resistance.

тоби всегда выделялся на фоне других. в школьные годы над ним издевались из-за его синдрома туретта, передразнивая его дерганья, а порой даже прививая мальчишке новые тики, которые заставляли его мучаться долгое время. голова роджерса часто бывала опущена в унитаз, а на бледном теле почти постоянно красовались синяки и гематомы. единственное, что радовало — полное отсутствие чувства боли, жалко что не страха перед обидчиками. тоби вырос и его жизнь круто изменилась, но ему все так же было тяжело влиться в новый «коллектив», если можно так сказать. тим и худи избегали общения с этим странным вечно дергающимся и частенько несущим бред парнем, но тоби считал, что они его ненавидят и не считают за человека вовсе. наверное это паранойя на фоне биполярки, но тоби очень боялся показаться глупым в те моменты, когда чувствовал контроль над собой. мозги подростка здорово поплавились от воздействия безликого, и без того не совсем адекватный роджерс стал совсем неконтролируемым другими и порой даже самим собой. в очередной раз возвращаясь в то место, что они с тимом и худи называли домом, тоби думал о всяком, рассматривая свои кеды, заляпанные свежей кровью. шум в ушах становился все тише и парень потихоньку приходил в себя. оказавшись на крыльце полуразваленного охотничьего домика, тоби замер буквально на пару секунд, сделал глубокий вдох, наконец открыл дверь и переступил порог. два топорика с грохотом падают на пол прихожей и тоби проходит в глубь дома, стягивая с лица маску. дома привычно тихо и в воздухе чувствуется стойкий запах крови и сигаретного дыма. по пути в гостиную путь парню преградил тим, вставший в дверном проеме. тоби готов поклясться, что райт хмурится от отвращения под маской. — где худи? — спрашивает как-то грубо, даже не удосужевшись поздороваться. — если ч-ч-честно: понятия не имею, — тоби улыбается, в середине фразы заикаясь и дергая головой. тим недовольно фыркает и отходит, разворачиваясь, и падает в скрипящее кресло. тоби же неловко трет затылок, стоя на месте какое-то время, а после решается наконец пройти в гостиную и сесть на диван, подальше от райта. маски обращает на роджерса внимание и осматривает его с головы до ног, кажется. вдруг старший встает со своего места и подходит к тоби, хватая того за руку и рывком заставляя подняться, а сам садится на место мальчишки. берет младшего за бока, разворачивая к себе лицом и цокает языком. — черт, тоби, какого хуя? — тим не на шутку злится, смотря куда-то в живот роджерсу, а тот понять ничего не может, в очередной раз дергая плечом и издавая что-то на подобии щелчка, короткий свист и смешок, являющиеся одними из вокальных тиков. — это чо за пиздец? я сколько раз говорил быть аккуратнее?! маски задирает край толстовки тоби и тот смотрит вниз, замечая, что у него сбоку в животе колотая рана, из которой обильно вытекает темная кровь, которой пропиталась толстовка и джинсы. подобное зрелище сразу же провоцирует неконтролируемый тик и тоби быстро и очень возбуждено практически выкрикивает: — кровь! меня убили, — издает щелкающий звук и свист, а следом же после тика, шипит сквозь зубы: — блять. он не помнит практически ничего, что с ним было, пока его разумом владел безликий, заставляя мальчишку безжалостно кромсать всех на своем пути, не имея возможности даже подумать о чём-то. возможно, кто-то из убитых им людей имел при себе ножик или еще что и в качестве самообороны ранил маньяка, но к сожалению жертвы тоби не чувствовал никакой боли и это его не отвлекло ни на секунду. — садись и снимай толстовку, я сейчас. не хватало еще, чтобы ты сдох в доме, — тим говорит грубо с явным отвращением, ну по крайней мере тоби так кажется, вставая с места и уходя куда-то в подобие кухни, где была аптечка, без наличия которой роджерс, наверное, давно бы коньки отбросил. тоби смотрит тиму вслед какое-то время, а потом послушно садится на диван. снимает сначала очки, чтобы не мешались, а потом и ловко стягивает толстовку, пропитанную чужой и своей собственной кровью. кидает грязную вещь на пол, чтобы не пачкать и без того не самый новый диван. роджерс опускает голову и озадаченно рассматривает рану в своем животе, подергиваясь. кровь не прекращала стекать по бледной коже, а тоби хмурится, пытаясь вытереть рану запястьем. — не трогай руками, дурень, — голос тима заставляет вздрогнуть и выпрямиться, тут же убирая руки от своего живота. тоби смотрит на старшего снизу вверх и кусает изнутри свою целую щеку, наклоняя голову в сторону. тим садится рядом, тяжело выдыхая, и ставит аптечку на журнальный столик, открывая ее и начиная пристально изучать содержимое. — прости, т-т-т…блять, т-тим, — от нервов тики учащаются, и тоби даже простого предложения сказать не в силах без заиканий и непроизвольного свиста и ругательств. — я не думал, что т-т-так получится. тим поворачивается к мальчишке, кладя ладонь на свою маску и стягивая ее вверх, чтобы отложить в сторону и одарить тоби очень раздраженным и недовольным взглядом. у роджерса аж мурашки по спине пробежались. маски составляет на столике перекись, бинт и нитки с иголкой, а тоби внимательно наблюдает за старшим. райт еще раз осматривает рану тоби и встает с места, снова уходя на кухню, возвращаясь практически сразу с мокрым полотенцем в руках, что больше было похоже на половую тряпку, чем на предмет гигиены. — на, протри рану, не горю желанием лишний раз тебя трогать, — тим кидает полотенце в тоби, а тот его успешно ловит, начиная вытирать перепачканные кровью руки, а после и живот. пока тоби пытался оттереть от своей бледной кожи, высохшую и уже ставшую коркой, кровь, что скрывалась под струйками новой, тим все поглядывал на него, отматывая кусок бинта. райт сидел и смотрел на роджерса минут пять, а тот все никак не мог справиться с такой простой задачей. тим цокает языком и глаза закатывает, выхватывая полотенце из рук младшего. — ты вообще хоть что-то умеешь нормально делать, тоби, блять, — маски тяжело выдыхает, складывая окровавленное полотенце чистой стороной наружу и прикладывает к чужому животу, вторую свободную руку кладя на бок роджерса, что тут же дергается. — посиди спокойно хотя бы пять минут. а у тоби мурашки по всему телу и ком в горле. какое-то странное тепло по всему нутру растекается, и хочется, чтобы тим никогда свои руки от его тела не убирал, а трогал-трогал-трогал. — так, — маски откладывает полотенце на столик и рассматривает ранение тоби, беря со стола банку перекиси, кроме которой для остановки крови в доме ничего не было. — не дергайся только, я тебя прошу. пузырек перекиси водорода стремительно пустеет, а кровь шипит и становится пеной, стекая вниз на кусок бинта, который тим подставил, чтобы не пачкать и без того грязные джинсы тоби. кровотечение благополучно останавливается и маски протирает рану бинтом. берет медицинскую иглу, которая использовалась уже далеко не один раз, и вдевает в нее черную нитку. — мне кажется я уже могу хирургом работать, — тим тяжело выдыхает. если честно уже и не злится на тоби, ведь прекрасно понимает, что его вины в подобном никогда нет. мальчик с трудом понимает, как возвращается домой, а требовать от него внимательности и аккуратности в такие моменты — глупо, как и долго злиться. — медицина уху, — тоби дергает головой и свистит, после ударяя себя по щеке. тим привык к подобному, потому не прокомментировал, садясь к тоби вполоборота. осматривает младшего и затылок чешет, переводя взгляд на иглу во второй руке. — ты бы лег, что ли, — двигается ближе к краю дивана, чтобы тоби мог ноги вытянуть и лечь ровно, что тот собственно и делает. неловко до чёртиков, от того опять дергается, всем телом, кажется, а тим хмурится, — тоби, вот щас серьёзно: не дергайся, а то я все брошу и ты умрешь от загноения через неделю, если не раньше. тоби кивает, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек. райт проводит ладонью по животу роджерса, от чего мышцы тут же напрягаются. — расслабься, все равно же ничего не почувствуешь, — говорит и тут же делает первый стежок и завязывает узел из нити. тоби приподнимается на локтях и внимательно наблюдает за тем, как тим ловко зашивает рану, ловя себя на мысли, что с каждым разом орудует иголкой все более ловко. тим делает последний стежок и, завязав узел, обрывает нить; а тоби садится, рассматривая на удивление аккуратный шов на животе. — франкенштейн! — дергает головой в сторону и хихикает, привлекая внимание тима, на что тот закатывает глаза, но улыбается на секунду, отворачиваясь и собирая со стола весь мусор в кулак. маски прихватывает грязное полотенце и аптечку и встает с места, уходя на кухню. если честно, иногда тоби искренне веселил тима, просто тот старался не показывать этого, иначе боялся окончательно привязаться к этому мальчишке, что, наверное, даже не подозревает, насколько он важен для райта. но, как бы тим не старался, с каждым новым днем ему все сложнее злиться на младшего; он буквально чувствует, как становится мягче. тим выкидывает мусор в ведро и убирает аптечку на место, но не торопится возвращаться в гостиную. стоит на месте и в пустоту смотрит, тяжело выдыхая. мысли в голове путаются и почему-то в горле встает склизкий ком. шипит сквозь зубы «блядство» и наконец идет в гостиную, на ходу разговаривая с роджерсом: — знаешь, тоби, мы с брайаном недавно на помойке видик нашли с кассетами, я его починил сегодня, не хочешь… — тим замолкает на полуслове, приходя в гостиную и не видя там младшего. — ладно, — тим мгновенно меняется в лице, злится ни сколько на тоби, что скорее всего ушел на чердак, где проводил большую часть времени, сколько на самого себя за то что позволяет себе становиться мягче. садится в кресло, прихватив маску со стола, и фыркает недовольно, — ну и пошел ты нахуй, роджерс...