, как будто сам пребывал в каком-то необъяснимом экстазе, когда медленно входит в податливое тело и пытается мысленно отметить пунктик завтрашнего похода в аптеку. Вместе со звонким стоном, комната окутывается в кисло-сладкий ягодный запах, который постепенно становится все ярче и ярче. Старший не может сдержать довольного стона, когда в голову ударяет осознание того, что только он может заставить своего возлюбленного чувствовать себя настолько хорошо. И никто более не увидит того, каким податливым иногда бывает Чонин, как он скулит, когда его втрахивают в кровать. Только он увидит это нуждающееся удовлетворенное лицо, закатывающиеся от удовольствия глаза и красные от жадных поцелуев губы, только он слышит эти стоны. Сынмин знает каждую точку и эрогенную зону на теле младшего и поэтому сейчас он крепко сжимает мягкие бока, а сверху слышится более громкий несдержанный стон. Ким постепенно задает темп бедрами, входя лишь наполовину, но нетерпеливый омега старается самостоятельно податься бедрами, притягивает ногами за талию своего парня, побуждая того толкнуться глубже. И Сынмин делает это. Движения становятся более грубыми, теперь комнату заполняют звуки частых шлепков кожи о кожу, под аккомпанимент из мелодичных стонов и хриплого рычания альфы. Старший хмурит брови от того, как хорошо Нини его принимает, но безумная узость не дает мыслить трезво. Да вообще все, что сейчас происходит, не позволит в полной мере сделать этого. — Ты такой идеальный, — Озвучивает свои мысли альфа, широко проведя горячим языком по солоноватой шее, — И весь для меня… — оставляет короткий поцелуй на наэлектрезованной коже, что отдается легким импульсом по всему телу, а вкупе с непрекращаемой стимуляцией простаты, Ян резко выгибается в спине, загоняя чужой член в себя еще глубже. — Конечно, — на выдохе в бреду лепечет младший, притягивая любимого за шею ближе к себе и пытается поцеловать, но из-за частых толчков он максимум мажет своими губами по чужим или срывается на более громкие стоны. Им повезет, если звукоизоляция в этом доме будет хорошей, что, к слову, маловероятно, а возможно соседи уже свыклись с тем, что здесь происходит. Сначала крики, ругань, а после...тоже крики, только вызванные совсем не ссорой. Резкие движения бедрами не позволяют младшему даже спокойно вдохнуть, он может только судорожно хватать воздух губами и цепляться изо всех сил за спину Сынмина, но только Ян более менее привыкает и выравнивает дыхание, как внезапно ощущает пронзающую боль, где-то на плече. Он взвизгивает, но постоянные попадания по простате делают эту боль сладкой и тянущей, от которой он вот-вот кончит. Ким снова поставил метку. В этот раз он кусает намного сильнее, он до сих пор не отстранился. Их запахи смешиваются воедино, голова кружится, хочется скорее кончить. Яну мешает лишь чужая рука у основания члена. — Мин…прошу, — скулит младший, ощущая над собой полный контроль. Он не всегда понимает, как Сынмину удается делать из своенравного парня нуждающегося и такого податливого щенка, который сделает все, что его парень ему скажет. Ян всегда ведет себя так, после того, как на его теле появляется метка принадлежности Сынмину. Ким отстраняется, любуюясь тем, что он сделал — красные капельки стекают к ключице, узор ровных зубов на плече заставляют его гордиться этой новой меткой, совсем рядом с предыдущей, уже бледной. Красивой, аккуратной, можно сказать теперь даже перманентной. Теперь кислая сладость перемешивается с запахом какой-то речной свежести, что не может не радовать внутреннего альфу Сынмина. Он утробно рычит, зацеловывая ранки и толкается все быстрее. Движения становятся все более хаотичными, он сбивается с темпа. Предоргазменное состояние выбивает все последние силы, а узел у основания члена болезненно ноет. И последнее, что слышит Сынмин, прежде чем его крышу окончательно сносит — дрожащий голос его парня под ним: — Давай, альфа, наполни меня своими щенками… — Чонин выглядит так разбито и отчаянно, сжимается вокруг члена, так сильно хочет еще. Сынмин дает ему это. Он толкается сильнее, быстрее, выбивая все последние силы из них обоих и наконец, один из толчков оказывается сильнее предыдущих. Сцепка. Он кончает много, горячо. Чонин кончает, окруженный таким родным запахом и теплом, заполненный спермой до края и весь дрожащий от приятной боли в теле. Оргазм дополняет еще одна вспышка перед глазами, когда он снова чувствует острые зубы, теперь уже на своих ключицах. Ян стонет, извивается, почти что плачет. Они оба шумно дышат, заглядывая в потемневшие глаза друг друга. Такие уставшие, но до безумия довольные. От прежнего раздражения Сынмина не остается и следа — только безграничная любовь. На кончике носа висит капелька пота, которую Ян слизывает, а после целует в нос. Он осторожно покрывает частыми хаотичными поцелуями щеки, скулы, пока не опускается на нежную шею. И кусает. Кусает внезапно, без предупреждения, как это делает Сынмин. Старший шипит, но не отстраняется, позволяя своему омеге тоже пометить его. Острые зубки прорывают нежную кожу и еще чуть-чуть — они получили бы кровавый фонтан. Иногда, Чонин может и перестараться. Ян откидывается на подушки, пытаясь перевести дыхание. Он довольно урчит, поглаживая собственный живот, ощущая внутри себя безумное количество спермы и тепло. Он никогда не ощущал этого и теперь думает, что им стоит заниматься сексом без презервативов чаще. Сынмин заботливо укрывает одеялом их обоих, целует во взмокший висок и осторожно меняет их положение в более удобное. Альфа почти проваливается в сон, прижавшись к своему парню со спины, но из полудремы его выводит голос Чонина. — Кстати, ты же не знал, Чан по альфам. — Что?! Почему ты раньше не сказал об этом?!