Любимый младший братишка

Макар ненавидел косячить вместе с Виктором. Одно дело, когда ты набедокурил сам, отец провёл традиционную воспитательную беседу и отпустил "думать о своём поведении" в комнату, предварительно уточнив, что ужин его сегодня не ждёт. И совсем другое, когда Макар невольно втягивал в это маленького Вика. Конечно, часто тот сам лез, будучи очень любопытным, но Макар все равно жалел его. Слушать детские крики было невыносимо, но папа никогда не отказывался от своих проверенных на старшем сыне методов. Вот и сейчас, стоя на пару с братом перед хмурым отцом, Макар чувствовал, как что-то неприятно сжимается внутри. Вик выглядел совершенно беззащитно, стоя с покрасневшим личиком и влажными от слез глазами, и старший брат решил взять всю вину на себя. – Чья была идея пойти на озеро? Вам было сказано сегодня сидеть дома, так как по прогнозу обещали грозу. – Моя, пап. Я и Виктора подговорил, он вначале не хотел идти. Я его шантажировал, – откровенно привирал Макар, надеявшийся, что у мелочи хватит мозгов промолчать. На самом деле все было немного не так: стоило им выйти во двор, как Вик закапризничал и стал проситься на пляж. Сколько бы Макар не пытался его переубедить, ведь, если они ослушаются, отец и мама рассердятся, мальчик все равно продолжал просить его. И Макар сдался. – Макар, – вздохнул отец, окидывая старшего отпрыска разочарованным взглядом. – Не ожидал от тебя такого. Ты знаешь, почему в грозу купаться нельзя? – Папа, папа! Все было не так! – вмешался Вик с виноватым выражением лица. – Я уговорил Макара сходить со мной на озеро, хотя знал, что ты не разрешишь. Младший брат закончил говорить и опустил взгляд в пол, шмыгая носом от вновь появившихся слез. А Макар едва сдержал обречённый вздох: все же было так прекрасно, и зачем Виктор только влез. Слова о том, что они вообще-то не собирались купаться, а если бы началась гроза, то сразу бы пошли домой, застряли в горле. – Это правда? – обратился мужчина к Макару, не спуская с него внимательного взгляда и не оставляя ни малейшего шанса соврать. – Да, – совсем тихо выдохнул он. – Ещё и лжешь мне, – подвёл итог отец, по взгляду которого было ясно, что взбучки им обоим не избежать. Макар кинул короткий взгляд на всхлипывающего Виктора. Нет, он не может так просто сдаться. – Виктор, иди сюда. – Нет! Пап, это я виноват, не наказывай Вика. Я ведь должен быть следить за ним, а вместо этого повёлся на уговоры. Он совершил глупость под моей опекой, разве нет? Значит, я должен отвечать. – У него есть своя голова на плечах, – непреклонно покачал головой мужчина. – Виктор, снимай шорты. Макар - в угол. – Но пап! – попытался возразить старший, ощущая себя ужасно, ведь от его мнения и решения здесь ничего не зависело. Вик тем временем снял с себя шорты и стоял, низко опустив голову, готовясь к неминуемому наказанию. – Он ведь ребёнок! – Хватит, Макар. Чем дольше ты пытаешься оспорить мое решение, тем больше шлепков получит твой брат. Макар едва удержал себя от язвительного комментария, ощущая злость от безысходности. Отец уже давно заметил, как старший сын печется о Викторе, и беззастенчиво этим манипулировал, чтобы добиваться от Макара послушания. Скотина, – промелькнуло у парня в голове, когда он вынужденно послушался. – Ладно я, а Вик ему что сделал? Ах да, как я мог забыть, это же «воспитание». Пару мгновений, во время которых Макар старался подготовиться морально, стояла тишина, нарушаемая лишь негромкими шорохами. Оттого звук шлепка показался парню чересчур громким. Он напряг спину и сжал кулаки, злясь на себя за бесхребетность. Если бы отец хоть немного прислушивался к нему... Первые пять ударов Виктор лежал молча, а потом по комнате стали раздаваться его вскрики и стоны. Макар бессильно пинал ногой стену, желая, чтобы отец поскорее закончил. Его сердце разрывалось от этих звуков, ощущение подступающих слез никуда не уходило. Старший жалел Вика, не понимая, почему до отца никак не дойдёт, что своими наказаниями он не делал лучше. А потом все стало ещё хуже. Виктор стал плакать, неразборчиво умоляя мужчину остановиться. Макар постарался абстрагироваться от происходящего, но безуспешно. – Достаточно! – воскликнул он, стоило Вику зарыдать с новой силой, когда отец спустил с него трусы. Макар обернулся, осознавая, что лучше бы он этого не делал. Разложенный на коленях Вик, виляющий ярко-розовый задом, вызывал в нем острое желание врезать отцу. Когда же он уймется? – Макар, я не спрашивал твоего мнения. Отвернись, – хмуро бросил родитель. Он не терпел своеволия и старался воспитывать детей в строгости, но Макар, кажется, на его дисциплину вообще никак не реагировал. – Пап, Виктор уже все понял, – убеждённо продолжил гнуть свою линию старший сын. – Макар! – прикрикнул отец, со злостью шлепая взвизгнувшего Вика. Макар ссутулился и отвернулся к стене, ощущая, как дрожат руки от бессильной злости на отца. Следующие десять ударов Виктор вскрикивал особо звонко, скорее всего от увеличившейся силы. Ладонь отца раз за разом впечатывалась в беззащитную плоть, посылая по комнате оглушительно звонкие хлопки. Макар стоял ко всему происходящему спиной и едва дышал, молясь всем Богам, чтобы это "наказание" поскорее закончилось. – Я надеюсь, ты усвоил урок, Виктор, – строго произнес родитель. – Ты должен слушаться всегда, сын. И не подбивать Макара на сомнительные авантюры, если уверен, что мне эта идея не понравится. Макар мысленно хмыкнул, и тревога за Вика немного отпустила, хотя желание оказаться рядом и успокоить никуда не делось. Отец серьёзно думал, что младший перестанет шалить? Наивный. – Макар, иди сюда, – подозвал отец Макара, который, резко обернувшись, сразу же кинул быстрый взгляд на брата. Виктор стоял, размазывая слезы и сопли по лицу, и выглядел при этом очень расстроенным. – Виктор – свободен. Спорить Макар не стал, радуясь тому, что младший брат не увидит его наказания. С ним отец вряд ли будет снисходительным и возьмёт ремень. Перед самой поркой подросток немного трусил, однако это повторялось уже не в первый, и не во второй раз. Переживёт как-нибудь. Собственная порка словно прошла мимо. Нет, ремень жалил очень больно, но практически все эмоции закончились ещё во время наказания Вика. Кожаная полоска впечатывалась в его оголённый зад, и Макар время от времени невольно вскрикивал, тут же прикусывая кулак. Не хватало еще, чтобы мелкий из соседней комнаты услышал. Отец ничего не говорил, кажется. А если и говорил, то подросток не запомнил. Боль была все такой же пробирающей и резкой, поднимаясь с колена отца, Макар осторожно вытирал пальцем набежавшие слезы. – Никакой лжи больше, сын? – строго спросил родитель. Макар знал, что чем быстрее закончится этот спектакль, тем скорее он окажется рядом с Виком, который наверняка уже весь издергался в ожидании. – Да, пап, – деланно покорно кивнул он. – Твоя задача - следить за младшим братом. В следующий раз, если ты не убережешь его от глупостей, порка будет в разы суровее. – Я все понял, пап, – ответил Макар, не поднимая головы. Мысль о порке до сих пор заставляла его внутренне вздрагивать, и этот факт раздражал. Отец не должен иметь на него инструменты давления. – Свободен. Стоило прозвучать разрешению, и Макара словно ветром сдуло из комнаты. Он торопился к Вику, а ещё не хотел проводить с отцом ни минуты дополнительного времени. Идти было неприятно, раздражённую кожу щипало от соприкосновения с бельём, но эта боль была уже практически привычной. Добравшись до комнаты за минуту, если не меньше, Макар распахнул приоткрытую дверь в их с братом комнату. Стоило подростку это сделать, как на него тут же налетел Вик с криками: – Макар! Ты пришёл! – радостно воскликнул он, повиснув на чужой шее, как обезьянка. Макар, едва успевший подхватить его под бедра, прикрыл за собой дверь и устроился вместе с Виктором на первом этаже двухъярусной кровати. – Конечно, а почему я должен был не прийти? – спросил Макар, постаравшись скривить лицо от боли как можно менее заметно, но куда тут. Виктор сидел прямо перед его лицом и улавливал каждую эмоцию, успев соскучиться по брату за такой короткий срок. – Ну... Ты ведь спорил с папой. Не зли его больше, пожалуйста, – попросил мальчик с умоляющим выражением лица. Макар вздохнул. – Малыш, в детстве папа был очень суровым со мной, считал "проблемным" ребёнком, так как я не желал слушаться его во всём и имел собственное мнение. Я не могу не заступаться за тебя, ты ведь мой любимый младший братишка. Такого детства, какое было у меня, я не желаю никому, а уж тем более тебе. – Но ведь папа все равно не слушает, а тебе бо-бо потом, – расстроенно возразил Виктор. – Пока я перетягиваю внимание на себя, к тебе отец меньше придирается. А он может, поверь. Ты на моём фоне - идеальный ребёнок, за которым не уследил ужасный старший брат. А значит меньше нуждаешься в дрессировке. – Тебя папа наказывал строже? – тихонько спросил Вик, словно их кто-то мог подслушать. – В твоём возрасте я уже познакомился с ремнём, – ответил Макар с тяжёлым вздохом. – Но это не так важно. Вик, если я беру слово и прикрываю тебя, то не нужно рушить мою легенду. Так становится хуже всем. – Но ведь правда лучше лжи, ты сам говорил. – Не в том случае, когда при раскрытии лжи нам обоим прилетает люлей, – усмехнулся старший, потрепав Виктора по волосам. – Это будет наша с тобой маленькая тайна, хорошо? – таинственным голосом произнёс Макар, надеясь, что в следующий раз мелкий все-таки промолчит. А он сам попытается уберечь их от неприятностей. – Да! – охотно согласился Виктор, но осёкся и уточнил. – Тебе ведь не будет сильно больно из-за меня? – Нет, малыш. Все в порядке, почти не больно, – ответил Макар, значительно приуменьшив свои ощущения от сиденья всем своим весом на болящей заднице.– Но давай договоримся, что если я прошу тебя что-то сделать или говорю нет, то ты слушаешься, ладно? Мелкий посмотрел на Макара грустным взглядом и закивал. – Вот и хорошо. А у тебя все хорошо, Вик? – Болит, – жалостливо протянул мальчик и, состроив брови домиком, поерзал в объятиях Макара. – Хочешь, помажем? Полегче станет, – подросток растрепал Виктору и без того не желавшие ровно лежать волосы. – Нет! Себе помажь! – заявил мальчик, тыкая Макару пальцем в плечо, показывая всю серьёзность своих слов. Старший пожал плечами и ласково погладил Вика по плечам, раздумывая, как отец может так поступать с этим ангелочком. – Да все хорошо, говорю же, – попытался отмазаться Макар. – Не ври! Папа тебя ремне.. Ой! – Виктор закрыл личико руками, когда понял, что проговорился. – Подслушиваешь? – строго, насколько это было вообще возможно, произнёс старший брат, хотя на самом деле совсем не злился. Детское любопытство, что уж тут. Но лицо держать надо, иначе Вик совсем распоясается. – Прости-и-и. Не ругайся только, я больше не буду! – искренне уверил Макара мальчик, несколько раз кивая в подтверждение своих слов. – Ладно, Вик. Только больше не подслушивай. Нужно уважать частную жизнь других людей. – сказал Макар, и Виктор тут же кивнул, давая понять, что все понял. – Умничка. Макар знал, что никогда не сможет понять и простить отца. И если отношение родителя к старшему сыну можно как-то оправдать, всё-таки Макар был далеко не ангелом, то другое дело - Виктор. Этот тихий, временами активный ребёнок был практически идеальным, хотя, как и все дети, иногда не слушался. Макар лежал с Виком на постели, пока тот смотрел мультики на телефоне, ласково поглаживая его по волосам. Старший безумно любил своего брата и знал, что сделает все возможное, чтобы хоть как-то облегчить участь Виктора. Даже если для этого придётся жертвовать собственной шкурой. По-другому и быть не может.