Dirty talk (язык любви)

      Их общежитие давно бы пропиталось запахами пота и вареной куриной грудки, если бы не Хенджин и Бан Чан, старательно, почти компульсивно поддерживающие чистоту. Чанбин, конечно, не был грязнулей, но иногда ему было лень. Вернувшись из зала, он переобулся в резиновые шлепки, махнул приветственно Джисону, застрявшему на диване с планшетом (оттуда явно доносились звуки боевки из какого-то аниме) и тяжело прошлепал в комнату. Кепка полетела на кровать. Легким движением он стянул с себя черную футболку и точным броском отправил ее в корзину для грязного белья в углу. Он принял душ в зале, но пока дошел до общаги, жара на улице почти расплавила его.       Дни были не просто насыщенными, а перенасыщенными. Чанбин любил такие дни, они приятно утомляли, не давали возможности скучать или думать о плохом, потому что просто было некогда.       Телефон в заднем кармане коротко завибрировал, и Чанбин уже знал, что там. Сообщение от Ёнбока.       “Как тренировка?"       "Ты уже закончил?"       "Ты дома?”       Три сообщения с разницей в доли секунды. В последнее время Феликс стал очень чувствительным. Хотя, он всегда был таким, но сейчас, в период подготовки Тура, сидя на жесткой диете и каких-то таблетках для улучшения состояния спины, он словно превратился в комок из эмоций. Иногда это раздражало, но совсем немного. На Феликса было трудно по-настоящему злиться. Вернее, разозлиться на него было легче легкого, но вот долго поддерживать эту злость - невозможно.       “Хён?”       Телефон снова дронул. В чате прогрузилась фотография. Большую ее часть занимали огромные обеспокоенные глаза.       “Я дома”, - неуклюже набрал Чанбин и упал на кровать, продолжая разглядывать фотку, словно никогда не видел так близко эти глубокие карие глаза, словно не знал наизусть каждую веснушку, словно никогда не целовал эти мягкие губы.       Рука непроизвольно потянулась к штанам, но телефон вдруг дернулся и чуть не упал прямо на лицо расслабленного парня.       Входящий видеозвонок.       От кого: “Хэнбоки”.       Рука вернулась к телефону, перехватывая его поудобнее.       -Привет!       -Привет, хён! - низкий голос раздался из динамиков и заполнил всю комнату, каждую клеточку тела, поселился в сердце. - Как тренировка?       Феликс, кажется, тоже лежал на кровати. Жесткая подушка сдавила щеку, губы расслабленно приоткрылись. Ликс выглядел сонным и слегка помятым. Челка цвета горького шоколада - гениальный ход стилистов - упала на глаза.       -Отлично! Выложился на все сто, как и всегда.       -О, я не сомневаюсь! - он тепло улыбнулся. Даже глазами.       -А ты что делал? Спал?       -Да, немного потренировался и лег. Время незаметно пролетело.       Главная побочка этих ужасных лекарств, что прописали Феликсу - сонливость. Но тому это только нравилось. Во сне было легче переносить голод. Чанбин незаметно сжал челюсти. От его Хэнбоки и так почти ничего не осталось, но всем были выданы четкие инструкции по весу и объемам, которых надо достигнуть до начала Тура. Он и сам сейчас был на суровой сушке. Даже в зале тренер позволил ему сделать лишь растяжку и кардио. Никаких силовых нагрузок. Но то, что творилось с Ёнбоком ему совсем не нравилось. Он несколько раз уже порывался плюнуть на всё и заявиться в другую общагу с гигантским ведром жареной курочки и шоколадным тортом размером с луну, но сдерживался.       Феликс продолжал бормотать о том, что успел сделать и съесть за утро, как вдруг замер. В его комнату постучали. Бросив: “Подожди, хён!”, - он метнулся из кадра, и Чанбин услышал голос Минхо. Было непонятно, о чем они говорили, телефон упал микрофоном прямо на подушку. Через несколько томительных секунд Феликс вернулся.       -Это был Минхо? Чего он хотел? - Чанбин нахмурился. Его вопросы прозвучали ревниво. Хотя он никогда по-настоящему не ревновал, он знал, что Ёнбоку эта ревность очень нравилась.       -Да, спрашивал, куда я пропал, всё ли в порядке, ел ли я и принял ли таблетки.       -А ты принял?       -Только что, - кивнул Феликс и плюхнулся обратно на подушку.       -Минхо слишком опекает тебя!       -Ну, он самый старший тут. Наш хён.       -Носится с тобой как мама-кошка!       -А ты хочешь, чтобы я мурчал только для тебя? - низкие вибрации раздались из динамика.       -Ёнбоки, все дома и не спят! Ты что творишь!       -А ты возьми наушники, - шепнул Феликс. В глубине его глаз блеснули лукавые искорки.       Чанбин, ворча, потянулся за чехлом беспроводных самсунгов.       -Ты же знаешь, мне это не нравится, - продолжал причитать он, вставляя эргономичные капельки в уши.       -Что - это? - проникновенный шепот заполз в мозг, вызвав табун мурашек.       -Меня раздражает, когда ты делаешь эту штуку, как для фанатов.       -Ты про ASMR? - Ёнбок медленно, с придыханием произнес название четырех английских букв с этим его невероятным австралийским акцентом. Чанбин пытался научиться, но у него не получалось так сексуально.       -Мне это твое бла-бла-бла ни о чем не говорит.       -Аutonomous. Sensory. Meridian. Response. - Расшифровал Феликс, почти прижимаясь губами к телефону.       -Именно! - Чанбин нахмурился. Ёнбок, очевидно, что-то задумал.       -Но это же для Стэй! К тому же, - голос Феликса понизился, дойдя до хриплого шепота, - ты получаешь более горячий контент.       Чанбин сглотнул. О, да, тут ему жаловаться не на что. Стоило только намекнуть, и Ёнбок делал для него что угодно. Правда, потом просил что-то для себя. И не всегда это «что-то» было равнозначно первоначальному запросу, а иногда даже превосходило, но ради веснушчатого парня Чанбин старался вовсю. Например, потакал его фетишам.       -Как прокол? Заживает? Покажи мне!       Чанбин смутился. Даже сквозь темную кожу на щеках завиднелся румянец. Один из главных фетишей Ёнбока - пирсинг. Сам он не особо любил это, даже уши проколол скорее в качестве дани моде или для поддержания стиля “плохиша”, а вот Феликс не боялся экспериментировать. А за каждый новый пирсинг Чанбина он расплачивался так, что и представить невозможно.       -Нет, Ёнбок, я сейчас грязный. Давай после душа.       -Грязный? - переспросил Феликс. Некоторые корейские слова все еще вызывали у него затруднение.       -Ну, грязный, dirty! - вспомнил Чанбин английское слово.       -Dirty? - низким хриплым голосом медленно повторил Ликс.       Каждый произнесенный звук отдался внезапной, но приятной пульсацией в паху. Рука все-таки опустилась к штанам. Чанбин сжал кулак, закатив глаза и прикусив губу. Он знал, его Ёнбок любит глазами. Ему всегда было важно видеть, какую реакцию он вызывает.       -Я так скучаю по тебе… - прошептал Ликс. Его голос в наушниках заставлял гореть. Блеск в глазах стал лихорадочным, дыхание прерывистым, губы пересохли. Чанбину захотелось оказаться рядом прямо сейчас.       -Мы же виделись позавчера на общей репетиции… и после…       -О, да, у меня только перестали болеть мышцы на ногах после той встречи.       -Но ты сам на меня буквально запрыгнул! - Чанбин хотел бы, чтобы его тон звучал более обиженно, но вышло слишком довольно.       -Я обожаю смотреть на тебя во время репетиций. Ты так горячо двигаешь бедрами. Я каждый раз возбуждаюсь, когда вижу это и сразу же представляю себя между этих бедер или верхом на них!       Чанбин выдохнул сквозь сжатые зубы. У Ёнбока было “то самое” настроение.       -Малыш, у тебя дверь хоть закрыта?       -Лучше проверь свою, в нашей общаге не принято входить без стука.       Чанбин тихонько заскулил. Член уже так болезненно встал, что хотелось только стянуть одежду и сладко подрочить под аккомпанемент любимого голоса, а не отвлекаться на запирание комнаты.       -Что ж, а ты любишь риск, да, хён? - усмешка вышла настолько дьявольской, что, казалось, даже сам Феликс удивился.       -Только если риск - твое второе имя, - выдохнул Чанбин, стягивая одним движением штаны и трусы. Холодный воздух, обдавший истекающий предэякулянтом член, заставил дернуться. Головка была такой мокрой, что даже смазка не понадобилась.       -Конечно. Так и есть. Я же знал, что под тренировочной футболкой у тебя был пластырь на соске. А под ним - блестящие шарики штанги. И я просто не смог удержаться! Надеюсь, Чанни-хён никогда не узнает, чем мы занимались на диванчике в его студии!       -Я теперь никогда не смогу прийти на его эфир для Стэй, - пробормотал Чанбин, наращивая темп.       -Почему, хён? Ты будешь представлять там что-то особенное? Кого-то? Может, меня?       Чанбин закрыл глаза. Казалось, за столь долгие отношения, полные трудностей, чувства должны были подугаснуть. И такое действительно произошло однажды между ними, и они это прошли, переросли, пережили. Но иногда Ёнбок словно заново переживал то время и снова начинал бояться потерять его, хотя Чанбин никогда не давал повода в себе усомниться. Вот и в тот день после репетиции, пока остальные разбирали какой-то кусок импровизации, малыш в безосновательной панике буквально силой затащил его в комнату-студию Чана, мгновенно разделся, стянул с Чанбина футболку, приспустил шорты, толкнул на диван и неистово оседлал, словно хранил целибат пару лет. Он трясся, терся, насаживался и стонал так, что его могли бы услышать во всем здании, если бы не стены со звукоизоляцией. Он целовал сам, направлял руки Чанбина и подставлялся под страстные поцелуи. Его грудь, покрытая созвездиями веснушек, порозовела от слабых засосов, а нежные бутончики сосков стали почти багровыми.       А потом он сказал нечто нереальное.       -Тебе понравилось, когда я попросил больше?       -О-о-о… - тихонько простонал Чанбин, скалясь. - Я думал, это слишком...       -Я тоже, но я так хотел тебя, что мне казалось всё мало и мало. И я попросил тебя вставить еще и пальцы. Сколько ты смог? Два? Боже, я никогда не чувствовал себя настолько заполненным.       -Ёнбоки, я так боялся сделать тебе больно, но ты так просил, я не мог отказать тебе… - Чанбин не договорил. Воспоминания о сексе, томный взгляд Феликса, его низкий голос в наушниках, прерывистое дыхание - все это было слишком.       -Я тоже люблю тебя, хён… - Ёнбок так часто и открыто, без стеснения, говорил это, при этом нисколько не обесценивая важность своих слов. Это был его “язык любви”.       А вот Чанбин так не мог. Он бы с радостью прокричал о своих чувствах на весь мир, но вместо того просто прижимал Ёнбока еще ближе, когда тот ластился и заглядывал прямо в глаза, ища поддержки. Мягко и ненавязчиво гладил по коленке во время трансляций, как бы говоря: “Я с тобой”. Внимательно выслушивал все жалобы, даже самые незначительные. Просил стафф не мешать, когда Ликс вырубался от усталости. И просто молча оставался рядом всегда, когда это было необходимо.       -И я… - одними губами произнес Чанбин, целуя экран. А Феликс первым нажал на “отбой”,       -Ребята, я принес контрабанду из KFC! Поторопитесь, пока не остыло! - раздался из-за двери голос Чана.       Воровато оглядевшись в поисках салфеток, Чанбин встал. Натянул одежду, привел себя в порядок. После тренировки и такой разрядки обязательно надо было поесть.       Телефон, оставленный на покрывале, завибрировал. Чанбин открыл диалог уже выходя из комнаты.       От кого: “Хэнбоки”.       “Что-то я проголодался, хён.       "Пойду поем салат!"       "Разговоры с хёном пробуждают во мне настоящий голод!"       "Хён, увидимся завтра?"       "Надеюсь, ты будешь достаточно чистым, чтобы показать мне всё!”       Чанбин с улыбкой закрыл диалог. Скорее бы Тур закончился, и его Ёнбок стал прежним Ёнбоком, а не похотливой эмоционально нестабильной версией себя.       Хотя, жаловаться было не на что. Чанбин любил его любым. А, главное, это было взаимно.