Milles voies conduisent en erreur, mais seul induit à vérité.

Йор почувствовала, как руки Лойда легли ей на талию, притягивая ближе к себе. Они уже несколько раз целовались за последнюю неделю (много что произошло за последнюю неделю), но Йор не помнила, чтобы Лойд когда-нибудь целовал её настолько отчаянно. И ещё его признание… Конечно, она была счастлива услышать, что он любит её. Ведь она тоже любила его. Однако было очевидно, что признание далось ему с трудом. Как шпион он с лёгкостью врал почти на каждом шагу, но когда дело касалось правды, то у него видимо возникали проблемы. И хоть Йор была рада, это было несколько неожиданно. Особенно с частью о том, что он разговаривал о любви на работе. Вдруг она вспомнила, что её коллеги как-то обсуждали, что мужчины начинали вести себя странно и делать то, что не делали раньше, после измены. Лойд же… Не мог ей изменить, верно? И было ли уместно слово «изменить» в их ситуации? Они ведь никогда не говорили, что стали настоящими мужем и женой. Йор довольно резко отстранилась и взглянула на Лойда. — П-подожди, — тихо сказала она, чувствуя нехватку кислорода. — Мне кое-что нужно спросить. — Конечно, — кивнул он в ответ, несмотря на то, что выглядел явно растерянно. — Почему ты признался? — спросила она. — Не подумай, что я не рада, потому что я на самом деле счастлива, но… Это несколько неожиданно. — Сегодня у меня была пациентка, которая боится, что любит слишком громко и из-за этого неправильно. Это натолкнуло меня на мысль, что я люблю тебя слишком тихо, не так, как ты этого заслуживаешь. А потом… — он вздохнул. — Потом Фиона призналась мне. — Ой, — всё, что могла произнести Йор, чувствуя тяжесть в животе, словно её кто-то пнул. — Но я конечно отказал ей, потому что я ничего не чувствую к ней, а ещё я всё ещё зол, что она хотела убить тебя, — сразу добавил Лойд — Она же тоже шпион. У вас больше шансов быть вместе, — неуверенно сказала она. Фиона всегда была её слабым местом. — Но мне нужна только ты, Йор. Я… Мне сложно признаваться, когда дело касается моих настоящих чувств, потому что я привык врать обо всём. Когда я раньше признавался в любви другим, это ничего не значило, они были лишь частью моей миссии, способом подобраться к цели, но с тобой, Йор, это не просто часть моей миссии, я хочу быть с тобой так долго, как смогу, даже если это будет год, даже если несколько месяцев, даже если пара дней, даже если всего один час, одна секунда. Я хочу… Любить тебя каждый миг. Я уже люблю тебя. Мне понадобилось очень много времени, чтобы понять это, но это так. И я знаю, что я возможно не лучший вариант для тебя… — Лойд, не говори так. Не хватало ещё, чтобы и ты тоже сомневался в себе, — мягко положив руки ему на щеки, сказала Йор. — Это так больно слышать, что ты недооцениваешь себя. Извини, что тебе приходилось проходить через это из-за меня. Он смотрел на неё так искренне, что Йор чувствовала, что Сумрака сейчас не было, был только её муж Лойд Форджер, которого она искренне любила и который любил её. — Извини, что засомневалась в тебе. Я тоже люблю тебя и никогда не перестану, даже если нам не суждено быть вместе до тех пор, пока смерть не разлучит нас. А ещё, пожалуйста, не думай, что ты любишь меня недостаточно заметно. Я вижу это через твои поступки. Именно поэтому я почти сразу вернулась к тебе, потому что твои поступки всегда говорили, что наша семья тоже очень много значит для тебя. Я плохо разбираюсь, когда люди мне врут, мне легче оценивать их по поступкам. И поэтому я знаю, что ты на самом деле хороший человек. Я очень сильно люблю тебя, — мягко поглаживая его щёки, сказала Йор. — И если тебе тяжело признаваться в своих чувствах, то не заставляй себя, я всё равно знаю. — Если бы кто-нибудь из агентства видел меня сейчас, меня бы отправили обратно в Весталис, — хмыкнул Лойд. — Но я нисколько не жалею и не буду. — Если хоть как-то посмеют вмешаться, я устраню их, не обижайся, — улыбнулась Йор. — Спасибо, — тихо произнёс Лойд. — За что? — шёпотом спросила Йор, чувствуя странное волнение. — За то, что научила любить, — улыбнулся он, а затем чуть поморщился. — Это было слишком приторно, да? Она рассмеялась, качая головой. — Ну может быть немного, но это было мило. Ты очень милый в последнее время. — Ты не можешь называть шпиона мирового уровня милым, — притворно недовольно сказал он. — Хм, может, великий и ужасный Сумрак теряет хватку, потому что он на самом деле становится самым милым шпионом в мире, — задумчиво сказала она, а затем они вместе рассмеялись. Может, именно так ощущалось счастье. Может, именно эта лёгкость на душе рядом с человеком, который знает все твои секреты, и есть счастье. — На самом деле говорить какие-то экстра сладкие фразы не в моём стиле, а ещё мне совсем не нравятся обращения «дорогой», «милый» и тому подобное. Ты, надеюсь, не против, если я не буду как-нибудь ласково называть тебя? — спросил Лойд. — Ну не знаю, Лой-Лой, — задумчиво ответила она, а затем вновь улыбнулась. — Конечно же не против. Мне самой было бы неловко. Затем он аккуратно обнял её, притягивая к себе, Йор тоже обняла его. Затем она вспомнила вопрос, который беспокоил её утром. Наверное, сейчас был не совсем подходящий момент для этого, однако она хотела полностью успокоиться. — Лойд? — негромко позвала она. — Можно я спрошу кое-что? — Конечно, всё, что угодно, — ответил он. — А у тебя есть… Дети, кроме Ани? — чуть покраснев, всё же решилась спросить Йор. — Нет, — сразу сказал Лойд. — Я считаю, что это неприемлемо в моём положении. Я не хочу, чтобы какая-нибудь женщина по моей вине в одиночку растила ребёнка, это чертовски тяжело. Я всегда считал, что дети должны появляться лишь тогда, когда родители любят друг друга и вместе собираются воспитывать ребёнка. Лойд действительно был очень хорошим человеком. — А почему ты спросила, кстати? — поинтересовался он. — Ну… Я же знаю, что ты много раз был в отношениях. И ты говорил, что после секса появляются дети, вот я и предположила, — неловко ответила она, пряча своё лицо у него плеча. — Для того, чтобы появился ребенок, нужно, чтобы секс был незащищённый, я всегда предохранялся, — сказал Лойд, не понимая, как они опять перешли к этой теме. — М-можешь объяснить, пожалуйста, подробнее? — смущённо попросила Йор. Она, очевидно, опять не поняла несколько его слов. — Конечно, — кивнул он. — Ты наверное знаешь, ребёнок поначалу очень крошечный. И в самом начале это зигота — клетка, которая образуется при слиянии яйцеклетки и сперматозоида. — Это вроде женские и мужские половые клетки, — чуть нахмурившись, сказала Йор. Она всё-таки что-то смутно помнила из своих школьных лет. — Да, верно. И чтобы появился ребёнок, сперматозоид должен добраться до яйцеклетки. Это происходит, когда… — Лойд попытался сосредоточиться и спокойно всё объяснить. Хоть он был человеком, прошедшим через много неловких вещей, он всё равно смущался от того, что ему приходилось рассказывать своей жене о том, как появляются дети. — Это происходит, когда мужчина кончает, у него выделяется сперма, в которой содержатся сперматозоиды. И если они попадают женщине в матку, то происходит оплодотворение. Он на некоторое время замолчал, давая Йор всё переварить, а самому время слегка успокоиться. — Но есть контрацепция, которая предотвращает это. Например, презервативы. Как бы объяснить? Это такие небольшие латексные приспособления, по форме напоминают мешочек. Его мужчины надевают себе на… Половой орган, и сперма остаётся в нём. Он знал, что его щёки покраснели, но решил не обращать на это внимание, потому что у Йор горело всё лицо. — Извини, если это для тебя резко было или неприятно, — тихо сказал он. — Н-нет, не извиняйся, — покачала головой Йор. — Спасибо, что ты опять всё объяснил. Ты действительно много знаешь. — Я всегда к твоим услугам, должна же быть хоть какая-то польза от моих десяти лет работы. Йор чуть сильнее обняла его, сжимая ткань его пиджака на спине. — Йор, можешь, пожалуйста, слегка ослабить руки, боюсь, что пиджак порвётся, — попросил он. — К-конечно, Лойд, — быстро ответила она. — Ой, ты ведь всё ещё не переоделся. Тебе, наверное, неудобно в костюме. У тебя вчера вечером всё тело болело. — Всё нормально, Йор, со мной не всё так плохо, — улыбнулся он. — Но да, пожалуй, ты права. Я скоро вернусь. Он аккуратно выбрался из её объятий. Вскоре дверь в его комнату закрылась. Йор так и осталась стоять одна в гостиной. Её щёки всё ещё были красными, потому что… Этот разговор на самом деле её смутил. Конечно, она не была настолько далёкой от жизни, чтобы не знать, что мужчины и женщины устроены различно. Как минимум ей пришлось воспитывать младшего брата, когда тот ещё был маленьким ребёнком. Как максимум она всё-таки ходила на биологию (не то чтобы её на этих уроках интересовало что-то подобное, единственный интерес у неё вызывала кровеносная система и кости, но явно не это), и всё равно она дожила до двадцати семи лет не в информационном пузыре. В книгах эти моменты она либо пролистывала, не особо интересуясь этим, либо если любопытство брало верх, то половина текста ускользала от её понимания. Однако, если она не ошибалась, что было возможно, то в неё должны «войти» (именно это слово чаще всего использовалось) несколько сантиметров. Её пугала такая перспектива. Это же инородное тело (буквально часть другого человека). Если даже пылинка вызывает раздражение, то что могло вызвать это? Хотя Лойд, когда у них впервые произошёл разговор на эту тему, сказал, что если оба партнёра делают всё правильно, то больно не будет. Йор было интересно, как это «правильно»? Что Лойд подразумевал под этим? А ещё, к своему большому стыду, Йор должна была признать, что ей совсем немного хотелось посмотреть на ту штуку, о которой только что рассказывал Лойд. Её воображение, к сожалению или же счастью, не могло представить что-то, подходящее под описание. Йор хлопнула себя по щекам. Сумрак очевидно плохо на неё влиял. Даже не Лойд, нет, пока они не раскрыли личности, у неё очень редко возникали такие мысли, теперь же это было проблемой. Йор чувствовала себя неловко, особенно перед мужем. Наверное, было нехорошо так думать о нём. Однако, к счастью, её размышления были прерваны тем, что Лойд наконец вышел из спальни в своих домашних брюках и футболке. — Йор, ты почему всё ещё стоишь? Что-то случилось? — чуть обеспокоенно спросил он. — Всё хорошо, просто тебя ждала, — ответила она. Лойд чуть улыбнулся ей, и затем он повёл её к дивану. — Как у тебя день прошёл? — поинтересовался Лойд, когда они вдвоем сели. — Ничего необычного. Коллеги только заметили, что я сегодня слишком счастливая, и из-за этого предположили, что я беременна, — сказала Йор, пожав плечами. На долю секунды Лойд выглядел словно испуганно, но затем его лицо вновь стало спокойным. Йор подумала, что ей возможно показалось. — Интересные у них выводы, — хмыкнул Лойд. — Они сказали, что ты немного странный, раз первого ребенка так рано завел, а со вторым медлишь. Но я вспомнила, что ты сказал Юрию насчёт этого, и ответила, что у нас всё пока в планах, — дополнила она свой рассказ. Лицо её мужа помрачнело прежде, чем он аккуратно взял одну её руку в свою. — Ты ведь знаешь, что это тоже ложь? — тихо спросил он. — Конечно, я ни в коем случае не настаиваю на ребенке. Точнее, я понимаю, что это очень опасно для нас. Мне страшно представить, что может быть с этим малышом, если кто-нибудь узнает, что он ребёнок профессиональной убийцы из Сада и лучшего шпиона Весталиса, — покачала головой Йор, чувствуя, как холодок пробежал по её спине. — Это было бы ужасно, именно поэтому я и не завожу детей, потому что мне противно от мысли, что они будут страдать по моей вине. — Из тебя получился бы хороший отец. Точнее ты уже очень хороший отец для Ани, — сжав его руку в знак поддержки, произнесла Йор. — Ты тоже замечательная мама, Аня обожает тебя, — аккуратно поцеловав жену в висок, ответил Лойд. Затем в комнате вновь повисла тишина, пока Йор всячески пыталась отогнать картинки, которые покинуло ей воображение, где маленькому ребенку отрубают голову и кровь, хоть её было не много в тельце, расплескалась везде. — Знаешь, мне нравится думать, что существует другие временные линия, где что-то не так, как у нас. Может, хоть где-то я осмелился пойти против WISE и сказать, что мне плевать на них, — вдруг грустно сказал Лойд, заставив Йор нахмуриться. Другая временная линия, где они смогли остаться друг с другом, потому что были храбрее. Конечно, приятно было думать об этом, однако было гораздо приятнее, если бы они были счастливы в своей временной линии. И если Лойд боялся сделать шаг для этого, то она хотела попробовать сделать это. Каждый день мог стать последним, так почему она должна останавливаться? Тем более это был Лойд, который бы точно понял её даже самую сумасшедшую идею. Поэтому… — Можешь показать те резиновые штуки, пожалуйста? — выпалила она, зажмурившись, потому что знала, что если посмотрит на мужа, то мгновенно сгорит от стыда.