Калининский разлом

Деревня Толмачи 2:34       Ни одного фонаря в деревне. Лишь звезды на небе, складывающиеся в разные созвездия, служили ориентиром в беспросветной тьме. Только скот, который несколькими минутами ранее мирно спал в загонах, очнулся и по неизвестной причине стал издавать тревожные, опасливые звуки. Жители деревни тоже стали просыпаться, сетуя на беспокойную скотину. Впрочем, уже через несколько минут и они почувствовали приближающуюся опасность.       Посуда в домах стала немного трещать, и от вибрации смещаться с места. Через пару секунд стали трястись и более крупные вещи. А еще через время зашаталась и мебель. В высоком двухэтажном деревянном доме поднялся мальчик лет 6, приехавший к бабушке с дедушкой. Он аккуратно поставил на дрожащий пол оголенные ножки и укутался в одеяло. Его тело обуял страх, а в голове крутился только один вопрос: "Что это такое?" Он никогда ранее такого не чувствовал и не видел.       — Бабушка! Деда! — начал кричать он, озираясь по сторонам и в непонимании рассматривая дрожащие предметы.       Те уже проснулись и медленно спускались со второго этажа, держась обеими руками за перила.       — Внучок, выбегай на улицу! — сказала старушка в одной ночнушке, аккуратно переставляя ногу со ступеньки на ступеньку.       Мальчик быстро исполнил указание и, даже не надев обувь, выскочил из дома. Земля тоже тряслась. В ночной тьме было неспокойно.       Землетрясение усиливалось. Вещи падали с холодильников и столов, плохо прикрученные полки и шкафчики с шумом ударялись о пол, слетали с хлипких петель дверцы шифанеров. Мальчик мог наблюдать, как на улицу из своих домов выбегают испуганные жители. Деревня начала заполняться растерянными людьми, не ожидавшими подобного бедствия в своей деревне. Выбежали бабушка с дедушкой. Мальчишка тут же бросился к ним и, словно жвачка, прилип к бабушкиной юбке.       — Что это такое?! — с волнением спросил он. Старушка чувствовала, как сердце внука стучит всё быстрее и быстрее.       — Это землетрясение. Оно скоро закончится, — спокойно ответила она, не желая сеять паники, однако же её прогнозы оказались ошибочны.       Земля под ногами дрожала сильнее, вызывая покалывания в стопах и головокружение. Вещи стали выпадать из шкафов. На улице было слышно, как билась посуда и другие хрупкие вещи в окрестных домах.       Скот беспорядочно бегал по участкам, не зная, куда себя деть. Сами владельцы и не пытались препятствовать им, ибо были в шоке от происходящего. Какое, к черту, землетрясение в Калининской области? Тем более столь сильное.       И оно становилось всё разрушительнее и смертоноснее. Люди отошли от своих домов. Старые дома или те, у которых был плохой фундамент, начинали трескаться. Серванты, комоды, кухонные плиты — всё, что когда-то честным трудом было заработано поколениями жильцов, падало и ломалось. На глазах сельчан дома, в которых жили еще их пращуры и праматери, превращались в руины.       Вот старик стоит напротив одноэтажного дома, который построил его дедушка. Отец его делал огород, загоны для животных. А сейчас стены просто начинали разваливаться: появлялись трещины, кусочки крыши скатывались вниз или падали внутрь дома. Выдерживали лишь кирпичные дома. До определённого момента.       В момент, когда даже стоять стало невозможно от боли в ногах, на многих домах появились трещины. Стеклопакеты трескались один за другим. Даже совсем новые избы выглядели так, будто находились под мощным артобстрелом.       Пик. Многие начали падать на землю, теряя равновесие. Все старые дома давно превратились в груду дров и камней. Все, кто находился в деревне, могли услышать звук, раздающийся где-то в окрестностях Толмачей. Словно множество камней скатывалось по горе. Но это были не они. Равнина, находящаяся перед деревней, начала трескаться, создавая настоящий каньон. Звуки раскола эхом доносились до деревни. Разлом становился все длиннее и глубже и в какой-то момент жители смогли увидеть красные лучи за деревней. Оставалась буквально пара метров до одного из домов, как вдруг каньон перестал расширяться. Землетрясение прекратилось.       Все сельчане постепенно вставали и не могли отойти от такого. По всей округе стал слышаться сдержанный плач по разрушенной деревне. Старики стояли над изуродованными избами и не могли поверить, что их дома пали вот так: от единственного землетрясения в Калинине. Ну а те, кому повезло больше, обратили внимание на стойкое красное свечение. Они дошли до края деревушки, где смогли разглядеть источник света. Это был каньон в пару сотен метров. Выглядело очень неестественно, необычно. Но еще больше вопросов вызывало яркое свечение в глубинах расщелины. Люди подходили к самому краю и смотрели вниз. Ничего кроме этого красного свечения не было видно: пока было неясно, от чего оно могло исходить.       Один из стариков достал из кармана серых спортивных штанов маленькую золотистую монетку. На одной стороне красовался советский герб, а на другой обозначение копейки. Она была грязная, потёртая, отчеканенная в далёких 1920-х годах.       — Я бы не стал кидать туда что-то, — сказал один из знакомых, стоящий на другой стороне разлома.       Ничего не ответив, мужчина большим пальцем подкинул монетку. Она подлетела вверх, и с множественным оборотами, не сбавляя темпа раскрутки, улетела в каньон.       Они не услышали звона приземления: копейка растворилась в зловещем красном свечении.       — Да что ж это такое… — сказала одна из женщин, никак не отходя от шока.

***

Резиденция Хрущева 6:45       Генсек лежал на большой кровати, которая уже давно проваливалась. Врачи предлагали ему поменять ее, но он уже привык. Новая кровать воспринималась в штыки: он не мог на ней засыпать. Может, сказывался его возраст или особенности организма.       За окном почти рассвело, но шторы уменьшали поток света. Хрущев уже видел десятый сон, как вдруг в дверь постучались. Пару несильных ударов заставили Никиту перевернуться. Ему казалось, что это было во сне. Не дождавшись ответа, стук повторился, но на сей раз сильнее. Генсек нахмурился. За дверью во сне никого не было, чтобы стучать. Лишь после оклика, он осознал, что спит. Хрущев распахнул глаза, а после сощурился от небольшого света в окне, а после перевёл ленивый взгляд на деревянную дверь.       — Никита Сергеевич, просыпайтесь, Вы нужны!       Генсек посмотрел на круглые часы на прикроватной тумбочке, показывающие почти семь утра. А ведь до будильника оставалось всего пятнадцать минут!       — Вы не могли разбудить меня позже! — недовольно заявил он и, накинув халат, открыл дверь.       За ней стоял парень в форме КГБ с короткими светлыми волосами и острыми скулами. Как только Никита показался, паренек отдал честь.       — Никита Сергеевич, у нас очень большие проблемы…       — Что? Опять из канализации говно хлещет?       — Нет, Никита Сергеевич… — тревожно заявил КГБшник и Хрущев озадаченно осмотрел его. — Одевайтесь…

***

      Уже через час-другой они прилетели в деревню. Вертолет опустился на поляну. Куча служебных машин в хаотичном порядке расположились вокруг трещины. Вдали стояли зеваки, пытающиеся что-то разглядеть или выведать. Путь им преграждали милицейские, не допуская посторонних к каньону. Открыв дверь вертолета, Хрущев увидел машины ГКЧС вместе с их сотрудниками, дежурившими около разлома.       Не став что-либо выслушивать, Никита быстро прошел вперед, дабы воочию увидеть то, о чём ему докладывали. Обойдя удивленных людей и милицейских с их машинами, генсек подошёл вплотную к каньону. Вид этот был безумно завораживающим. В глазах его отражалось свечение красноватой бездны, которая так и норовилась его поглотить. КГБшник дошел до главы КПСС.       — ГКЧС зафиксировали перед появлением каньона землетрясение амплитудой в десять баллов.       Хрущев продолжал удивленно всматриваться в каньон и даже не сразу услышал слова представителя спецслужб.       — Но… — Никита повернул голову. — Как?!       — Никто не знает.       Вдруг, к нему подбежал сзади мужчина и окликнул его.       — Никита Сергеевич!       Генсек развернулся и вместе с КГБшником посмотрел на парня в темно-синей форме.       — Глава ГКЧС по Калининской области, Антон Данилович Астапов,— отдав честь, спасатель сложил руки сзади и повернул голову к разлому. — Наше оборудования зафиксировало в этом районе очень сильные толчки. Много домов разрушено, особенно старых. Землетрясение доходило до Калинина, с амплитудой до 3 баллов и распространялись отсюда на сотни километров. Некоторые толчки были даже в Москве. Мы объездили весь район и обнаружили это…       — Как оно появилось?       — Мы расспрашивали местных жителей. Они проснулись от землетрясения. Как только оно достигло пика, по их словам, земля начала раскалываться и образовался этот каньон.       — Что?… Просто взял и образовался? — удивлённо спросил Хрущев.       — С их слов, да.       Генсек устало потёр лоб. В голове ни у кого из присутствующих не укладывалось сказанное.       — Так… вызывайте альпинистов. Будем смотреть, что там за свечение. И… — Хрущев стал махать одной рукой, пока формулировал мысль. — Пусть милиция довезет жителей до ближайшего убежища. Оттуда распределить всех по новым домам.       — Так точно! — отдал честь Антон и побежал исполнять приказ.       Хрущев вновь посмотрел на разлом. На секунду ему показалось, что со дна расщелины доносятся страшные крики, смешанные с шепотом. По коже прошли мурашки. Может, это ему кажется от недосыпа?       Генсек опустился на колени и наклонил голову к разлому, но КГБшник тут же дернул за плечо, опасаясь за жизнь мужчины.       — Никита Сергеевич, Вы чего? — с лёгким испугом спросил он.       — Да подожди ты! — немного злобно сказал Никита.       Махнув рукой на агента, он вновь припал к разлому и стал вслушиваться. Но теперь, он не услышал каких-либо звуков. Тишина.       — Что же ты такое?..

***

      Через час-другой приехала небольшая группа альпинистов. Милиция к этому моменту вывезла большинство людей, оставив полуразрушенную деревню пустовать. Теперь она выглядела еще более устрашающее. Никита сидел в одной из машин прямо у разлома. Черная дверь была распахнута, чтобы дым от сигары не задерживался в салоне. Транспортное средство было направленно лобовым стеклом прямо на деревню. В этих домах жили люди, а это неожиданное бедствие оставило жителей без крова.       Из размышлений генсека вырвали стуки в боковое окно. Никита вздрогнул и повернул голову. За ним стоял Антон, готовый доложить нечто интересное. Потушив сигарету об нижнюю часть двери, Никита выкинул ее в разлом и покинул авто.       — Группа альпинистов прибыла! — заявил глава ГКЧС, указав на то, как его подопечные облачали одного из участников группы в необходимое для спуска обмундирование. Они аккуратно застегивали лямки, помогая просунуть в них конечности, проверяли карабин. В отличие от других, на обычных страховках, этот был в разы больше.       — Это Амиран Ломидзе. Имеет вторую ступень альпинизма, — коротко, но с ноткой гордости Антон представил смельчака, которому предстояло спускаться к таинственному свету.       Это был невысокий мальчишка. Острые, но молодые черты лица с небольшой небритостью. Вытянутый нос с горбинкой и глаза с легким прищуром. Короткие, немного волнистые волосы.       — Ему сколько лет? — как бы невзначай спросил Хрущев.       Антон не успел ответить. Как только грузин убедился, что снаряжение надёжно закреплено на теле, он повернул голову в сторону генсека. Глаза тут же сверкнули и появилась небольшая полуулыбка. Парень подошел к Хрущеву и отдал честь.       — Никита Сергеевич. Уверяю, я Вас не подведу.       — Вольно, — ответил сдержанно Хрущев. — Постарайся спуститься поглубже. Я уже наслышан… — говорил Хрущев и повернул голову к Антону. — О твоих достижениях.       — Так точно!       Альпинисты закрепили на нескольких длинных железных прутьях карабин и обмотали его на несколько оборотов. Амиран пару раз подергал и, убедившись в том, что канат с карабином остался в неизменном положении, отошел назад. Пятки оказались на самом краю разлома. Вновь слегка попятившись назад, Ломидзе сделал так, чтобы его стопа упиралась в землю. Убедившись еще раз в том, как натянулся канат, он оттолкнулся ногами и оказался снизу. Закрепив страховку, альпинист остался висеть на канате. Оперевшись ногами об землю и достав пару молоточков, он стал медленно спускаться ниже, постепенно приближаясь к свечению.       Его подручные глядели вниз, готовые в случае чего вернуть его на землю. Через пару минут с земли его было уже не видно: его поглотило красное свечение, но самому Амирану казалось, что свет лишь отдалялся от него.       — Амиран, ну как ты там? — спросил напарник по рации.       — Пока н..ч..го, — раздалось прерывистое в рации.       — Повтори.       Стали слышаться множественные помехи. Связь портилась.       — Пок.. ничег… не наш..л..       — Да что за хрень… — сказал со злостью альпинист и ударил аппарат.       Дальше в рации не было слышно ничего, кроме помех, словно кто-то мешал сигналу доходить. Конечно, можно было списать на то, что снизу плохо ловило, но ещё через пару секунд из разлома начали доходить крики, полные ужаса.       Зловещее эхо искажало и без того жуткий крик альпиниста, а веревка начала дёргаться. Напарники тут же подорвались и стали вытаскивать Амирана. Страхующие медленно, но верно поднимали верёвку, как вдруг намертво замерли, словно громадный булыжник повис на верёвке.       — Давайте сильнее! — крикнул один из них, и ребята на "Раз, два, три" продолжали тянуть канат.       Они прикладывали все силы, дергая руками и впиваясь ногами в землю. Веревка двигалась. Очень медленно, но все же. Она постоянно дергалась в такт крикам Ломидзе. В один момент веревка стала настолько лёгкой, что мужчины упали, не успев перестать тянуть. Раздался последний и самый пронзительный крик альпиниста, растворяющийся где-то в глубинах каньона.       Его коллеги тут же подорвались с земли и подбежали к разлому. Веревка терялась в красном свечении. Когда верёвка была поднята наверх, альпинисты заметили, что вместо страховки или Амирана, они достали обрубленный канат.       — Что за… — в страхе произнес один них них, как вдруг из разлома раздался ещё один крик, более зловещий и напоминающий хриплый человеческий голос.       В этот момент во всех машинах поблизости разбились стекла. Их осколки попадали внутрь салонов. Отталкиваясь от сидений, они падали на пол машины. Автоматически сработала сигнализация. Мигалки милицейских машин заработали, сверкая синими огнями. Поляна погрузилась в какофонию из звуков, распространявшихся по всей деревне. Все КГБшники тут же подорвались. Схватившись за оружие, они стали искать виновника происшествия, пускай и понимали, что здесь что-то не так.       Хрущев с испугом вертел головой, смотря то на машины, то на шокировынных альпинистов. Они осматривали порванный канат, словно пытаясь что-то найти.       — Что у вас происходит? Где Ломидзе? — спросил генсек, подходя к парням.       Но они лишь растерянно развернулись, держа в руках обрубленный канат.       Было видно, как взгляд Хрущева становится более испуганным и тревожно перемещается от каната к разлому…       — Черт… — лишь произнес генсек.