— Убей меня
. Кажется, этот шепот не доноситься с бледных губ жертвы, он где-то глубже… В голове?— Проведи скальпелем чуть ниже.
От такого предложения невозможно отказаться!— Спусти всю кровь.
Конечно, именно это Мортис и собирается сделать.— Сними с меня кожу.
А трясущие костлявые руки уже готовятся ко всем предложенным вещам. Он сам напросился. Это он виноват. Это не ты, конечно не ты! Ты бы не сделал этого если бы он не попросил! Ты бы не сделал этого, если бы он вел себя более уважительно! Он заслужил. Заслужил. Заслужил, конечно заслужил!— Придуши меня. — Дерни за волосы сильней. — Ударь по животу. — Проткни осколком линзы моих очков мои глаза.
Глаза живые. Глаза напуганные. Но пару секунд… И слезы стекают по щекам. Не видно, однако, чтобы он сопротивлялся! Если бы хотел жить — отбивался бы, как мог. Это снимает все обвинения. Это оправдывает то, что сейчас мужчина схватится за бедра, разодрет кожу до мяса, он сделает все, что хочет его здоровый рассудок.— Изнасилуй меня. — Будь груб со мной. — Разорви меня. — Кончи внутрь.
Да, перед этим невозможно устоять. Невозможно воздержаться и от укусов во время самого процесса, которые заставляли тело снизу напрягаться. Невозможно перестать раздвигать худые, бледные ноги. Невозможно, просто невозможно.— Перережь артерию. — Опусти в ванну с кипятком. — Вытащи мои внутренности. — Вскрой вены.
Уже не выглядишь таким живым, как прежде, м? Это пойдет только на пользу, обещаю. А пока… — Умоляю! — Мортис приходит в себя, сквозь пелену слыша отчаянные возгласы жертвы под ним. Он открывает глаза, — Пожалуйста, умоляю, Г-Господи, спасите меня! Кто-нибудь! — Такое хрупкое тело… Оно живо, но ненадолго, никто не сможет пережить оголение внутренних органов, потерю зрения из-за осколка стекла, частичное отсутствие кожи в районе груди… Да, это все правда. Правда. Точно правда. Такой милый юноша. Не стоило ему провоцировать.