Мой личный ад

Холодный ветер приятно охлаждал лицо. Мари лежала на чем-то магком и пушистом. Она поерзала и ей в плечо воткнулось что-то острое. Мари хрипло вскрикнула. После полнолуний у нее всегда пропадал голос и ей это не нравилось. Она повернулась на бок и наконец разлепила глаза. Мари лежала на лесной опушке, около куста с ягодами, названия которых Райт не знала. Она лежала на земле, прикрыв грудь рукой. Поняв, что она лежит на земле абсолютно без одежды Мари быстро вскочила на ноги, оглядевшись. Римуса не было, но у соседнего дерева она обнаружила свою одежду. По-быстрому одевшись она Райт пошла через кусты. Она понятия не имела куда идет, а крикнуть Римуса или трансгрессировать Райт не могла. Слишком устала. Полнолуния всегда выматывали Мари и из-за этого она ненавидела их больше всего. Минут через десять к ней начал возвращаться голос и она решила наконец позвать Римуса, чтобы он хотя бы объяснил, где они сейчас находятся. — Римус! — крикнула Мари, прокашлявшись — Тут я, тут — раздался приглушенный голос из-за спины Мари, после Райт услышала вздох боли и кинулась в сторону этого звука. На поляне посреди кустов лежал, зажав рану, ее друг, Римус Люпин. Мари подскочила к нему, не обращая внимания ну то, что Лунатик обнажен. — Сейчас будет чуточку больно, — Райт ногтями вцепилась в то место, где была рана. Римус прикусил кулак, чтобы не закричать. Боль была адской. — ну вот и все — на месте раны не осталось и следа. — Как ты это сделала? — глаза Люпина округлись, он сел на колени, забыв о том, что обнажен. — Как только меня обратили, несколько месяцев я жила со стаей и они обучали меня всяким премудростям. Например, этому. Мы можем залечивать раны друг друга — взгляд Мари скользнул по грязной груди Люпина. — Походу я тебе не понравился, — хрипло рассмеялся Люпин — я думал ты меня загрызёшь — Стой, ты помнишь? — Ну конечно я помню, все что со мной произошло, пошли нас наверное Сириус заждался — Люпин поднялся и двинулся в сторону, где деревьев было меньше всего. — Слушай я понимаю у вас там с Сириусом любовь и все такое, но может ты оденешься? А то вдруг Сириус еще приревнует, когда узнает, что ты на людях появляешься в таком виде — Мари рассмеялась, отряхивая свои джинсы. — О, Мерлин, прости, мне так неловко — Люпин огляделся, выискивая свою одежду. — Ой, да ладно, чего я там не видела? У всех мальчишек все одинаковое — Мари двинулась вперед, чтобы дать Римусу спокойно одеться. Римус нагнал Мари через 10 минут и подстроился под ее шаг. — А трансгрессировать нельзя? — поинтересовалась Мари, прислонившись к дереву, чтобы слегка передохнуть. — Я ненавижу трансгрессировать после полнолуний, меня тошнит и тем более здесь не далеко, мы скоро окажемся на Гриммо. Так и вышло. Через пятнадцать минут они уже стояли на крыльце мрачного дома. Римус про себя произнёс пароль и показался дом. Мари и Люпин, немедля вошли. Райт была рада оказаться в прохладном холле. По лестнице спускался Сириус. — Когда я вчера сказала, что вы можете заниматься чем хотите, но только потише, я не имел ввиду то, что вы должны уходить — Сириус выглядел обеспокоенно. — Бродяга, было полнолуние — глаза Блэка расширились, а потом он глазами скользнул по Мари. Наверняка Мари выглядела сейчас не очень. Вся грязная, спутавшиеся волосы и ужасно уставшая. — Я и не знал, что оборотни ведут половую жизнь с собаками — Сириус усмехнулся, намекая на анимагическую форму Мари. Только он не мог знать, что Райт утратила умение превращаться в зверя по собственному желанию. — Жаркая ночка была? Райт захотелось чем-нибудь хорошенько треснуть Блэка по голове, чтобы он перестал молоть всякую чушь. На его лице играла наглая ухмылка, а глаза бегали от Мари к Римусу. — Блэк, хватит нести хрень, просто Мари... — Римус не говори ему! — крик Мари перебил Римуса, а еще похоже разбудил какой-то старый ворчливый портрет. Блэк, крикнув что-то неразборчивое, умчался наверх успокаивать его. — Вот именно не нужно говорить мне, мои прекрасные уши не вынесут рассказала о ваших любовных приключениях — Мари не сдержалась, она подошла к Блэку и дала тому пощёчину, а после как следует встряхнула его. В глазах начали скапливаться слезы. — Я оборотень! Ясно тебе?! — оттолкнув от себя Блэка, Мари убежала в свою комнату, громко хлопнув дверью. Похоже она снова разбудила ворчливый портрет, но ее сейчас это не волновало. Минут через десять голоса внизу стихли, а к ней в дверь постучали. — Мари, можно к тебе? — в дверном проёме показался Блэк. Мари отвернулась от него — ну брось, извини меня. — Извинить тебя?! — Мари вскочила — Сначала ты обвиняешь меня черти в чём, потом бьешь о дверной косяк, издеваешься, насмехаешься хотя не знаешь всей ситуации и после этого ты просишь простить тебя?! — Райт гневно уставилась на Блэка, тот попятился. — Ну да, я сглупил, но ты могла изначально все рассказать, почему о том, что ты убила человека, скрывалась, о том что тебя покусали, я узнаю от Лунатика, а нет от тебя? — А ты бы стал меня слушать? Ты сам называл меня предателем, Блэк — Мари отошла к окну. У нее не было сил больше видеть Блэка. — Ну прости меня, я же говорю сглупил. А что мне еще нужно было думать? В Азкабане все говорили, что ты мертва, а вчера появляешься здесь живая, здоровая, вот я и подумал, что ты стойно Петтигрю скрывалась. — Думать явно не твой конек, Блэк. Как можно было меня сравнить с этой крысой? — Мари решила уйти и не продолжать этот бессмысленный разговор — все нам не о чем больше разговаривать, пусти. Блэк загородил проход. — Нет, нам явно есть о чем поговорить — Сириус обхватил Мари за плечи и повел обратно к кровати. Райт не сопротивлялась, хотя очень хотела это сделать. Он начал нести какую-то несуразную чушь. Рассказал о Петтигрю, о Азкабане. Райт не понимала зачем ей вся эта информация, но слушала и не уходила. — Может уже помиримся, Блэк? — наконец не выдержала Мари, спустя час болтовни Блэка. Тот удивленно посмотрел на нее, словно забыл, что в этой комнате кроме него есть еще люди. — Нет, солнце, пока не могу, мне нужно подумать, но уверяю тебя мы близки к примирению — Блэк коснулся обветренными губами щеки Мари, а после вышел из комнаты, оставив Мари наедине со своими мыслями и пауками, которые ползали по оконной раме.