Настолько близки

Я долго не могла вспомнить с каких пор, мы с Аккерманом стали настолько близки. С чего же всё началось? И вообще, что меня тогда в нём заинтересовало? Его нечеловеческая сила? Ловкость? Умение пользоваться УПМ? Нет это вряд ли. Тогда что? Помню, как долго смотрела на него пытаясь понять, что скрывается за этой маской угрюмости. Маской? Да именно, я словно ощущала, что за ширмой идёт бой, сражение с самим собой. Я задавалась вопросом: все ли видят это в его глазах? Или быть может, это я такая проницательная, что вижу всех насквозь. Или может мы просто похоже тем, что на нас обоих маска, за которой пытаемся скрыть настоящие эмоции, я постоянно навеселе, а он всем недоволен. Я хорошо помню тот день когда Изабель и Фарлана не стало. Леви был подавлен, растоптан реальностью. Нет я знала, где он раньше был, фантазёром его назвать нельзя было, но видимо реалии оказались куда более ужасней, чем он себе представлял. Я не знаю какой урок он вынес с 23-й экспедиции, но что-то в нем явно поменялось. Наверное… он смог довериться Смиту. Вечером он вошёл в мой кабинет, не проронив ни слова. Мы ещё не особо с ним дружили, взаимный стёб, задирки, ну ещё могли оказаться за одним столом в буфете, перекинуться словами о запланированной экспедицией и не более. Поэтому для меня его приход оказался странностью. Леви присел на диван, даже не спросил разрешение, словно он был тут хозяином. Прикрыв лицо дрожащими руками, тихо заплакал, даже почти бесшумно, можно было только заметить вздрагивание и глубокие вздохи. Интересно почему он выбрал именно меня? Почему он не пришёл к Эрвину или ещё к кому? Неужели я была похоже на человека, который готов выслушать? Не скажу, что я умела поддерживать людей в таких ситуациях, но просто сидеть на месте тоже не могла. Медленно встав из-за стола я присела рядом, в течении нескольких минут боялась, что либо дальше сделать. В голове крутились варианты как начать разговор, но его прерывистое дыхание, заставляло чувствовать себя неуверенно. В конце концов я будто сорвала себя все цепи, и стёрла грани вседозволенности, заключив его в объятиях. – Я не могу обещать, что всё будет хорошо. Слышишь? – задавала этот вопрос, совсем не ожидая ответа. – Но хочу сказать, что если мы не остановим этих тварей, то нас будет ждать та же участь. А я не хочу, чтобы это стало с тобой. – внезапно с моих глаз, также покатились слёзы, я хорошо знаю эту боль, что он сейчас испытывал. Знаю каково это потерять товарища, знаю эти страдания и единственный вариант от них избавиться, это забыть человека, навсегда отречься от него, и лишь тогда, может быть сердце перестанет болеть, но ведь это не выход. – Давай, вместе попытаемся это остановить. – Вместе? – он спросил с большим удивлением, словно я сказала, что-то нето. – Угу. В одиночку слишком тяжело. Я по себе знаю. Когда Моблит устаёт, самой писать отчёты и доклады уж очень не просто. – я снова чуть не начала говорить за титанов. Успокоившись, он кончиками пальцев провёл вдоль позвоночника, отвечая взаимностью на объятия. – Спасибо. – шепнул мне на ухо, да так, что аж мурашки по коже прошлись. Такая вежливость была ему совсем не присуща, по крайней мере в мою сторону. Раньше я думала, что он ко всем так относится, но стоило взглянуть как он общался с Изабель, я осознала, что Леви просто не считает меня за женщину, для него я была солдатом и не более. Товарищем с которым можно не общаться, но в бою всегда на него рассчитывать. Пожалуй такие и должны быть отношения в армии. Казалось ему совсем стало неловко, резко встав с дивана он направился к двери. – Ты права, в одиночку нам не справиться. Прости, если ранее тебя чем-то обидел. Должен сказать, что я только и желал, чтобы ты умолкла, ведь от твоих жутких теорий касательно титанов, можно было сойти с ума. Но… сейчас… сейчас ты мне очень сильно помогла. Оказывается, что ты умеешь говорить не только о гигантах. Что ж, я пойду. – ключ в замке характерно щёлкнул и дверь открылась. – Можешь... остаться здесь. – без всякой на то причины произнесла я. Хотя признаться честно, мне хотелось, чтобы он ещё немного посидел со мной. – Остаться? Зачем? – Мне ли не знать какие кровати в казарме. Я всё равно всю ночь буду работать, диван мне будет ни к чему. – самое глупое предложение в моей жизни, я ощущала, что вот-вот сгорю от стыда. Леви продолжал стоять у двери. – А мне не перепадёт за это, от Эрвина? – Не думаю, что кто-то из солдат будет стучать на тебя. Если что я скажу Смиту, что ты мне помогал с экспериментом. Честно я была в шоке, что он согласился, ведь основываясь на его замашках, он должен был сказать, что в моей комнате полная антисанитария. Я молчу за подушку на которую он также не побоялся лечь, а ведь мои волосы не всегда такие чистые как бы хотелось этому коротышке. Странно, но он заснул только под утро, когда небо стало приобретать синие оттенки, в той стороне где совсем незадолго должно появиться солнце. Несмотря на то, что Леви поспал не более трёх часов, на построение он встал быстро и выглядел довольно бодро. В ту ночь, я вновь убедилась, что в нём была нечеловеческая сила.

***

Утро в его объятиях. Почему-то сразу после дня смерти Изабель и Фарлана, я вспоминаю это событие, хотя между ними прошёл целый месяц. Месяц долгих размышлений, в попытке узнать, что же на самом деле я стала чувствовать к Аккерману. Это была совсем не простая симпатия, иными словами помимо того, что моя душа к нему расположилась, было что-то ещё. Например нельзя было сравнивать отношение к нему и к Моблиту. Бернер был хороший и комфортный человек, но Леви, нет всё же с ним, что-то было другое. Около двух недель я вела это глупое расследование, а после пришла к тому, что я просто влюбилась. И это наверное было самое страшное, ведь я солдат, солдат который в любой день могу погибнуть, и он ведь тоже. Да-да я знаю он силён. А привязанность? Ведь она тоже несёт не лучшие последствия и даже если мы будем жить очень долго, чувства всегда влияют на действия. Раздумывая ещё две недели, я просто понадеялись на то, что это недолгая влюблённость которая если повезёт развеется через месяца два, а то и раньше. Стоит ли говорить, что надежды были тщетны… – Леви, что ты делаешь?! – спрашиваю его, пока он дарит мне резкие и короткие поцелуи. Глупый вопрос, не правда ли? Ведь была бы я читателем похожего сюжета, сразу же поняла бы, что сейчас будет. Но это все на теории гении. А на практике? – Что я ещё могу делать, Ханджи? Не строй из себя дуру. – снова эта дерзость. – Ты ведь учёная в разведкорпусе, сопоставляй факты. – и снова целует так, что мысли уходят в туман, и что-то там сопоставлять совсем не получалось. – Стой! – я закрываю кабинет на ключ, а дальше начинается, то что уже никто из нас не в состоянии был остановить. Наверное мы оба думали, что это ненадолго. Что пройдут недели и мы останемся просто друзьями, а сейчас мы всего лишь развлекаемся, пытаясь отвлечься от жестокой реальности. Иногда когда появляются определённые обстоятельства, человек от отчаяния хватается за всё. Родители всегда твердили, чтобы понять, твой это человек или нет нужно время. А было оно у меня, было оно вообще у солдат? Конечно же нет. Что будет завтра или через неделю, никто не думал. В разведкорпусе было только сегодня и только сейчас. Вернёмся к тому самому утру. – Вставай, очкастая. – Леви будет меня, когда на часах всего шесть утра. Наверное это только я привыкла вставать за двадцать минут до построения и впопыхах собираться. Он стоит уже одетый и заправленный. – Ещё пять минут… – Нет. Ты сейчас встаёшь и приводишь себя в порядок. – строго говорит Аккерман, и хватает меня за копну волос. – Если ты сегодня не примешь душ, мне придётся самому тебя помыть. – Мне очень хочется на это посмотреть. – я слегка улыбнулась, а он нахмурил брови и отвернулся, словно его до сих пор вся эта атмосферу смущала. – Хватит. Не раздражай. Меня вчера Эрвин спрашивал, что это у тебя за эксперимент, что я целый месяц у тебя пропадаю, а мне даже сказать нечего было. – Значит логически, сегодня он меня будет спрашивать. Ну ладно, что-то надо будет выдумать. Хотя от моей лапши которую я ему вешаю, у него скоро уши сломаются. В итоге полностью я проснулась только через пол часа. Медленно и лениво надевая на себя форму. Сложнее всего было натянуть сапоги, они были достаточно узкие. Немалые усилия прилагались, чтобы надеть их на ноги, ещё и в сонном состоянии. – Ты бы помог. А то как, стягивать их с меня ты мастак. – Ещё чего. – он скрестил руки на груди, и нахмурился ещё сильнее, да так, что между бровями появилась складка. Стоило мне начать канючить, как он фыркнул и присел помогать. На людях же он никогда не вёлся на подобное. Всегда показывал свою независимость. Иногда не слушая даже Эрвина. Вдруг он отскочил, взглянув в окно. Штор не было, только светлая полупрозрачная гардина. – Эй, что такое? – спрашиваю я. – Кажется уже кто-то ходит на улице. Нам нужно поторапливаться. А то если Смит узнает, что эксперименты мы ставим не над титанами, нам точно не поздороваться. Я только наблюдала за его еле заметным волнением. – Ладно, пошли. – шепнула ему на ухо, а после туда же и поцеловала. – Ханджи, сейчас на время. – говорил Леви слегка отталкивая меня. – Хо-ро-шо. Мы вышли в коридор, и направились к главному выходу. Надо же, Эрвин шёл в нашу сторону, словно изначально нас и искал. – Ханджи, как там эксперимент? – Почти окончен, осталось всё изложить на бумаге, оформить и всё готово. – очередная лапша, ведь то о чём я говорила было готово, ещё неделю назад. – Не могу понять почему ты Моблита для помощи не завёшь? – вроде и со мной разговаривал, а сам параллельно листал какие-то документы. Но наверное это было на руку. – Ну… просто Бернер, так чай не заварит, как это делает Аккерман. И тем более какая тебе разница, ты что ревнуешь? – на этой фразе, Смита, будто чем-то пронзило. – Что? – Давай пользоваться им по расписание, хорошо? – всё же вешать лапшу на уши, и менять тему разговора, я умела отлично. Похоже он и забыл о чём изначально мы говорили. – Эй, я не вещь, чтобы мной пользоваться. – тут уже влез Леви. – В общем, мы спешим на построение. Покааа… – схватив коротышку за руку, я потянула его на улицу. В итоге Эрвин всё равно узнал о наших отношениях и сказал, что солдаты разведкорпуса не слепые и тоже все видят. Конечно никто из нас ничего не пытался скрыть, но и повода мы никому не давали. Почти всегда стояли порознь, у него был свой отряд, у меня свой. Порой даже не смотрели в сторону друг друга. Ну сидели мы на совещаниях вместе, но ведь это ничего не значит. Иногда у меня появлялась мысль, что это сам Смит, подкинул сплетни, а потом они разошлись по всему легиону.

***

Настали времена, когда между нами появился холодок, отсутствие каких-либо чувств и эмоций. Их украла душевная боль. Она была словно чёрная дыра поглощающая всё, независимо плохое то было или нет. Между нами остался только тот самый взаимный стёб. Мы подшучивали друг над другими, чтобы оставаться на плаву. Чтобы не утонуть в этом депрессивном состоянии. Леви часто стал спать в кресле, обосновывая это тем, что ему так удобней. Но дело было не в удобстве. Аккерман заваливал себя работой, так, что в определённый момент просто вырубался. Так он рассчитывал, не думать на посторонние темы, но иногда навязчивые мысли, были сильнее его воли. Помню когда весь его отряд убила Женская особь. Это только на вид капитан такой холодный и чёрствый, внутри он самый обычный человек, имеющий эмоции и чувства. Тогда Леви вновь сломался. – Ты говорила, что нас всех ждёт эта участь. Так когда моя очередь? – нет, Аккерман не хотел умирать. Он не меньше чем Эрен хотел свободы, только любой человек устаёт. Леви устал терять людей, устал от разговоров с их родными, от истерических криков матерей и жён, от презрительных взглядов отцов и мужей. Всё это нависало, и создавало большое давление, которое он явно не выдерживал. – Леви, иди сюда, я тебя обниму. – на душе тошно, но я всё равно пытаюсь улыбаться, быть может ему это поможет. – Я устал. – тихо сказал он, уткнувшись мне в плечо. – Я знаю. Поэтому поскорее нужно возвращаться в штаб. Этот человек не пьянел, поэтому уподобляться другим солдатам и напиваться чтобы достигнуть забвения у него не получалось. Он страдал за всех нас, страдал потому что хорошо знал, умереть последнему суждено ему, знал, что дарованная ему сила, является большой ответственностью. А чтобы её нести, нужно всё время думать, всё время принимать важные решения, после которых, порой, приходит гадкое чувство сожаления. Если бы задали всему разведкорпусу вопрос: видел ли кто-то капитана Леви уставшим? То положительный ответ дали бы только я и Эрвин. Мы были ближе всех ему. Поэтому он позволял только нам видеть его в слабом состоянии. В такие моменты его вид был ужасен, одного пустого взгляда было достаточно, чтобы понять, он вымотался.

***

– Как ты думаешь, у нас получиться это сделать? – спрашиваю я за несколько дней до решающей экспедиции, которая должна вернуть человечеству оккупированные титанами Стены. – Думаю да. – Леви слегка улыбается. – Мне нравиться твой настрой. Если всё пройдёт как мы и хотим, то это будет самый счастливый день в моей жизни. – глаза заискрились от предвкушения, на душе уже была радость. Но не всё случается так, как мы хотим. День когда мы вернули стену Мария был одновременно самый хороший и самый плохой. Мы потеряли Эрвина, потеряли друга и путеводную звезду. Ведь каждый солдат разведкорпуса искренне ему доверял, знал что он сможет найти выход из любой ситуации. Его решимость, твёрдость и уверенность, это всё то, чего мне не хватало, точнее было не в том количестве в каком хотелось. Вмиг вся ответственность взвалилась на мои плечи, стало невыносимо сложно. И дня не было, когда я не ощущала этот груз. Я потеряла Моблита, человека, который был моей опорой и другом. Больше никто ночью не придёт, не заберёт отчёты и не скажет, что сам их доделает, а я могу идти спать. Бернер был единственный, кому мои рассказы о титанах были интересны. Он задавал всегда встречные вопросы, тем самым поддерживая беседу. Благодаря ему, многие проведенные мною эксперименты были доведены до конца. Мне будет его не хватать, а отсутствие левого глаза напоминать, цену моей жизни. – Я ведь сделал всё правильно! – шагая в моём кабинете с угла в угол, срываясь на крик, говорил Леви. – Я поступил, так как поступил бы Эрвин!? – казалось он задавал вопрос, но я и не знала, что отвечать. – Ханджи, скажи, что я поступил правильно. – прижав меня к стене шипел Аккерман, в его серых глазах виднелся страх. – Хватит! Я также не знаю, что делать. – сквозь ком в горле, кричала я, никто из нас не стеснялся уже повышать голос, всё равно соседние комнаты пусты, их хозяева давно лежат в земле, они положили свои жизни, чтобы мы наполнили их смыслом. Только вопрос: как? – Прошу прекрати. Мне тоже… плохо. – прислонившись к стенке, я медленно по ней скатилась. – Прости… – Леви присел рядом. – Наверное, сколько бы людей мне не говорили, что я принял правильное решение, я всё равно буду сожалеть. – Прекрати, что сделано, то сделано. Эрвин доверил, тебе сделать выбор, значит он был уверен в тебе. Утром я проснулась сидя, на том же месте. Леви в свою очередь скрутившись в калачик лежал у меня на коленях. Порой мне кажется, ему снова хочется вернуться в детство, оказаться в материнских объятиях и не беспокоиться не о чём, иными словами обрести некую беззаботность. На часах было около девяти. Подниматься нужно было немедленно. – Хей, Леви, надо вставать. – шепнула ему на ухо, а после пальцами, словно гребешком, стала расчёсывать его волосы. – Зачем? Кого-то ты там на улице хочешь увидеть? – пробурчал Аккерман. – Почти все в госпитале, и тебе не помешало бы. – Правда? Какое облегчение. – куда-то идти совсем не хотелось, тело болело и точно не было готово, что-то делать. – Может стоит пойти лечь на диван, а не валяться на холодном полу? – Ты ложись, а я пойду. – он встал и подал мне руку, чтобы помочь подняться. – Куда? – Пить чай. – Тогда и мне принеси, и если тебе не в тягость, возьми чего-то покушать в столовой. – я улеглась на диван, всё же на нём куда лучше. – Хорошо. – Леви присел напротив и снял с меня очки. – Ты что делаешь? – Вот думаю, стоит ли тебя дальше четырёхглазой называть, или придумать, что-то новое? – уголки губ слегка поднялись. – Пытаешься разрядить обстановку? – он казался таким милым. Только не стоит это ему говорить, почему то этот коротышка всегда злился, когда я так его называла. – Угу. Мне не нравится когда ты хмуришься. Тебе это совсем не идёт. – Верни очки. Я не вижу тебя так чётко, как бы мне сейчас хотелось. – Ну ладно. – надев обратно очки, он оказался так близко. Мне показалось, что он хотел меня поцеловать, поэтому я не решилась тянуть и устраивать эти гляделки. Обхватив ладошками его лицо, коснулась его губ, медленно словно проверяла, были ли верными мои догадки. – Может останешься? – мне кажется Леви не хотел куда-то идти, скорее просто делал эти утренние процедуры на автомате. Чаепитие было для него словно, умыться и переодеться. – Думаю чай может подождать. Давай посвятим это время друг другу. Почти целый день мы провели в кабинете. Видимо и вправду, искать нас было некому. Аккерман сегодня справился и без своего чудотворного напитка. Не пойму неужели в этот раз, та боль не сумела забрать все наши эмоции и чувства? Спустя возвращения стены Мария, прошла неделя. – Доброе утро, солдаты разведкорпуса. Я рада вас сегодня видеть, пускай не в самом большом количестве, но всё же. – я никогда не боялась публичных выступлений, но сегодняшняя речь, была важна, она должна была вдохновить ребят, поэтому дальнейший прогресс, очень зависел от моих слов. – Отныне на пост командора нашего легиона встаю я. Так хотел Эрвин. – в этот момент, я изо всех сил стиснула зубы иначе бы во всю бы разрыдалась. Сделав глубокий вдох я продолжила. – Сегодня человечество узрело первую победу над титанами, но каждый из нас должен осознавать, какой ценой она была достигнута. Вы обязаны помнить сколько людей отдали свои сердца. Вы должны помнить каждого, от Эрвина Смита до последнего новобранца. Вы не имеете права их забыть. Они сделали это, – я попыталась взглянуть каждому стоящему здесь в глаза. – Чтобы мы смогли наполнить их жизни смыслом. Поэтому я хочу чтобы каждый из вас был готов, отдать свою душу, сердце, жизнь за ближнего, за рядом стоящего, за любого человека живущего в этих стенах. Знайте, в одиночку нам не справиться. И если вы однажды приняли решение вступить в ряды разведкорпуса, то посвятите свои сердца!!! – с десяток солдат ударили кулаком в грудь, там где отчётливо и ритмично постукивал главный орган человеческого тела. Леви непринуждённо посмотрел на меня. На душе немного стало легче. – Молодец, ты сказала всё, что нужно было сказать. Вот за это я тебя и люблю. Когда в руки себя берёшь, к тебе возвращается адекватность. – говорит Аккерман, шагая за мной в кабинет. Пускай в его голосе ощущался некий стёб, он давал мне незаменимую поддержку. – Говори мне это почаще. – Что именно? То что ты адекватная иногда бываешь? – похоже строить из себя дурака в такие моменты у него в крови. – Не издевайся, я про то, что ты любишь меня. – Как скажете, командор. – и словно приветствуя представительницу голубых кровей, поцеловал мне руку. Если бы не он, то не знаю, как дальше бы жила, как смотрела на этот мир и на людей.

***

А вы когда-нибудь слышали о море? Нам о нём все уши прожужжал Армин, и не успев его увидеть своими глазами, я уже восхищалась им. Оказавшись на берегу этого бескрайнего водоёма, казалось и лошади раскрыли рты. Не описать тех эмоций, что мы испытали, словно узрел то, что не могло уложиться в голове. – Ханджи, у вас так глаза не искрились когда вы девианта видели. – заприметила Саша. – У меня нет слов, это… это самое прекрасное, что я видела. Мир за стенами, куда лучше, чем я представляла. Глаза искрились не только у меня, Леви стоял как зачарованный. Я полезла в воду, она была такая тёплая и приятная, прозрачная настолько, что можно было увидеть камушки и ракушки на дне. – И что? Вся эта вода солёная !? – да не может быть, кричал мой разум. – …там, что-то есть. – Эй, Ханджи, вдруг оно ядовитое, не трогай. – с берега говорил Аккерман, а я и не думала его слушать. Он снял сапоги и пошёл ко мне. Ой чувствовала, как эта мамочка сейчас будет мне запрещать узнавать новое. Его лицо засияло ещё сильнее, когда он носочком коснулся водицы. Вода была не такая как в озере или речке. Запах, цвет, ощущения, всё было иным. В голову пришла безумная идея нырнуть. – Ааа глаза щиплет. – заныла я, всплыв на поверхность. – Ты опять ведёшь себя как будто неадекватная! – раздражённо начал говорить Леви, схватив за воротник. – Давай, нырни со мной. – Да что ты несёшь? Подойдя к нему со спины, и обхватив со всей силы, я повалила его в воду. В доли секунды он вынырнул. Протерев разъедающие солью глаза, Аккерман грозно взглянул на меня. Вот и пришёл час расплаты. – Да почему же ты всегда так поступаешь!? Когда ты начнёшь вести себя серьёзней!? – шипел Леви, выплёвуя воду. – А ты не думаешь, что скучать будешь по моим безрассудным действиям? – я шепнула почти в самые губы. Капитан на мгновение отвлёкся и уже не выглядел таким злым, строгий взгляд сменился на тёплый, а на лице вовсе появилась улыбка. – Может быть и бу… – периферическим зрением он заметил как ребята пялились на нас. – Эй, вы чего смотрите? Вам, что нечем заняться? Кто костёр будет разводить? – вдруг Аккерман перевёл взгляд на Жана. – А почему сразу я? – возразил Кирштайн. – Мне всё равно, кто будет этим заниматься, но чтобы, когда я пришёл, вода уже кипела. А теперь прочь! Солдаты ушли выполнять приказ, а Леви вновь перевёл взгляд на меня. Мокрые волосы облепляющие его лицо, совсем не давали воспринимать его слова всерьёз. – Ханджи, я просто хочу, чтобы ты перестала себя вести, как подросток. – Ладно-Ладно, я постараюсь. Если на этом всё, нам нужно идти. – Погоди. Я могу тебя поцеловать? – Спрашиваешь?

***

Эх море, оно оставило столько хороших воспоминаний. Но к сожалению, это были последние разы, когда я смотрела на Аккермана и не о чём не беспокоились, смотрела на него и фантазировала о счастливой спокойной жизни. Быть может мы однажды уйдём в отставку, купим где-нибудь домик, и будем жить, как самые обычные люди. Нужно уточнить, что мечты не всегда сбываются. Как бы человек не пытался достигнуть цели, иногда в этом мире они являются недосягаемые. С того дня как мы побывали в подвале Гриши Йегера всё перевернулось вверх дном, и сложно было теперь сказать против кого мы вообще воюем. Всё, что казалось бесспорным, было поставлено под сомнения. Началась череда не самых лучших событий, одним из самых ужасных, было когда Эрен решил нас покинуть, завещая довериться Зику. Я вновь не знала, что делать. Военная полиция, лишь ждала от меня предложений, ведь сами не понимали как поступать. Этот груз под названием "ответственность", стал давить на меня с новой силой. Потом, этот погром в гетто, которое нам пришлось устроить, снова эти загадки от Йегеров, казалось я сходила с ума. Хотелось пустить всё на самотёк, и стать просто зрителем этого хаоса. Добил меня тот период, когда Аккерману пришлось уйти в лес с Зиком, на неограниченный срок. – Береги себя. – уже в сотый раз повторяю Леви перед тем как его отпустить. – Я люблю тебя, Ханджи. – тоскливо сказал он приобнимая. – Хей, чего так говоришь, как будто умирать собрался? – Очкастая, давай ты не будешь интерпретировать мои слова, так трагично. Всё будет хорошо. Я иногда буду писать. Так, что хватит хмуриться, как будто на тот свет отправляешь. Я последний раз взглянула в эти бесконечно-серые глаза, на удивление, Леви был всё так же спокоен. Я обняла его так сильно, словно больше и не увижу. Он поцеловал меня в шею, оставляя горячий след. Мне не хотелось чтобы он уходил, но я хорошо знала, что кроме него с поставленной задачей никто не справиться.

***

– Разрешите войти. – послышался голос за дверью. – Входите. В комнату вошёл солдат из отряда Леви. – Я привёз отчёты. Вот. – мне на стол положили два конверта. – Если у вас есть, что передать капитану, я буду ждать за дверью. – Дайте мне сорок минут. Мужчина утвердительно кивнул и вышел из кабинета. В первом письме, ничего особенно. "Зик молчит", "бла бла бла", "всё под контролем." Куда более интереснее был второй конверт. «Привет Ханджи, как я и писал в отчёте, всё хорошо. Долго думал, что можно написать, в голову ничего такого не приходило. Я не люблю разговаривать, уж лучше просто с тобой посидеть в тишине. Помнишь, я сплю около двух часов в сутки, большую часть ночного времени я взираю на небо, оно такое красивое, миллионы звёзд, что его заполняют мне часто напоминают твои глаза, так же сверкают. В общем, ты обязана однажды выделить ночь, чтобы просто полюбоваться этим неописуемым видом. Буду признателен, я уже соскучился.» Чтобы теперь мне ему написать? Что-то такое, что будет греть его душу, даже в самую холодную ночь. Оказалась и я писать письма тоже не умела. Это тебе не отчёт который ты делаешь по определенному шаблону. «Леви, привет. Обязательно как нибудь посмотрим на звёзды вместе. Верю, что скоро всё закончиться, и мы наконец-то обретём покой. Не томи свою душу, пиши что беспокоит, я обязательно отвечу. Будь осторожен, мы все хорошо знаем на что способен Звероподобный. Эрен всё также молчит, и это меня очень сильно беспокоит. Но ты не переживай. Главное не переставай верить в лучшее. Я мечтаю о ночном рандеву, желательно где-то на равнине, чтобы наш путь освещала луна. Пообещай, что когда вернёшься мы обязательно выделяем время для этого. Представь, что я вновь крепко тебя обняла.» Неделя шла за неделей. Письма не спасали, лишь ухудшали моё и без того подавленное состояние. Народ просил отпустить им Йегера, но они совсем не ведают, что творят. Я словно чувствовала, мой час пришёл. Все эти события происходили очень быстро, что я не успевала их переварить. Казалось это конец, но нет, это было только начало ужаса, который ждал нас впереди. И судьба словно заговорила ко мне: «Эй, Ханджи, кажется у тебя мало проблем.» Она явно подумала, что мне не хватает Флока и других приспешников Эрена. На улице сильный ливень, а меня потащили искать Зика. Что же там случилось? На дороге были обломки повозки, в стороне неизвестный титан, мой взор упал на кусты, кажется там кто-то был. Это Леви. В сию же секунду, все мои надежды на лучшую жизнь растворились, вера в то, что будет всё хорошо исчерпалась. Только бы он был жив. – Ты живой!? – шепчу сама себе, проверяя пульс. – Леви. – с отчаянием и скорбью проговариваю его имя. Один из солдат предложил сделать контрольный выстрел, наверняка так сказать. – Он мёртв. – констатирую, чтобы те оставили его в покое. – Прямо перед ним рвануло громовое копьё. – я еле держу его голову дрожащими руками, молю его потерпеть. – Во время тренировки мне доводилось такое видеть, помимо внешних ран, его внутренности тоже всмятку, это мгновенная смерть. – Я тоже могу замерить пульс, поэтому посторонитесь. – возражает Флок. Вдруг все солдаты обратили внимание на испаряющегося титана. Прижав со всей силы к себе Аккермана я прыгнула в реку. Нас понесло течение, крики людей приглушились, как только в уши попала вода. Вынырнув, чтобы набрать воздуха, снова послышался свист от пуль. Я вновь нырнула. Кроме собственного сердцебиения переполненного страхом и ужасом, я ничего не слышала. Мне хотелось остановиться и разрыдаться, пересидеть где-то это, скрыться от всего плохого, что стало со мной происходить. Воздух в лёгких стал кончаться, а сил всплыть на поверхность не было. С каждым неудачным рывком, я ощущала невыносимую боль. Последняя попытка. Мне показалось, что я оттолкнулась от самого дна. Чудо или обычная случайность, я не знаю, но мои лёгкие вновь наполнились кислородом. Выбравшись на берег, я пыталась отдышаться и прийти в себя. Перед глазами сырая земля и ничего больше, резко взглянув на рядом лежащего Леви, я рванула к нему, прижалась в надежде услышать стук сердца. Но что дыхания, что заветных постукивание с левой стороны почти не было. Скорее всего он наглотался воды. – Погоди, Леви. Я спасу тебя. – сама же себе говорю, чтобы держать себя в руках и не истерить. Он был не особо высокого роста, да и весил как для мужчины не много, но в этот момент он был словно мешок картошки – тяжёлый. – Давай же Аккерман! – кричу ему, пытаясь пальцами вызвать рвотный рефлекс. Ноль реакции. Я встала на одно колено, положила его животом на своё бедро и осторожно надавливала ему на спину. – Молодец, ну же давай. – с его рта пошла вода, и для меня это была уже первая победа. Я снова прижалась к его груди, дыхания нет, а сердце словно делает последние удары. Подложив, ему свёрнутый плащ, под голову, я принялась делать искусственное дыхание. Лицо всё изранено обломками громового копья, даже не знаю за, что хвататься. Закрыв ему нос и набрав полную грудь воздуха, я обхватила губами его рот и выдохнула содержимое своих лёгких, заполнив его дыхательные пути. – Нет, нет. – в истерике повторяла, не услышав стуков сердца. – Аккерман, не смей покидать меня! – из последних сил, я надавливала на грудь. – Раз… два… три… – и вновь искусственное дыхание, и так по кругу, несколько раз. Вдруг грудная клетка мужчины стала медленно подыматься и опускаться. Он жив, он дышит, и его сердце снова бьётся, большего в данную минуту, мне и не нужно было. – Молодец, Леви. Ты справился. Прошу потерпи ещё чуть чуть. С собой у меня ничего не было. Я приняла решение возвращаться в ранее местонахождение отряда. Да я знаю идти предстоит долго, но выбора другого не было. Кое-как привязав к себе Аккермана, я отправилась в нужному пункту назначения. Там обязательно должны быть медикаменты, я сама настаивала, чтобы ребята взяли их на миссию. Если повезёт, смогу найти оружие и лошадей. Спустя три часа, я добралась к лагерю. Почти всё было разрушено и скорее всего титанами, теперь было ясно, что сталось с отрядом Леви. Зик заранее всё продумал. Мне много чего было нужно, но хоть бы баночка спирта и бинты. На глаза попались три целых ящика и вновь чудо. Там были медикаменты, не просто препараты для обеззараживания, а множество мазей и даже нити для накладывания швов. Обойдя весь участок удалось найти ружьё, и четырёх лошадей, мне была нужна лишь одна, остальных троих я отпустила. Пускай хоть они убегут от этого хаоса и не видят, что творит существа названные венцом творения. Теперь передвигаться было куда легче. Добравшись верхом к тому месту где мы с Йегеристами нашли Леви, я подобрала те самые обломки повозки, в надежде, что-нибудь с них смастерить. По пути встретив солдата, я хорошо знала, что нужно было делать, вот только как сложно навести оружие на ни в чём не повинного человека. Выстрел, и парень позже названный Оливером, мёртвый лежит в траве. – Оливер, что с тобой? – подбегает другой солдат. Выстрел. Теперь они оба на том свете. По щеке катится слеза. Что же я делаю? Неужели это всё ради Леви? Нет-нет, это всё ради человечества, не так ли? Я аккуратно достаю обломки с его лица, после умываю от крови и грязи, обрабатываю спиртом, глубокие порезы зашиваю, всё смазываю мазью которая вроде как, не даёт воспалиться ране. Пальцами прохожусь, по каждой косточке, чтобы удостовериться в их целости. Вроде бы всё в порядке. Нежно прикоснувшись губами к его лбу, я ощущаю слабое дыхание на своём подбородке. Как же мне хочется разделить его страдания, чтобы он не проходил это всё в одиночку. – Мне нужно отдохнуть, хотя бы часик. – от бессилия, я просто повалилась на пол рядом с Аккерманом, не успев о чём либо подумать. Я поспала около двух часов. Леви всё так же лежал без сознания. Скажу и никто не поверит, если глазами своими не увидит, что сильнейший воин человечества был настолько слаб.

***

Когда капитан очнулся, буквально в туже минуту мы услышали обращение Эрена к народу Имир. Уничтожение всего мира за пределами Парадиза, это последнее, на что мы рассчитывали. Несмотря на безысходность, я и Леви твёрдо приняли решение идти и спасать это человечество. – Тебе хотелось ночного рандеву. – вдруг с какой-то насмешкой сказал Аккерман, когда мы бродили по лесу и перед нашими глазами раскрывался вид на небо. – Тебе сейчас смешно? – в моем голосе слышно было раздражения. – Ни грамма. Я скучаю по твоему вечно весёлому поведению. Должен признать, что даже в самую сложную минуту, оно придавало уверенности. – он говорил очень тихо и медленно, наверное ему и разговор давался сложно. – Леви, я очень сильно устала. – остановив лошадь, я взглянула на него. – Знаешь, мне ведь порой так сложно было улыбаться, когда вокруг мертвые тела, когда со всего отряда возвращалось пять человек. Сложно было, но я пыталась не сдаваться. В какой-то момент, я устала надеяться на лучшее. Никаких сдвигов не было, только потерь стало больше и осуждений со стороны гражданских. Разведкорпус превратился в легион самоубийц-халявщиков. По крайней мере нас так называли. В нас перестали верить. Гарнизон и Военная полиция, насмехались и говорили, что мы скоро вымрем. Но встреча с тобой, всё изменила и заставила поверить, что именно наше поколение положит конец титанам. Я поверила в настоящую любовь, поверила, что она может всё изменить, это всё было лишь из-за тебя. Я до сих пор храню в своих воспоминаниях время проведённое с тобой. Нам было так хорошо, но я совсем забыла, что бесплатным бывает только сыр в мышеловке. Майк, Моблит, Эрвин и остальные ребята, они все стали платой. Платой, за несколько недель, головокружащего чувства влюбленности, мимолётной эйфории. Словно алкоголь, который на время даёт забыть реальность. Бабочки в животе, оказались лишь напоминанием, белая полоса когда-нибудь кончается. – Разве для тебя это осталось просто влюблённостью? – не выдавая никаких эмоций спросил Аккерман. – Если бы. – Хорошо. Тогда задам другой вопрос. Сожалеешь ли ты о том, что между нами было и видимо дальше происходит? – Нет! Нет! Просто я устала совершать ошибки. Был бы вместо меня Эрвин, он просчитал бы всё заранее, и не дал этому случиться. Мне нужен отдых. Взгляд Леви в миг стал встревоженным. Словно увидел рядом со мной саму смерть. Такую старую и дряхлую, уставшую бродить за мной в попытке подловить на слове и погубить. – Хватит, этих бесполезных разговоров. Нам нужно идти. – запрыгнув на лошадь, я повела её сквозь густую чащу леса, пытаясь выйти на открытую местность. Ощущения были, словно долгая история подходила к концу и не самому хорошему. Наверное так и должно быть, лучше так, чем выдумывать фантастически-счастливый финал, где ниоткуда появляется избранный вселенной герой и всех спасает. В реальности будущее лишь в наших руках. Кто-то умрёт раньше, кто-то позже, неважно. Через сто лет нас никто не вспомнит, мы все окажемся в списках забытых героев. На Парадизе, так вообще – предателями. Но если думать о славе, то и смысла бороться нету. Не знаю, что сейчас меня толкает идти вперёд. Возможно вера в то, что кому-то будет лучше, если я сейчас, как следует постараюсь.

***

– Я привела вас всех сюда. Я убивала своих товарищей ради этого. Я беру всю ответственность на себя. – вот сейчас всё и закончится. Я отдаю разведкорпус в руки Армина, он единственный кто может справиться с этой ответственностью. Его светлая голова вероятно до сих пор мечтает увидеть очередное чудо света, так пускай он поработает ради этого. – Эй, четырёхглазая. – ко мне подходит Леви, в глазах тоска, видимо он знает, чем всё закончится. – Знаешь, Леви… Думаю, что… Моё время пришло. Я хочу уйти красиво. Позволь мне пожалуйста. – я последний раз пытаюсь натянуть улыбку, она ведь ему так нравилась. Он прищуривает, неприкрытый бинтами глаз, наверное, чтобы не дать волю слезам. – Посвяти… Своё сердце. – Ха-ха! Никогда не слышала этого от тебя. – я понимаю, почему большего он не смог сказать, почему не притянул к себе и почему в последний раз не коснулся моих губ. Потому что все эти нежности, оставляют глубокие раны на душе, осознавая, что больше этого не будет. Я взлетаю в сторону титанов. А ведь они и вправду потрясающие, хоть и жестокие, прямо как люди. Теперь я поняла, каково это, когда за секунду до смерти жизнь перед глазами проносится. Жалко, только что не в состоянии ничего изменить, стереть ошибки и заново написать историю. Леви, прости меня, я знаю с моей стороны это эгоистично оставлять тебя одного в этом хаосе, но ты как никто должен меня понять. Я хочу попросить об одном. Не пытайся меня забыть от отчаяния, а я в свою очередь обещаю всегда быть рядом и приглядывать за тобой. Наша любовь была больше чем ночи в одной постели, больше чем объятия и страстные поцелуи. Плохо освещённая комната, тишина, мы с тобой сидим на диване, ты читаешь свои отчёты, а я свои, и нам большего не нужно. Наверное именно в такие моменты мы были близки как никогда.

***

Прошло три года с тех пор, как всё закончилось. Я пытаюсь жить заново, но часть меня всё равно осталось в прошлом. Кто-то говорит, начни жизнь с нового листа. Я переворачиваю страницы, вырываю исписанные бумажки, и ничего. Блокнот просто тоньше станет. Прошлое останется даже на пепле сгоревших страниц. Его не стереть и не растворить в кислоте, она навсегда въедается в нашей памяти. Ханджи держит свое обещание, она никогда не оставляет меня. Я часто ощущаю её взгляд на себе, в лицах прохожих нахожу знакомые черты. В кромешной тьме, уже почти заснув, я замечаю силуэт за рабочим столом. Кажется, вот сейчас родная мне женщина зажжёт свечу, и всю ночь будет писать отчёты, иногда переводя на меня взгляд, проверяя не сплю ли я. А когда первые солнечные лучи начнут освещать комнату, она затушит искусственный источник света, снимет сапоги, пихнёт меня и ляжет рядом, запуская руки под мою рубашку в попытке прижаться как можно сильнее. Но, я всё равно скучаю. Мне не хватает ее долгих и бессмысленных разговоров о титанах. Её безумного поведения, словно она уже приняла на грудь не дожидаясь вечера. Искр в глазах и звонкого смеха. Я стал спать немного больше, наверно из-за того, что мне впервые начали сниться сны, порой такие реалистичные, что хочется в них остаться навсегда. Я в поле, надо мною чистое небо, жаркое солнце и много-много птиц. Ханджи совсем незаметно подходит со спины, касается ключиц, по телу пробегают мурашки, а в жилах застывает кровь, она слегка наклоняется и шепчет: – Я Всегда буду рядом. – её руки сползают ниже, обхватывая мою шею. – Слышишь? – задаёт вопрос и аккуратно целует в висок. – Слышу. – отвечаю ей и резко просыпаюсь. – Капитан, всё хорошо? – спрашивает Габи заметив на моём лице лёгких испуг. – Да, просто сон приснился. Мы сидим в беседке, где-то за городом. Сейчас летние каникулы, поэтому эти шебутные подростки развлекают меня. Они выросли у меня на глазах из-за чего где-то в глубине моей истерзанной души прорываются отцовские чувства, так и хочется ворчать, мол: «как же они быстро повзрослели». Тоже я испытывал к ребятам из 104-го. Хилые мальчуганы в миг превратились в крепких мужчин, а девчонки, что ничуть не отличались от парней, превратились в не менее сильных девушек, и не смотря на род их деятельности, они не теряли свою женственность. Пускай мои методы воспитания были достаточно грубые, я каждому из них желал добра. Они расцвели как цветы, а садовником, что их сорвал и унёс от меня, оказался жестокий мир. Я не ищу смерти и не жду её с распростёртыми руками. Думаю Ханджи не понравилось бы, если б моя душа осталась рядом с её растоптанных телом. Время полежать в земле у каждого будет, а вот жизнь одна, умереть ради товарищей я готов был, но сейчас из-за тоски – нет уж. Я пытаюсь не унывать, не плакать, и не сожалеть о принятых мною решений. Я иду вперёд. Проживаю эту жизнь за всех, за мой отряд, за Фарлана и Изабель, за Майка, Эрвина, и за тебя Ханджи. Что же ещё сказать? Люблю я тебя Ханджи Зоэ, и наверное больше так никого не полюблю, ты изменила мой мир, придала ему цвета и расширила его. Показала, что не все такие, как я себе представлял. Этот мир жесток, и всё же так прекрасен. Пускай нам не удалось на этой земле прожить достаточно счастливую жизнь, я верю, что наши души встретятся на том свете. Мы славно отдохнём, а после на тех самых крыльях свободы улетим в вечность.