Однажды с пакистанцами

      Проснувшись на утро, хотя то, что было сложно назвать нормальным сном, но всё же, состояние лучше не стало, можно сказать даже ухудшилось. Весь адреналин, который присутствовал в ее теле ушел и всё тело неистово болело, оно и понятно, странно бы было если б оно не болело.       За ночь камин успел потухнуть и в комнате стало холодно. Дом, как я ранее упоминала, был старый и сделанный из камня, он только поглощал тепло, при этом не сберегая. Пришлось через адские ощущения во всем теле закинуть дрова в камин.       Заняться было особо не чем, удовлетворение базовых потребностей становилось настоящим испытанием. Сегодня был канун нового года, а как говориться, как новый год встретишь, так его и проведешь...       Нынешняя ситуация складывалась невъевически, поэтому еда хотя бы должна была присутствовать. Напрягать собой Нелюдя Шляпник не хотела, поэтому пораскинув тем, чего и так не было в ее перемотанной голове, было принято решение идти в магазин. Думаю, не мудрено понять, что по мимо физических проблем у нее дополнились еще и ментальные.       Одевши на себя единственную шапку, которая была, она боролась с огромнейшим страхом выйти на улицу. Ей казалось, что уже за углом стоит тот пакистанец и ждет ее выхода, чтобы наконец добить. Но голод давал о себе знать, не есть 4-ые сутки подряд еще и с ее гастритом. Да и голос в голове, убеждающий в ее слабостях заставил сделать первый шаг. Дверь отворилась и настала одна из самых сложных задач, дойти до магазина.       С горем пополам путь в одну милю был пройден. Она взяла, что-то из готового, вроде какое-то жаркое с картофелем, и пошла на кассу. И вот уже почти выйдя ее остановил чертов охранник.       — Hello, are you all right?       —Yes, everything is ok.       —Are you sure, may be you need some help?       — No, everything is ok, happy New Year! — с такими словами шляпник ускоренно поковыляла к выходу, стараясь не показывать, что нихуя не окей.       Дорога обратно была чуточку сложнее, теперь нужно было идти в горку и всё это время ее не покидали мысли о том, что скоро ей наступит конец, что вот сейчас ее и настигнет пакистанец, какая-то паранойя получается, но оно и понятно.       Прейдя домой она удалилась на кресло и всё оставшиеся время смотрела на огонь. Внутри нее шел конфликт, борьба, ведь больше в страхе жить она не желала. На фоне всего этого рвались динамики от классической музыки, до чего ж она была прекрасна.       Бредовые мысли всё больше одурманивали ее разум, она приняла решение покончить со всем в этом году. Шляпник теперь уже желала убить того пакистанца, дабы избавиться от страха.       Для нее больше не стоял вопрос в правильности этого действия, она думала над тем, стоит ли об этом говорить Нелюдю. Наверно, в какой-то момент у нее всё-таки проскочила мысль о том, что её не столь ценная жизнь может оборваться, быть может именно поэтому она и написала ему о том, что собирается сделать. Возможно это было ошибкой, а возможно и спасением, не могу ничего точно утверждать, но одно могу сказать точно, если тот, кому она не безразлична и еще в добавок ко всему этому ей та персона тоже дорога, то как бы уверенна она в своем решении не была, но Шляпник не могла совершать тех действий, которые не нравились той персоне. В этом случае она не хотела приносить неприятные эмоций Нелюдю, поэтому ее все-таки удалось остановить.       В добавок ко всему этому, из ее головы вновь стала идти кровь, наверно, она ею об что-то зацепилась. Сейчас, смотря со стороны, это была опять же, одна из самых бредовейших идей, идти к пакистанцу, который тебя и в нормальном состоянии чуть не угандошил, а так сейчас и еле передвигаясь, и как ей только такое могло прийти в голову? Всё-таки, человек в отчаянье способен совершить множество разных глупостей.       Благо, весь оставшийся 2022-ой Нелюдь был с ней на телефоне и встретила Новый год она так же вместе, хоть кто-то ее не оставил.       Встретивши 23-ий год по немного другому часовому поясу Шляпник пошла совершать перевязку, а затем уже часа 4 они разговаривали, общались бы дольше, но телефон имеет свойство разряжаться, а на зарядке не поговоришь, но руки были придуманы не зря.       Переписывались они наверно до 5-ти утра, лишь это снимало тревогу из Шляпника. Есть то, что её бесило, но было столь сладко для Нелюдя — заставить удовлетворить базовую потребность во сне с бессонницей, но ослушаться по своим причинам Шляпник не могла.       В принципе, историю на этом можно было бы и закончить, все остались живы, всё хорошо, надежды в светлое будущие, мир, дружба, жвачка и т.п., но, к сожалению, всё далеко не так.       Рассказывая мне всю эту историю кто-то, я б решила, что у кого-то хорошая фантазия и на этом бы все, но лучше б это все была бы чья-то шутка, а не реальность.       На этот раз получилось хоть немного покимарить, видимо пластинка ибупрофена помогла.       Огонь как всегда угасал и нужно было подкинуть дров, которых не было, ну как не было, они то были, но только на улице, поэтому, собрав всю храбрость в кулак, Шляпник стала совершать попытки встать. Через дикую боль по всему телу, но всё-таки это получилось сделать.       Затем, и так не самая легкая работа, нужно было притащить дерево. Этим занятием она и в нормальном состоянии не любила заниматься, а тут ни живая, ни мертвая, но как говориться, хочешь жить — умей вертеться, хотя, я не уверена, что она на столько желает жить, но не об это.       Пока Шляпник занималась тасканием горючего материала, недалеко, на холме, был виден какой-то мужской силуэт, но естественно этому не было придано дельного внимания. И вот уже закончивши со всей этой работой, всё как всегда, она принялась втыкать в огонь.       На улице уже стемнело, на часах 18:42, как всегда вся целиком и полностью она была погружена в свои столь губящие мысли, но не тут-то было. Послышался звон разбитого стекла, этот звук быстро выводит из такого состояния.       Шляпник быстро схватила нож, который лежал рядом с ней на случай непредвиденных ситуация. Полагаю, в ее голове сразу встало, что к чему из-за чего выплеск адреналина не заставил себя долго ждать. Вся боль, которая была в ней быстро улетучилась, почти что без проблем она подняла себя с кресла, не смотря на все то количество травм, которые были на ней. Но бежать было некуда, в той комнате, в которой она проводила всё свое время окон не было, а пакистанец уже стоял в коридоре напротив входа в комнату с камином. Сегодня он был настроен серьезно, в руках у него был травмат, почему именно он, дальше станет понятнее. Увидев нож, он, наверное, решил не рисковать, ведь, я так полагаю, он не ожидал тогда, что Шляпник сможет убежать и поэтому этот уебан решил выстрелить. Не знаю куда эта блядь целилась, но он лишь задел икру. Во время прицела и нажатия на курок, Шляпник резко дернулась в бок и прямо по направлению к нему, в этот момент прилетела и прошла сквозь ее икру, но этого было недостаточно или было слишком поздно, ведь тот нож, который был у нее в руках вошел в спину того выблядка.       Она вонзила оружие в него, а за тем еще раз и он упал перед ней, вновь руки ее были грязными. Из ноги пульсирующие выходила кровь, пришлось вновь останавливать. На скорую руку она наложила давящий жгут, времени у нее было немного, и пока боль так сильно не ощущалась ей следовало куда-то деть труп.       Сам пакистанец ей дал ответ на этот вопрос. В коридоре лежала старая ковровая дорожка, которую он, в свою очередь, когда к ней шел, сдвинул с привычного положения, а под ней, можно сказать, был клад. Это был люк, лежащий в одной плоскости с самим полом. Стояла задача не из легких — нужно было его еще открыть, но это была реально мелочь по сравнению со всем тем, что в жизни Шляпника сейчас происходило.       Кое как да открылся люк и полетело туда тело самого пакистанца. Но в этот момент, когда она уже собиралась наконец выдохнуть, приходит уведомление:       — Вы там живы? (       Слов тогда не было, были лишь одни эмоции. Вкратце рассказывая, что только что произошло, она нормально перевязывала ногу, рана выглядела довольно занимательно, такое ощущение, что кто-то промазал с соусами и всё перенеслось на ее ногу, только жаль, что это не так. Шляпник вновь стала приходила в сознание и начинала осознавать, что только что сделала.       Наверно, она была совестливым человеком, ведь за всё содеянное ее угрызало непонятное чувство, какой-то голос внутри нее. Эх, если б не Нелюдь, то она б явно наложила на себя все, что только у нее есть, до сих пор ее мучает что-то за эти поступки. Если б не тот, с которым она говорила по телефону, то давно бы Шляпник не жил, но нет, так то лишь Нелюдь был способен заставить ее выполнить базовые действия, даже в столь тяжелом состоянии. И вот, мы уже близки к концу, но на него будет потрачена отдельная глава.