***
Миша шёл по улице и курил. Мороз кусал за нос и щеки, снежинки падали и укрывали макушку головы и плечи снегом. Праздник волшебства, праздник волшебства... Андрюха, да мне не Новый год нужен, а ты, балбес. Мне нравится этот праздник так же как и ты, но ты видимо этого не понимаешь и не поймёшь. Пускай он и дальше думает, что мне не нравится Новый год, пускай. Лучше уж это, чем быть отвергнутым... Горшок в своих раздумиях шел не глядя куда он идёт. И вот он очутился на рынке. Тогда парень, конечно же подумал о том, что в квартире совсем нет ничего вкусненького, и тогда Михаил решил купить мандаринок, дабы хоть как-то поднять себе настроение. Приняв такое решение он отправился на поиски фруктов. Даже не смотря на всю свою апатию, он не мог не отметить того, как красиво всё вокруг было украшено: на фонарных столбах висели светящиеся мягким синим, жёлтым или белым цветом снежинки-фонарики, между торговыми рядами, с ларька на ларёк были протянуты сияющие, как россыпь звёзд на небе гирлянды, сами ларьки были расписаны волшебные домики-избушки, а в самом центре ярмарки, стояла огромная наряженная ель. Проходя мимо неё, Горшенёв внутренне пожалел о том, что у них с Андреем никогда не было такой красивой ёлки. Наконец, едва ли не с боем прорвавшись сквозь продавцов, попытавшихся продать ему всё, что угодно, от селёдки до шали бабкиной расцветки и безразмерных семейников, от одного вида которых Мише сразу захотелось забить на мандарины и пойти поскорее домой, высокий брюнет наконец-то нашёл желаемое, а именно палатку, в которой сидела приятного вида бабуля, а на прилавке перед ней красовались всевозможные фрукты, в том числе и так усердно Горшком разыскиваемые в течение последнего получаса мандаринки. Уже достаточно уставший от всех этих поисков, кареглазый юноша устремился к ней, попутно распихивая всех вокруг и прикидывая, сколько стоит купить цитрусовых. – Здрасьте, можно килограмм мандарин? – Конечно, можно, сынок. – Улыбнулась пожилая женщина. – Вот, держи. С праздником, дорогой. Горшенёв взял пакет и недовольно оглянув продавщицу, протянул ей деньги и ушел, даже не поблагодарив еë. Так, что-то холодно на улице, надо возвращаться домой. А то я такими темпами в сосульку превращусь. И Мишка направился в сторону дома.***
А Андрей тем временем шёл по улице и нес на плече огромную ель. Уже темнело, людей становились всë меньше и меньше, базар тоже должен был скоро закрыться, но Князев успел. Мороз стал пробирать до костей, дул сильный, холодный ветер и нес снежинки по всему городу, порошил снежок. На проспектах стали зажигать фонари и улицы были освещены светом. Это очень радовало Андрея, ведь он идёт по тёмному переулку, а идти по сугробам, да ещë и с елью на плече – так себе затея. Вот парень уже дома. Андрюха аккуратно положил ёлку на пол, а сам стал стряхивать себя снег. Пока он шёл с базара пару раз шлепнулся в сугроб, и теперь снег у него и за шиворотом, и в куртке и на голове. – Тьфу ты блять. – Тихо матерился он себе под нос. – Нет чтоб лёд песком или солью посыпать. Весь в снегу. Наконец, исчерпав весь свой словарный запас и очистившись от снега, Андрей вновь поднимает ёлку с пола и тащит её к тому самому окну, у которого ему пришла в голову эта идея с ёлкой и украшением квартиры. Придав одному из новогодних символов устойчивое положение и укрепив его на полу с помощью горшка с землёй, в котором когда-то что-то росло, голубоглазый принялся за украшение ёлки. В ход шло всё, что он сегодня накупил: шарики, гирлянды, мишура и разумеется куда без звезды на макушку? Отойдя на небольшое расстояние Дюха полюбовался на плоды своих трудов и, подобрав пакет с мандаринами, направился на кухню, потому что мандарины – это, конечно, хорошо, но вот вымытые и чистые ото всякой заразы цитрусовые – это вообще просто замечательно. Провести весь Новый год около белого дружка-товарища, отравившись из-за всякой микробной хуйни на немытых фруктах – сомнительное удовольствие. В квартире тем временем появляются новые персонажи, в лице вернувшегося Михи в компании килограмма мандаринов. Он, с прихуевшим выражение лица смотрит на в корне изменившуюся квартиру, бормоча себе под нос что-то про Андрея и его творческий зуд в одном нелицеприятном месте. Делается это всё, разумеется, больше для приличия, ведь Горшенёв до счастливых воплей и прыганья до потолка рад такой красоте. Бросая мандарины на произвол судьбы и наспех выпутываясь из куртки и ботинок, которые летят куда-то в дальний угол прихожей, ”пофиг, потом подберу„ Миша с грацией горного козерога летит в залу, где видит... – Ебааать...ёлка. Откуда она здесь? Да и такая красивая? Обычно у нас какие-то склеенные между собой ветки с намёком на еловые иголки... Горшок ещё немного стоит, пребывая вахуях, но затем решает, пока никто не видит, насладиться таким зрелищем, как красивые огоньки гирлянды и включает её в розетку, попутно гася свет в комнате. – Красотааа... – Восклицает Миша, присаживаясь около дерева на пол и созерцая эту картину, на время отключившись от всего мира. В это время Андрей, закончивший с мандаринами и слышивший хлопок двери, удивлён отсутствием возмущённых воплей, «нелюбителя Нового года» заходит в зал, не зная, чего от Михи ожидать. Видя всю эту вышеописанную картину он сначала впадает в ступор, но затем, полный умиления, подходит к другу, всё ещё держа в руках блюдо с фруктами и садится рядом. – Красиво? – спрашивает блондин, протягивая тёмноволосому цитрусовые на тарелке. –Ага... – Не скрывая восхищения в голосе протягивает кареглазый, хватая с блюда, не глядя, несколько оранжевых ароматных кругляшей. – Если бы вместе наряжали, то ещё красивее бы было. – Андрей, да иди ты со своей этой мишурой-гирляндами. Я на них только повесится могу, всё. – Тут же кидается в нападение высокий, но сразу же меняет гнев на милость. – Ну не умею я всё так красиво, как ты, делать. Давай вместе понаблюдаем, что ли? Какое-то время они смотрят на это поистине завораживающее зрелище, поедая мандарины, а затем Миша вдруг вскакивает на ноги. – Ты чего? – Удивлённо таращится на него Андро, отвлёкшись от красочных переливов огоньков. – Андро...я тут, в общем... это... – Мнётся Горшок, а затем вдруг произносит длинной скороговоркой, – я тебе короче напиздел, я на самом деле очень Новый год люблю, но тебя я люблю ещё больше. После этого он смотрит на Андрея глазами, полными надежды. Тот сначала медленно осмысливает полученную информацию и только потом поднимается на ноги, становясь напротив друга... вот только друга ли? – Миш, ты из-за этого всю эту комедию в нескольких действиях устроил? – И не дожидаясь ответа он сокращает сантиметры между ними, крепко обнимая Горшенёва и нежно прикасаясь своими губами к его. Миша же, сначала пребывавший в шоке, затем немедленно обвивает руками шею Андрея и отвечает на поцелуй. Неизвестно, сколько бы они так стояли, если бы у них не начал заканчиваться воздух. Отодвинувшись друг от друга едва ли на миллиметр и не размыкая объятий, они сначала долго гипнотизировали взглядами глаза напротив, а затем Андрей прошептал Мише на ухо, положив голову ему на плечо: – Ты больше никогда не будешь отмечать Новый год один. Я всегда буду рядом. И не только в этот праздник, вообще всегда. Всю жизнь. До конца...