Home is whenever I’m with you

Тучи затягивают небо в свои объятия, омрачая его, скрывая солнце за своей спиной, словно защищая от предстоящих тяжёлых событий. Дождь рассыпается на землю, разбиваясь о дорожку перед домом. Не домом. Особняком. Поместье мрачно разместилось посреди леса, окружённое этими густыми деревьями, рычащими на окружающую картину. Холодно и зябко на улице, но это не особо волнует Блэк Мэнор. Свечи сверкают в оконных отражениях, изредка колыхаясь от движений.  Эльфы бегают по поместью, подготавливая зал к приёму гостей. Они движутся незаметно, а если рядом идёт кто-то из людей, они исчезают из поля зрения. И верно, давно в этот дом не прибывали гости из рода Блэк. Но это важный вечер. Поэтому камин в гостиной комнате охраняется в ожидании главных гостей. Весь дом мрачен, но чист как никогда прежде. А сами хозяева не выходят из своих комнат, готовясь к событию. Попросим внимания. Одна из комнат этого особняка. Мрак, беспорядок и множество книг с тёмной магией в кожаных переплетах. Тут лежат склянки с зельями, множество пергамента с недописанными письмами и витает запах немного тяжёлых духов, но подобранных со вкусом и знанием дела. В середине комнаты Беллатрикс Блэк. Молодая и строптивая — как отзывался о ней весь Хогвартс три года назад. Она стоит у зеркала, поправляя густые смолистые кудри, что окутывают её аурой пугающей. Бездонные глаза смотрят в своё отражение, пока винные губы кривятся в ухмылке. Она знает о своей красоте. Знает, как красиво льётся по её стану чёрное платье с этим корсетом, знает, как выделяет молочную кожу рубин в ожерелье. Знает и крутит палочку меж длинных тонких пальцев с тёмным маникюром.  Совсем скоро она воплотит все свои мечты в реальность. Пусть ради этого придётся пожертвовать гордой фамилией Блэк и стать Лестрейндж. Но если она будет рядом со своим Лордом? Она готова на любые жертвы. И Беллатрикс, Белла даже не представляет, чем ей придётся пожертвовать этим вечером.  Немного подальше от спальни Беллы разместилась более приятная комната. Приглушённые тона, полный порядок, чистота и запах ванили. Книги аккуратной стопкой лежат, где-то картинки из сказок. А у окна, вглядываясь в трепещущий дождь, стоит Нарцисса Блэк шестнадцати лет. Светлые мягкие волосы собраны в замысловатую причёску, голубые глаза восхищенно смотрят в лес, словно видят всю ту атмосферу, что в сердце её живёт. Алые губы растянуты в ласковой улыбке. На ней нежно-голубое платье, скользящее по изгибам. Она пару минут назад кружилась перед зеркалом, восхищенно смотря на тот образ, что в фантазиях её все годы жил. Нарцисса восхищена и ждёт с нетерпением часа, когда матушка позовёт спускаться.  Она верит, что скоро ей будет приставлен принц. Может на белом коне — не лучший вариант, но всё же принц с нежным взглядом и сердцем, что он готов своей принцессе Нарциссе отдать. Она верит, что родители найдут ей самого лучшего и прекрасного принца. Нарцисса, Цисси и не подозревает, что сегодня часть её счастья будет отколота, а в будущем растоптана реальностью.  Но давайте пройдём дальше. Вот тут прихорашивается Друэлла Блэк — королева, которую тревожить мы сейчас не будем. Рядом кабинет Сигнуса Блэка, он сейчас слишком нервный, а гнев его лучше пусть выльется позже. Успеет. Но давайте вернёмся и остановимся у комнаты рядом со спальнями других сестёр. Нас поприветствуют тёплые и мягкие тона, приятный запах духов. Глубоких, чарующих, но не тяжёлых. Тут всё чисто и скромно, на стенах небольшие колдографии, а книги разложены в алфавитном порядке в шкафах. А на кровати сидит восемнадцатилетняя Андромеда Блэк. Каштановые волны сейчас отчасти убраны заколками, что открывает часть бледного изгиба шеи. Изумрудные глаза смотрят на сложённые на коленях руки. Глаза печальны и задумчивы. Нижняя губа закушена, пока сомнения одолевают всю Андромеду. На ней тёмно-зеленое платье, что скользит по её изгибам, у талии сужаясь, чтобы свободно пасть к ногам. На шее кулон в виде капли с изумрудом. Андромеда полна мыслей.  У неё мечтаний нет, но есть цели. Она готовится сегодня принять то решение, что слишком долго её сердце тревожит и томит в безудержной тоске и печали. Андромеда, Меда, Дромеда знает, что сегодня стоит на границе своих миров. Знает, что может сегодня потерять семью. Но даже так она всё ещё не знает, готова ли к этому.  Но опустим печали и позволим мыслям затуманить головы семьи Блэков. Пускай они сами приготовятся к этому вечеру, что изменит их жизни. Пускай они насладятся одиночеством. А пока пройдём в камин, растворимся в зелёном пламени и окажемся на площади Гриммо в доме 12. Тут так же жизнь не дремлет, и жители в своих комнатах прихорашиваются. Вот спальня Ориона и Вальбурги, они что-то обсуждают, не будем мы слушать их скучные диалоги о предстоящем вечере. Поинтереснее в комнатах их сыновей.  Вот совсем маленькая комната. Приятные серебряные и зелёные оттенки. Тут беспорядок, но ничего. Это от волнения. Даже Вальбурга сегодня не наругает маленького Регулуса Блэка. Мальчик ведь впервые в свои девять сам одевается для ужина в доме его дяди! Живые серые глаза сверкают счастьем и восторгом, пока мальчик прячет волшебную палочку в рукав своего костюма, так всегда отец делает перед уходом на работу! Его волосы опять придётся приглаживать, а скоро уже и стричь, но это его совсем не волнует. Он ведь уже взрослый.  Он вырастет и станет совсем как отец. Будет так же важно и задумчиво курить трубку, будет столь же искусен во владении чарами. И маленький Регулус даже не представляет, как на самом деле обернётся его судьба. Как сегодня его первый семейный ужин будет совсем другим. Совсем не таким праздничным.  Если мы пройдём чуть дальше, то наткнёмся на комнату другую. Тут всё слишком другое. Можно даже споткнуться на пороге только от цветов этой спальни. Здесь совершенно другая атмосфера. Яркие жёлтые, красные и оранжевые оттенки тут царят. На стенах плакаты, плакаты, плакаты и все магловские! Мама ещё этого не видела. Но и хорошо. Она отцу расскажет. Тем временем жилец беспорядка удобно улёгся на кровати, положив руки под голову, смотря в потолок.  Сириус Блэк уже на втором курсе Хогвартса. Задорные серые глаза, улыбка на губах, густые чёрные волосы. Не такие, как у его кузины, но они всё равно совершенно непослушны. Сириус в костюме с расстёгнутой рубашкой, пока пиджак на стуле висит. Ну а что? Он терпеть не может такие парады. Тем более когда вся семья собирается. Это же ужасно. Ни поговорить нельзя, ни пошевелиться. Одно радует, если уговорить отца остаться на ночь, то можно тайком пробежать к Андромеде и наконец рассказать ей, как весело в Хогвартсе и сколько произошло за время, что они не виделись.  Сириус хочет лишь одного. Остаться с друзьями и наконец показать родителям, на что он способен. Сириус хочет доказать, что он не собирается подчиняться этим правилам чистокровных. Он лишь друзьям доверяет, дяде Альфарду и Андромеде. Но и не подозревает Сириус, Сири, Бродяга, что его ждёт сегодняшним вечером. И не подозревает, насколько он будет горд близким человеком, насколько больно ему будет видеть слёзы близкого человека. 

***

И вот наконец эльфы всё накрыли, попрятавшись, но оставаясь рядом на всякий случай. Уже и маленькие хозяйки идут, чтобы ждать тут гостей. Беллатрикс гордо спускается, стуча каблуками в звенящей тишине поместья. Она величественна всегда, даже когда её никто не видит. Она держит палочку в руках, играя ей, крутя меж пальцев. Она леди, да, но что такое правила рядом с магией, что покалывает кончики пальцев?  Через пару минут тишину прерывают не менее уверенные и звонкие шаги Нарциссы. Она старается следовать совету матери и сильно не витать в облаках. Идёт столь же прямо, пусть улыбка всё ещё не сходит с губ. Она приветствует сестру, восхищаясь красотой и величием Беллы.  Но вот и третья сестра ступает по лестнице. Её шаги спокойны, каблук стучит в такой же тишине твёрдо. Она задумчива, пока сердце её глубоко в груди забилось, всё ещё сомнений полное. Она спускается к сёстрам, одаряя их приветственной улыбкой — Ох, Меда. Мы уж думали за тобой звать, — с улыбкой произносит Цисси, завороженно смотря на платье средней Блэк. Беллатрикс слегка кивает с лёгкой улыбкой. В её глазах залегла тень безумия, но она всё ещё приветлива с сёстрами, пусть речи её полны лишь Лордом.  Вскоре приходят и родители девушек. Друэлла мрачна, её взгляд холоден, походка надменна, а стан прям как и всегда. Она власть, стужа и страх. Рядом идёт Сигнус. Это скорее сдерживаемый огонь, ярость, походка неряшлива, ему как-то и плевать на мнение семьи. Вот придёт кто в поместье, он будет ходить так, как нужно их делу. Может гордо, а может стелиться в ногах гостей будет. Они оценивают наряды дочерей, оставшись удовлетворёнными. Андромеде даже противно как-то от этого короткого кивка, словно она какой-то контроль прошла, и только сейчас ей дозволено быть здесь.  Но она выпрямляется, вдыхая полной грудью. Её мысли согреты письмом, что и задержало её наверху.  «Дромеда,  С нетерпением буду ждать встречи, пусть и чувствую, что ты что-то задумала. Надеюсь, ты в порядке и сможешь прийти на наше место завтра. Удачи тебе на вечере. Если что присылай сову. Твоя навсегда,  Гермиона»  Само это письмо греет её сердце, а это «твоя навсегда» рассеивает все сомнения. Тонкий запах духов всё ещё остался на конверте и кажется таким волшебным. Как и вся Гермиона Грейнджер.  Шум камина отвлекает Андромеду. Из зелёного пламя по очереди выходят все Блэки с площади Гриммо. Орион приветственно улыбается, опершись о свою трость, позади возникает Вальбурга, что тоже улыбается, кивнув хозяевам дома. После выходят Сириус и Регулус.  — Добрый вечер, Орион, Вальбурга, — криво улыбнулся Сигнус, пожимая руку брата, прежде чем поцеловать бледную руку его жены.  Оставим же все эти утомительные беседы о политике, что сопровождают половину ужина, но перейдём к детям Блэков? Но хорошо, хорошо, о чём же думает наша Андромеда?  Андромеда Блэк полна воспоминаний, что помогают пережить этот вечер. Она молчит, не смотря никуда кроме своей тарелки. Но и есть не очень хочется. Ведь на уме лишь она.  Ох эти чувства, эти красочные привычки драматизировать, идеализировать и затмевать реальность. Как же часто они встречаются среди влюблённых, но как же редко влюблённые встречаются без них.  А что же наша Андромеда? Она предпочитает не думать об этом. Все её мысли заняты лишь некой гриффиндоркой, что её сердце захватила. Но послушайте, пожалуй, их историю в самых кратких рассказах.  Девушка с пушистыми шоколадными волосами походила на львёнка не только своим факультетом. Ее волосы похожи на гриву, в глазах бывает блеск посильный лишь храбрым львицам. Да и самой смелости у неё не отнимать! Особенно если учесть то, что она не страшилась, отнюдь, общения с девушкой, с этой страшащей фамилией Блэк. Впервые они пересеклись ещё на пятом курсе. Гермиона тогда села к Андромеде на зельеварении. Блэк была, мягко говоря, шокирована. Она всегда предпочитала сидеть одна, совершенно не умея работать в команде. Но Грейнджер, кажется, тогда поссорилась со своей соседкой, и они решили сесть раздельно.  Урок проходил в молчаливом смущении. Но они сработались, что было несколько удивительно. Они без слов понимали, что нужно делать, и быстро соображали, как разделить обязанности. Наверное поэтому на следующем уроке, когда Гермиона замешкалась, Андромеда взяла её за руку, уводя к своему столу. И не то чтобы все слизеринцы и гриффиндорцы были в восторге. Кто-то шептался, кто-то откровенно закатывал глаза, пока Андромеда с улыбкой слушала Гермиону.  Девушка, конечно, несколько стеснительная, но её начитанность и ум поражают. Маглорожденная или нет, она обошла многих чистокровных. А Андромеда давно не могла найти столь умного собеседника. Да, была Цисси, но она на два курса младше, и расписания совсем не пересекаются. А по вечерам младшая чаще всего читала. То романы, то познавательную литературу. Как обычно.  Андромеда почти сразу заметила тонкий запах духов и шоколада. Этот запах вскоре стал особенным для Блэк. Она замечала его незадолго до появления каштановых кудрей и янтарных глаз и тут же не сдерживала улыбки. Да, слабость Блэков и прочее. Но какая разница?  На шестом курсе смущение переросло в увлечённость. Андромеда стала ловить себя за рассматриванием этих губ в мягком захвате зубов, пока девушка увлечена. За тонкими пальцами, держащими перо или играющими с мехом кота Живоглота.  Андромеда касалась этих волос. Они были не только бурными кудрями, но и мягкими и пушистыми. Тогда Гермиона слишком часто убирал пряди за ухо. Блэк, от чего-то не спрашивая даже, встала позади, чтобы собрать волосы в хвост, аккуратно скрепив дело резинкой. Запах шоколада шёл именно от волос. Ещё никогда румянец Гермионы не был столь очаровательным. Андромеда тогда усмехнулась, аккуратно коснувшись руки девушки. Та смущённо смотрела на неё, но на губах цвела улыбка. Потому что Грейнджер обожала улыбку Блэк, как выяснилось позже. Несколько редкое явление всегда завораживало и вызывало желание почувствовать эти губы… Когда они впервые поцеловались… Салазар, мир казался таким неважным. Андромеда тогда казалась почти ненасытной, но такой нежной. Губы Гермионы мягкие и податливые. Они сами по себе шоколад напоминают, пока девушка послушно плавится в её руках, цепляясь за Блэк, обжигая талию нежными прикосновениями. Андромеда впоследствии часто краснела, вспоминая их пыл. В какой-то момент Грейнджер оказалась сидящей на столе, пока Блэк углубила поцелуй. Это казалось таким правильным. Поцелуи, касания, обжигающие и холодящие, нежные и горячие.  Конечно они не собирались кричать всему Хогвартсу, что встречаются. Тем более после… одного случая.  Тогда Андромеда возвращалась в комнату, когда Нарцисса отдала ей письмо от Беллы. Суть была весьма… проста. Беллатрикс узнала от какого-то друга слизеринца, что Андромеда общается с маглорожденным. И попросила прекратить любой контакт, чтобы не привлекать внимание отца. Они знали, что это не нужно никому из сестёр. Чтобы отец впервые за несколько лет вмешивался в их личную жизнь? Нет, это и правда было нежелательно.  Гермиона приняла эту новость с пониманием. Даже попыталась пошутить, что так даже интереснее, но в ее глазах сверкала печаль. Она не была той, кто желал скрывать своё счастье, но ради своей девушки она согласилась.  О, и конечно, эти тайные свидания, хранителем тайны назначали луну, сверкающую над запретным лесом, пока Гермиона крала новые и новые поцелуи с приподнятых в улыбке губ Андромеды. Тихий смех, блестящие глаза, тёплый плед посреди холодной ночи, шутки и рассказы о их будущем. Да, это определено было клишировано, но так красиво. Но давайте всё же оставим в тени все те громкие ссоры в их горячей любви. Те пылающие глаза, сверкающие остриём слова в воздухе и нежные извинения потом. Они были горячими, нежными, спокойными и пылающими.  Что же привело к этой решительности? Андромеда долго изучала магловский мир. С Гермионой за руку они проводили все выходные, пока девушка тихо рассказывала обо всём на свете, а Блэк тихо спрашивала о том мире.  И сегодня было 19 сентября. Гермиона стала совершеннолетней по магловским законам. И Андромеда более не могла ждать. Сегодня она не будет молчать.  — Сириус, как у тебя дела в Хогвартсе? — спрашивает Сигнус, задумчиво глядя на племянника. Мальчик выглядит потерянным. Ему всегда казалось, что на нем поставили крест, ещё когда он попал на Гриффиндор.  Андромеда поднимает голову, перехватывая беспокойный взгляд Сириуса и ободряюще улыбается. Вряд ли Сигнус посмеет поднять руку на племянника. Каким бы ужасным отцом не был Орион, он будет защищать семью до конца.  — Мы изучали заклинания для защиты, — неуверенно произносит Сириус, всё ещё не глядя на старших. Он пусть и борзый, очень упёртый парень, но он боится и совсем теряется от таких вопросов, ещё не понимая, куда загоняют его взрослые. — А что насчёт твоего окружения? Ты нашёл друзей? — продолжает кружить вокруг Сигнус, словно хищная птица над жертвой.  Андромеда незаметно бросает взгляд на отца. Тот не отрывается от мальчика, следя за каждым его движением.  — Да, у меня есть друзья, — твёрдо произносит Сириус, вызывая маленькую улыбку Андромеды. Ах, всегда он такой. Стоит коснуться близких людей, как он начинает нападать.  — Они со Слизерина? — спрашивает Сигнус, улыбаясь Сириусу словно тот маленький ребёнок. Даже Регулус уже вырос из такого тона.  Сириус однако зажигается от этого тона. Он высоко поднимает подбородок, игнорируя почти молящий взгляд матери. — Они с Гриффиндора, как и я. И они не все чистокровные! — гордо замечает он, и Андромеда прикусывает губу, почти слыша, как это же делает Вальбурга.  Беллатрикс презрительно фыркает, пока Нарцисса бросает обеспокоенный взгляд на мать, в поисках её реакции. Слишком уж Друэлла манипулирует ей. Теперь Цисси уже не имеет собственного мнения. Друэлла поджимаешь губы, зная, куда это приведёт. Орион сжимает челюсть.   — Неужели? — спрашивает Сигнус. — неужели ты так вырос, Сириус, и даже можешь глупить?  — Дорогой, — аккуратно произносит Друэлла, но мужчина от неё отмахивается.  — Это не глупость, — защищается Сириус, — это мои друзья. И мне совершено не важно, какая у них кровь.  Андромеда гордится кузеном, очень, но всё так сложно будет вывести на неё… она планировала просто напрямую заявить, когда перейдут на обсуждение её жизни. А теперь конфликт завязывается над её младшим братом.  — Я считаю, — замечает Андромеда, когда воцаряется острая тишина, — дружба никак отрицательно не повлияет на Сириуса.  Кинжал взгляда целится теперь в ее шею. Сигнус смотрит на неё с любопытством и уже зажжённым огнём. Теперь Цисси и Белла насторожены.  — Ты хочешь сказать, Андромеда, что Сириус может общаться с такими людьми? — саркастически уточняет отец, словно думая, что ослышался.  Андромеда откладывает приборы, облизав пересохшие губы. Значит завязываем петлю вокруг своей шеи.  — Да, я уверена, — она поворачивается к Сигнусу без единой капли страха в зелёных глазах. Она не видит непонимающие взгляды сестёр, шокированные глаза Сириуса и нахмуренного Регулуса, которому не особо нравится эта атмосфера. Он как-то привык к громким речам брата, но чтобы старшая кузина? Орион и Вальбурга в замешательстве смотрят на племянницу.  — Андромеда, — предупреждающе начинает Сигнус, — ты ведь знаешь, как глупы твои слова?  — Нисколько отец, — огрызается Андромеда, — я полностью уверена в своей правоте, потому что друзья Сириуса и правда замечательные, какой бы кровь их не была, — девушка старается не дрожать под этими тяжёлыми взглядами родителей. Это чертовски сложно, но так необходимо сейчас.  — Ты хочешь сказать, что чистокровные и грязнокровки могут стоять в одних рядах как люди? — вот этого тона боится весь дом. Потому что Сигнус на чёртовой грани. У него лишь одна главная ценность — чистота крови. И его дочь встаёт против него.  — Именно, — щурится Андромеда, сейчас чем-то смахивающая на Друэллу. Все вздрагивают, когда Сигнус со звоном опускает столовые приборы.  — Интересно, откуда такие мысли, Андромеда? Неужели ты общалась лично с кем-то из грязнокровок? — он скалится, пока все в комнате стараются не дышать. И средняя Блэк делает этот шаг в пропасть, пока у неё в мыслях янтарные глаза и алые губы, растянутые в улыбке.  — Да, отец, более того, я люблю маглорожденную. У Вальбурги падает вилка, звоном раздавшись в резко затихшем поместье. Сейчас никто не дышит, пока Андромеда не отрывает железного взгляда от тёмных глаз отца, сейчас полных удивления и ярости.  Орион, Регулус и Вальбурга кажутся более чем шокированными, Друэлла с замиранием сердца смотрит на среднюю дочь, словно не в силах поверить, что это её девочка сейчас встала против отца. Беллатрикс никогда еще не казалась такой… потерянной. Словно она построила идеальный план, прежде чем он был разрушен одним неаккуратным штрихом. Цисси сквозь кромку слёз смотрит на сестру, пока её сердце глухо бьется в рёбрах. Глаза Сириуса смешали шок, восхищение, гордость и страх. Это была удивительная смесь, пока он смотрит на кузину, что так бесстрашно выходит против самого главы дома Блэков.  Напряжение развешивало свою паутину меж людьми. Оно слишком долго игнорировалось этой семейкой и теперь желало забрать всё, до чего дотянулись бы тонкие пальцы. Андромеда дрожит. Она дрожит за этой стойкой позой, прямой спиной и стальным взглядом. Андромеда дрожит от облегчения и отчаяния. Она сказала это. Сказала то, что хранилось на её сердце слишком долго. Она сделала то, чего была достойна Гермиона. Крика о любви. Грейнджер достойна быть открытой и любимой без преград вроде сумасшедшей семьи Андромеды. Сигнус заставляет всех вздрогнуть и выпустить дрожащий вздох, когда резко поднимается, скрипнув стулом. Он возвышается над Андромедой, что от неё на расстоянии двух человек — Друэллы и Нарциссы. Средняя Блэк не отрывает от него взгляда, пока сердце немного дрожит от страха.  — Повтори, что ты сказала, Андромеда, — голос не рычит. Он обжигает пламенем, шипит змеёй.  — Я люблю её, — девушка медленно и бесшумно поднимается.  Сигнус с силой ударяет кулаком по столу, заставив тарелки и приборы звякнуть, а Андромеда слегка вздрогнуть, но она не отводит взгляд.  — Проваливай из этого дома, — шипит он, глубоким низким рыком, что вызывает мурашки по коже и шок Андромеды. Нет, не шок. Удивление, что всё так быстро закончилось. Что не будет разборок, — Быстро! Девушка полностью выходит из-за стола, тут же направившись к выходу.  — И не возвращайся в дом Блэков! — слышится громогласный голос Сигнуса, полный взрывчатки в секундах от взрыва. Для драматичности не хватает грозы, согласитесь. Но и на сердце Андромеды хватает горечи и боли, что заменило бы любую молнию и гром. Она со стуком раскрывает двери, тут же сбегая по ступенькам особняка.  Дождь тяжело ударяет по её плечам, пытаясь сломить девушку. И Андромеда позволяет слезам стекать по лицу, пока бежит по мокрой дорожке к воротам, за антиапарационную территорию Блэк Мэнора.  Она чуть не падает на этих идиотских каблуках, но всё же Андромеда выскакивает за чары дома. Тут даже дышится лучше. Блэк не подаёт виду, насколько она сейчас сломлена, даже тут чувствуя острые взгляды дома этого рода.  Она аппарировала. Наверное нужно было думать о безопасности, но девушка появляется прямо в дом, надо полагать в гостиной, тут же упав на колени. Она случайно задела какую-то вазу при появлении, но сейчас ей было совершенно не до этого.  Ее трясло. От холода, страха и облегчения. Раздаются быстрые шаги, что резко обрываются на пороге комнаты. Тут же шаги мягко пробегают по ковру и рядом с Андромедой падает на колени Гермиона. Она обеспокоено смотрит на девушку, надеясь не найти повреждения и тем более расщеплений после аппарации.  Но её встречают лишь всхлипы и руки, крепко вцепившиеся в ковёр. Гермиона чувствует боль Андромеды каждой клеткой тела. Она притягивает её к себе, чувствуя, как руки тут же переходят на её спину, скрытую свитером. Андромеда тут же прячет лицо в плече девушки, не сдерживая слёз. Грейнджер держит дрожащую от холода и эмоций девушку, прижав ее к себе. Аккуратно взмахнув палочкой, что была взята на случай самообороны, Гермиона берет прилетевшие полотенце и плед и накрывает девушку, видя, насколько та промокла под этим дождём.  — Всё хорошо, — шепчет Грейнджер, чувствуя, как короткие ногти вцепляются в её кожу сквозь ткань, пока слёзы не утихают. Гермиона закрывает глаза, сдерживая собственные.  Гриффиндорка ещё раз взмахивает палочкой, и в её руках оказывается сменная одежда.  — Пойдём, Дромеда, — шепчет Гермиона, — тебя нужно согреть.  Андромеда всхлипывает, уже не цепляясь, но обнимая девушку, пока её нос утыкается в шею гриффиндорки, полностью растопив сердце Гермионы. — Что они сделали? — тихо спрашивает Грейнджер, нежно поглаживая каштановые волосы.  — Ничего, — шепчет Андромеда, — но я призналась, — раздаётся хриплый смешок, гулко отражающийся в разуме Гермионы.  — Ты не шутишь? — девушка отрывается от Блэк, чтобы взглянуть в зелёные глаза, наполнение теплом и горечью.  Андромеда качает головой, стирая слёзы и вместе с ними потекшую тушь.  Гермиона молчит, вставая на ноги и протягивая девушке руку. Та принимает ее, позволяя увести себя в ванную комнату. Тут Андромеда достаёт палочку и маленький предмет, что преобразовывается в сумку.  Как только платье оказывается бережно снято тонкими пальцами Грейнджер, Андромеда опускается в тёплую ванну. Гермиона колеблется, не зная, оставить девушку наедине со всеми мыслями или остаться рядом. Блэк протягивает руку с лёгкой улыбкой, которую Грейнджер копирует, опускаясь на колени подле ванны, чтобы сжать протянутую ладонь.  — Ты в порядке? — спрашивает Гермиона, положив руку на бортик ванны, чтобы опереться о неё подбородком с улыбкой на губах.  — Да, — закрывает глаза Андромеда, — Прости, что без предупреждения. Я думала, что они устроят сцену, я выведу туда все эмоции и приду к тебе с улыбкой, но… — она сглатывает. — Он просто выгнал меня.  Грейнджер ободряюще сжимает руку, поглаживая большим пальцем влажную кожу.  — Мои родители уехали пару часов назад. Не будет их около недели. Поэтому у нас есть время, прежде чем придётся рассказать и моим, — тепло усмехается девушка.  Андромеда слегка улыбается. Они обговаривали это. Родители Гермионы поймут, за это можно не переживать. Но что насчёт Сириуса? Регулуса, Нарциссы, Беллатрикс? Что они скажут?  — Перестань думать, — мурлычет Грейнджер. Ей не нужно быть легилиментом, чтобы читать Дромеду. Та краснеет, открывая глазами, — может что-то приготовить? Кофе, горячий шоколад, чай? Сомневаюсь, что ты сейчас хочешь есть.  Андромеда морщится от мысли о еде.  — Думаю чай сейчас поможет, — тихо отзывается Блэк, — спасибо, милая.  Гермиона отводит взгляд. Они долго к этому шли. С того мига, как Андромеда назвала Грейнджер «дорогая», а девушка ужасно смутилась. Как оказалось, как бы не были прекрасны родители Гермионы, они всё же не смогли дать дочке нужное в детстве внимание. Но шаг за шагом Грейнджер училась принимать любовь, внимание и заботу. Вот и сейчас Гермиона лишь прикусывает губу, кивнув.  Она оставляет Андромеду наедине со своими мыслями, оставив одежду и полотенце. Ей тоже не помешает чай. Пока Гермиона убирает осколки от вазы, сушит с помощью палочки ковёр и наконец готовит чай, Андромеда пытается собраться с мыслями. Она знает, что все необходимое уже в сумке на полу. У неё остаётся лишь несколько шагов, и она освободит их обеих от этого ужаса.  Гермиона берет кружки, решив унести их в свою спальню для удобства. Тут и теплее, и уютнее.  Расположившись на тёплой кровати, Грейнджер смотрит в окно, где дождь продолжает окна хлестать. Может быть сейчас их жизнь изменится? Может закончатся на этом страдания?  — Спасибо за одежду, дорогая, — раздаётся голос рядом, привлекающий внимание Гермионы. Девушка улыбается, взглянув на Андромеду. Брюки широкие книзу почти не скрывают голые стопы, кардиган мягкого красного оттенка скользит по плечам, поверх белой футболки. Мокрые каштановые волны покоятся на плечах, пока в зелёных глазах возвращается оттенок тепла.  Андромеда улыбается, подходя к девушке, смотря сверху вниз. Как только Гермиона протягивает руку, чтобы коснуться слизеринки, Блэк наклоняется, чтобы коснуться губы Грейнджер в мягком жесте. Гермиона тут же обхватывает её щеки, опять соединяя губы, но теперь в тянущем долгожданном поцелуе. Андромеда чувствует, как Грейнджер утягивает ее за собой на кровать, пока сама движется дальше к стене. Гермиона прислоняется к стене, пока Блэк удобно размещается на её коленях, не прерывая поцелуя.  Пальцы Грейнджер прохладные, пока Андромеда горячая после ванны. Губы Блэк мягкие и движутся так, что хочется задохнуться. Андромеда проникает тонкими пальцами под свитер Гермионы, вызывая стон девушки, что так соскучилась по её касаниям.  Руки касаются спины, пальцы путаются в мокрых волосах. Андромеда отрывается от губ, чтобы соединить их лбы, несколько тяжело дыша.  — Я скучала, — шепчет Грейнджер. Блэк не сдерживает нежной улыбки.  — Я тоже, — она поглаживает талию девушки под одеждой, наслаждаясь теплом.  — Ты в порядке? — аккуратно спрашивает Гермиона, когда они немного отстраняются, смотря друг на друга.  — Теперь да, — усмехается Андромеда, пусть искорки печали есть в ее глазах.  Грейнджер прикусывает губу, чтобы собраться с мыслями и наконец сказать нужные слова.  — Меда, — ее руки нежно касаются щеки, оглаживают кожу, — я рада, что ты смогла освободиться и сказать эти слова. Я рада, что ради меня, для меня, ты пошла на это, — они не практиковали этот момент.  Андромеда не умеет принимать благодарность, Гермиона всегда неуверенная. Но сейчас…  Блэк сглатывает, ещё раз проводя руками по талии. Ее сердце громко бьется в груди, а на душе как никогда свободно.  — Спасибо, — шепчет Андромеда, касаясь губ Грейнджер, — спасибо, Гермиона. Девушка улыбается, поцеловав щеку слизеринки.  — Чай остынет, Меда, — усмехается Гермиона.  Андромеда улыбается, отрываясь от Грейнджер. Она садится рядом, тоже облокачиваясь о стену. Они берут кружки, вдыхая аромат любимого чая.  — Глупо спрашивать, что делать дальше, да? — горько усмехается Гермиона через пару минут. Блэк ведёт плечами. — Не глупо, ответ у меня… не до конца продуман, — задумчиво тянет Андромеда. — Ты строила планы? — спрашивает Грейнджер, поворачивая голову к девушке. Та кивает.  — Я действую в порыве, но наброски составляю, — слегка улыбается Блэк. Гермиона слегка улыбается.  — Итак, как так получилось, что твои родители оставили тебя одну в доме в день рождения? — выгибает бровь Андромеда, поворачиваясь к девушке. Та краснеет.  — Возможно… они были уверены, что ко мне придут друзья с грандиозной вечеринкой… — Гермиона отводит взгляд. Эти слова никогда не совмещаются с Гермионой Грейнджер.  — Ты серьезно? — усмехается Блэк, но чувствуют часть горечи. У Гермионы немного туго с дружбой. Среди Гриффиндорцев она за годы Хогвартса не общалась слишком близко, чтобы остаться друзьями после их выпуска.  Грейнджер прикусывает губу. Она тот человек, что хочет дружбы, очень сильно, но не может даже находиться с одним человеком в комнате и спокойно общаться. Она очень быстро устает от людей.  Андромеда аккуратно кладёт палец на губу девушки, и та ослабляет захват, поднимая голову со смущённой улыбкой.  — Извини, что оставила одну в этот день, — шепчет Блэк, целуя губы Гермионы, — это твоё совершеннолетие, дорогая. Позволь сейчас отдать твой подарок.  Грейнджер несколько шокирована. Андромеда лишь улыбается уголками губ.  — Закрой глаза.  Девушка послушно прикрывает глаза, пока Блэк вынимает из кармана кардигана нужную коробочку. Эта коробочка и палочка — единственное, что Андромеда взяла. Она садится напротив Гермионы для удобства. — С днём рождения, Гермиона, — тихо произносит девушка. Грейнджер медленно открывает глаза и… Серебряный браслет в бархате лежит. Особо даже не разглядеть его, но дыхание всё равно спирает, потому что этот браслет дороже всех сокровищ для Гермионы. Это как кольцо в честь помолвки.  — Примешь ли ты мою руку и сердце, дорогая? — улыбается Андромеда, завороженно глядя в сверкающие янтарные глаза.  Гермиона поднимает взгляд, выглядя даже больше, чем шокировано. Она медленно кивает, не доверяя дрожащему голосу.  Блэк сдерживает широкую улыбку, аккуратно кладя коробочку, чтобы достать украшение. Серебро льётся змеей, сверкая в свете лампы. Андромеда берёт протянутую руку Гермионы, осторожно надевая браслет на запястье. И девушка шокировано выдыхает, когда серебро аккуратно обвивается вокруг руки, словно влитое. Грейнджер чувствует… — Это моя магия, — шепчет Андромеда, — ты чувствуешь мою магию, — улыбается она, говоря тихо-тихо, словно боясь разрушить момент, — в нём капля моей крови. Гермиона сквозь наступающие слёзы смотрит на Слизеринку, заново учась дышать. Она опускает взгляд на браслет, чтобы ахнуть. На серебряном браслете на их глазах изящным почерком выписывается «Home is whenever I’m with you»  — Дом там, где я с тобой,  — шепотом читает Гермиона с улыбкой на лице.  Андромеда улыбается, поднося руку к губам, чтобы коснуться костяшек пальцев поцелуем. Грейнджер поднимает голову прежде чем податься вперёд и утянуть Блэк в поцелуй.  — Я люблю тебя, — шепчет Гермиона в ночи.  — Я тебя тоже люблю, — так же тихо произносит Андромеда.  О, ошибка ли это? Окажется ли это самым ужасным их решением? Пожалеют ли они об этом? Неизвестно, но давайте же не будет рушить идиллию их вечера. Давайте оставим влюблённые сердца, пусть их тайна будет сохранена, а при желании громко и ярко раскрыта. Давайте оставим этот тихий дом посреди сотни таких же. Позволим им остаться наедине со своими чувствами и любовью.  Не будем мы трогать и ссору в доме Блэков. Тут Друэлла ходит за мужем, силясь успокоить. Здесь Беллатрикс швыряется проклятиями на улице, выводя ярость на предательницу. Там Цисси плачет в спальне, не в силах поверить, что потеряла родного человека. Регулус внимательно слушает отца и его наставления «Будь хитрее. И если уж творишь что-то, не заявляй всем». Тут Вальбурга скрывает гордость своей племянницей. А здесь Сириус пишет ей восторженное письмо. Он гордится кузиной. И обязательно будет таким же сильным. Но оставим и их. Сколько же ещё будет рассказано, сколько сердец разбито, сколько соединено в едином танце. Все эти человеческие судьбы имеют разные истории. И все они прекрасны и красивы.  Оставим же под дождём мрачный гнетущий Блэк Мэнор. Он безнадёжен, как и жильцы. Сейчас одна душа выскользнула из стальной хватки. Быть может, это новое начало.