Привык быть счастливым

      Он садился рядом, напротив. Она все это время родными теперь, самыми близкими глазами наблюдала за ним, пытаясь по воздуху передать ему звуки ударов трепещущего сердца. Акутагава двигался ближе к ней, выдыхая облегченно воздух, а ее пальцы уже поглаживали контуры его скул.       — Сильно устал сегодня?       — Да… — Шептал он, прикрывая глаза. Ичиё в это время легко массировала своими нежными пальцами его виски. Подушечки девичьих пальцев были покрыты мозолями, полученными от пистолета, бумаг, но в каждой уже знакомой царапине крылась та забота и нежность, которые Рюноскэ любил. Губы ее невесомо касались его лба, тёплое дыхание опаляло лицо. Эспер медленно и лениво поглаживал ладони девушки, а затем полностью тонул в ее любви.       Ичиё любила это. Рюноскэ тоже. Легко складывал свои руки на плечах девушки, а та продолжала осыпать его нежностью. Ее губы, самые тёплые на свете, самые мягкие, легко касались каждого участка кожи его лица. Пальцы оглаживали столь родные контуры, пока дрожащие веки парня покрывались заботой.       Ичиё всегда целовала с чувствами. Они были скромными, будто они влюблённые школьники, были сжатыми, но в то же время самыми искренними из всех. Не было лишней влаги, лишь тепло.       Акутагава закрывал глаза и поддавался этой ласке. Такое он никогда не испытывал до появления в своей жизни Ичиё. Он никогда не ощущал на щеках касания пальцев, никогда не думал наслаждаться тем, как чьи-то ресницы задевают его собственные щёки, пока чужие губы оставляют свою заботу на уголке его рта, на щеках. Все это было ему чуждо, вызывало отвращение. А затем Ичиё оставила пару поцелуев на его лице, и это стало его наркотиком. Он жаждал ее прикосновений.       Пальцы очень нежно зарывались под чёрную копну волос, не настаивающе, а поглаживаниями, будто Ичиё убаюкивала возлюбленного. Акутагава после и сам делал отчёт в голове - свернуться клубочком и замурчать под ее ладонями не кажется невозможным.       В такие моменты сама Хигучи тоже закрывала глаза. Она уже знала лицо Рюноскэ наизусть, она так много раз его целовала, наслаждаясь и трогаясь процессом, столько раз очерчивала ладонями любимые черты. Хотелось быть ещё ближе, чтобы Акутагава упал в ее объятия, чтобы она согревала его ледяное тело, а он дышал в ее шею. Хотелось дать своему милому Рюноскэ то, чего он не получал раньше. Наверстать прошлые года и добавить столько же от себя на будущее, чтобы эспер всегда был в достатке, всегда был так же, как в такие моменты, расслаблен и счастлив. Акутагава тоже хотел этого. Так уж выходило, их с девушкой желания часто были идентичны.       Рюноскэ не готов был любить, но любовь сама его настигла. Вначале он не воспринимал ее. Она ему не сильно нравилась. Речь и о любви, и об Ичиё, что теперь для эспера была олицетворением этого понятия.       Ощущение, что он так нуждается в человеке, что он хочет держать его пальцы, ни за что не отпуская, хочет лишиться всего кроме него одного, отправиться на другой конец вселенной и чтобы больше никого вокруг не было… Он не хотел жаждать этого. Не хотел мечтать о поцелуе, об объятиях.       Он никогда не думал, что получит все это. Но Рюноскэ, полностью доверяя себя Ичиё, ни капли не пожалел.       Он так дорожил этими моментами, почти что выстраивал в голове весь маршрут губ любимой полностью, с точностью до миллиметров. Спустя время подсчёт неожиданно заканчивался, голова склонялась на ладони девушки. Рюноскэ уже не мог держаться, засыпал.       Казалось, так и сейчас.       Он часто задышал, замечая это, но не придав значения. Сон только начинал тихими шагами подходить со спины. Лишь Ичиё, губами целуя его нижнее веко, вдруг отпрянула на дольше, чем обычно.       Ее мягкая кожа рук прошлась за ушами эспера, заправив пряди волос. Затем ладони обняли лицо парня, согревая. Большие пальцы прошлись под глазами. Ичиё удивлённо вздохнула.       — Рю, — Позвала она, дыша в самые губы парню. Тот разлепил веки и посмотрел в ответ в столь родные и незаменимые, самые чудесные глаза карего цвета с отливом розового. — Что случилось?       — …Что?       — У тебя слёзы. Что-то случилось, любимый?       Он замер. Потом одной своей рукой коснулся зацелованных щёк и приподнял брови. Он удивлён. Но не более, чем измотан, а потому снова закидывает руки на любимые не хрупкие, а сильные плечи, пронёсшие на себе тяжёлый груз и, возможно, несущие его до сих пор. Рюноскэ не думал, что дойдёт до слез. Он их не знал. А потому новопришедшие гости их обоих и напрягли.       Ичиё вновь ведёт пальцами по мокрым ресницам. Акутагава совсем незаметно, только глазами, улыбается ей нежно. Это искреннее волнение, желание забрать у Рюноскэ из души то, что может приносить ему тяжесть. Девушка так старается для его легкости, для его улыбки. Не зная ситуации уже рвётся в бой, готовая умереть, но оставить возлюбленного без намёка на печаль. Маленькая, безрассудная, заботливая девушка. Его девушка. Он сам боится той степени, в которой ее любит. Слишком сильно. Больше, чем она любит его, наверное. Больше, чем вообще позволено любить.       — Ичиё, — Он двигается ещё ближе к ее губам. — Ты же знаешь, как я дорожу тобой?       — Догадываюсь, — кратко улыбается она, все ещё переживая из-за влаги на ресницах напротив.       — У меня нет причин плакать. — Успокаивает он её. — Только одна. Ты. Моя любовь к тебе. Твоя нежность.       Ичиё молчала, начиная тяжело дышать от нахлынувших чувств и эмоций. Она улыбнулась, прислоняясь своим лбом ко лбу Рюноскэ, разделяя с ним один воздух на двоих. Она тоже плакала. Не плакала, только позволяла слезам катиться вниз по лицу, исследуя миллиметр за миллиметром, так же как и она черты возлюбленного.       — Ты назвал три причины, — Хмыкает девушка. Рюноскэ ненадолго целует ее губы.       — Они все основаны на моих к тебе тёплых чувствах, Ичиё. Ты для меня единственная.       Она засыпала, пока он гладил ее волосы. Утыкалась носом в его холодную шею, чувствовала его касания рук на своей спине, на своих волосах. Он прижимал ее к себе, шептал нежные слова и заставлял провалиться в сон. А затем засыпал и сам в надежде, что будущий мир грёз не окажется сырой реальностью. Что Ичиё, спящая в его объятиях, что квартира, которую он, благодаря девушке, может назвать своим домом — это его настоящая жизнь. Но затем спокойно смыкал веки — не всякая же история имеет плохой конец.       А потому поутру он просыпался от поцелуя на губах. Улыбка росла на его лице, а Ичиё уже пела на кухне, заваривая кофе.       Акутагава, на удивление, привык быть счастливым.