где-то посреди ночи

Ёнджун ненавидел работать до ночи, но приходилось. Денег ему всегда не хватало. От матери он съехал ещё в восемнадцать, когда в университет поступил — в общежитие перебрался, а отучившись, пошёл работать абсолютно не по той профессии, которую выбрал, и снял однокомнатную маленькую квартиру, очень далеко от места работы в центре. Парень не блистал хорошими результатами в университете, и решил, что профессия юриста абсолютно не его стезя. Он пошёл в бариста. Это, казалось, было куда проще. Но только казалось. Он, откровенно говоря, ненавидел людей, хоть и никогда этого не показывал. Но… Ёнджун перенёс в этой жизни столько дерьма, что грубые люди — подарок судьбы. На такси приходилось потратиться. Автобусы в такое время уже не ходили, а метро было закрыто. Чхве добирался до своей квартиры из центра, и некоторые таксисты уже говорили ему «привет, Джун», вместо стандартного «здравствуйте, пятый перекрёсток, едем». И Ёнджун всегда ставил высокие оценки этим славным парням. Улица встречает его тишиной и запахом сырости. Два часа назад по городу прошёл ливень. Он вываливается из машины, кинув привычное «спасибо, до свидания», и направляется к подъезду своего дома, слыша, как машина отъезжает. Ключи находятся не сразу, и он тихо выругивается, в итоге роняя связку ключей из-за пакетов с продуктами в руках. Сегодня он получил зарплату, и решил закупиться едой, пока деньги не были потрачены на коммуналку. И стоило ему только собравшись нагнуться за ними, как кто-то подходит, и делает это за него, протягивая руку со связкой ключей вперёд. — Спа… — Ёнджун поднимает взгляд на человека, что помог ему, и слегка запинается в словах, — сибо… Тэхен? — Привет, — парень улыбается ему, когда Ёнджун всё же забирает ключи. Воспоминания трёхлетней давности окутывают Ёнджуна с головой, и заставляют вспомнить абсолютно всё, что между ними было. А было многое. Они познакомились, когда Чхве Ёнджуну было двадцать лет, а Кан Тэхену семнадцать. Первый курс радостно ждал Ёнджуна, в то время, как Тэхен лишь посещал подготовительные, учась в выпускном классе старшей школы. Младшему в тот день не повезло оказаться на тротуаре, где его с ног до головы обрызгала из лужи проезжающая мимо машина, а у Ёнджуна в раздевалке была спортивная форма, что Кану оказалась чуть-чуть великовата. Так и сошлись. Их отношения из обычных дружеских быстро перетекли в романтические. Старший никогда за словом в карман не лез, поэтому почувствовав что-то большее, чем просто привязанность, сообщил об этом парню, на что Кан ответил взаимностью. И никто, в том числе и брат Тэхена — Бомгю, в их любовь не верил. «Возможно, не зря» — думал Ёнджун, потому что парни расстались по абсолютно идиотской причине спустя год счастливых, как Чхве казалось, отношений. — Что ты тут делаешь? — вместо такого нужного сейчас «привет», он отвечает совершенно не дружелюбно. — Не рад видеть меня? — грустно улыбается Кан, засовывая руки в привычные для него свободные джинсы чёрного цвета. — А я рад, что встретил тебя. Ёнджун только сейчас замечает, как сильно Кан изменился за три года разлуки. Он подрос, подкачался, перекрасил волосы из привычного чёрного в пастельно-розовый и зарастил проколы в ушах. Их у него раньше было аж четыре. — Три года прошло, — тихо говорит старший, всё-таки открывая дверь в подъезд. — Проходи, чего на улице разговаривать. На это Тэхен лишь кивает, и заходит за Ёнджуном. Они молча поднимаются на второй этаж, где находилась квартира Ёнджуна, и оказавшись внутри, тишина наконец-то нарушается тихим, но радостным мяуканьем. — Хобак! — радостно восклицает Тэхен, когда серая мордашка выглядывает из темноты открытой комнаты. — Ты не отдал его? Я думал, что… — Что я избавился от всего, что напоминало о тебе? — перебив, дополняет Чхве, усмехаясь. — Хобак не был виноват в том, что мы расстались. Тэхен не находит ответа. Старший приглашает парня на кухню, и предлагает чай, заранее зная, что Кан его не захочет. Он знал Тэхена как свои пять пальцев. Хотя, наверное, даже свои пальцы он знал не настолько хорошо. Совершенно забыв разобрать пакеты с продуктами, парень делает какао. Ёнджун не пил его, но зачем-то покупал каждый раз, как у прошлой упаковки истекал срок годности. — Хобак помнит меня? — Тэхен удивляется, когда кот, помяукав возле Ёнджуна, прыгает к младшему на колени. — Ты забирал его из приюта, — пожимает Ёнджун плечами. — Тем более, у них память куда лучше, чем ты думаешь. — Знаешь… — Тэхен, поглаживая кота за ушком, грустно улыбается, и переводит взгляд на чашку с какао. — Я после нашего расставания больше никого к себе не подпускал… Тебя забыть не мог… — К чему это? — не понимает Ёнджун, хотя внутри него медленно загорается огонь. Он скучал. Он до боли в сердце скучал по младшему. По их совместным походам в кино, по их совместным парам в универе, по ночным прогулкам за руку, по объятиям. Он скучал по теплу и той любви, которая у них была. Они вместе ходили на озеро, вместе были в скейт парке, вместе проводили ночи, а после окончания Тэхеном университета планировали съехаться. Ёнджун любил его до дрожи. Он относился к Тэхену как к хрустальной вазе. Он берёг его от всего, что угрожало младшему. Он сцеловывал его слёзы, когда было особенно плохо, он был рядом, когда мать Тэхена покинула этот мир, он был для Тэхена самым дорогим, как и Тэхен был самым дорогими для него. — Почему ты ушёл? — пытаясь не показывать все свои чувства, Ёнджун избегает смотреть в его глаза. — Почему ты ничего не объяснил, почему просто собрал вещи, и ушёл? Что я сделал не так? — Ты всё делал так, — спокойно отвечает Кан. — Абсолютно всё, Джу. Когда Тэхен назвал его этим прозвищем, невольно захотелось разреветься. Он называл его «Джу» в слишком личных и интимных моментах. В моменты панических атак, в моменты переполняющих его эмоций, в постели, когда им было особенно хорошо. Но сейчас… На лице Тэхена была еле заметная улыбка, и на Ёнджуна смотрели грустные глаза. Стеклянные совсем. — Просто это я не справлялся, — продолжает он, и Хобак решает уйти в этот же момент, оставляя Тэхена на стуле одного. — Я… Мне было тяжело. — Ты мог рассказать мне… — Джу, послушай, — просит, смотря как раньше. — Я ушёл, потому что не хотел подвергать тебя тому, что переживал сам. Ты не знал этого, но я проходил терапию. После смерти мамы мне было… Невыносимо. — Ты никогда мне не говорил… — растерянно произносит Чхве, когда его пальцы начинают тихо постукивать по столу. — Я не хотел ранить тебя. Если бы мы тогда жили вместе… Ты бы сам ушёл от меня, поверь. — Я бы никогда… — Ты ушёл бы, Ёнджун, — твёрдо стоя на своём, парень тяжело вздыхает. — Мне поставили тяжёлую депрессию. Я даже не разбирался в мелочах, просто пил всё, что врач мне прописывал. А когда я поймал первые галлюцинации, тогда и решил уйти. Я сожалею, что так вышло, но я всего-лишь хотел, чтобы ты жил спокойно. Ёнджун правда пытается не сорваться, как тогда, после расставания. Видеть Тэхена спустя три года одиночества и разлуки оказалось слишком тяжело. Даже начало их разговора, которое было вполне себе обычным, причиняло боль. Ёнджун глушил её в себе долгих три года, и вот теперь он просто так пришёл сюда, и говорит о причинах. С чего бы… — Зачем, Тён? Младший вздрагивает, слыша это прозвище в обращении к себе. Оно было равносильно «Джу» от Кана. Интимное, личное, слишком дорогое сердцу. Разбитому, но сердцу. — Зачем ты рассказываешь всё это мне? Почему? Почему спустя три года ты решил мне всё объяснить? — он уже не пытается сдерживать слёзы. — Потому что мне стало легче, — вопреки состоянию старшего, парень улыбается. — Я никогда не переставал любить тебя, и просто хочу, чтобы ты это знал. Не держи на меня зла, так было нужно. — Тён, я никогда не злился… И не винил тебя… Ты же прекрасно знаешь, что я тоже. Что я тоже не переставал любить тебя…— парень сжимает ладони в кулаки, и судорожно рукавом вытирает слёзы. — Мне жаль… — несмотря на всё, что случилось сейчас, Кан продолжал держать эту непонятную Ёнджуну эмоцию. — Тён… — перебивает его громкая мелодия телефона, что лежал перед ним на столе. Он смотрит на Тэхена, молчит, но слышит тихое «ответь», и вздохнув, дает это, даже несмотря на своё дерьмовое состояние. Ёнджун выходит из кухни в коридор, и прикрывает за собой дверь. Звонивший оказывается для Ёнджуна достаточно неожиданным. — Ёнджун? Привет, — голос на том конце звучит зажато и тихо. — Привет… Эм… Чем могу…? — Прости, что звоню так поздно… Не разбудил? — Хэй, Бомгю, прекрати, что случилось? Бомгю был братом Тэхена, который всегда говорил, что у парней ничего общего, и сетовал на то, как они могут встречаться при таких разных характерах. А ещё, был тем, кто очень расстроился, узнав, что ребята расстались. Старшему такое поведение Бомгю всегда казалось дико странным. — Я думаю, что должен сказать тебе… Точнее… — голос на том конце звучит ещё более взволнованно, и волноваться начинает уже сам Ёнджун. — Приходи завтра к нам. — Что? Бомгю, мы не виделись почти три года. С момента как… — Я знаю, — перебивает тот. — Но, я думаю, он бы хотел, чтобы ты тоже пришёл. — Кто? О чём ты, Бомгю? — Тэхен, я о Тэхене. — А… — поджав губы на пару секунд, он продолжает. — В этом нет нужды, на самом деле. Я уже с… — Он умер вчера, Ёнджун. После этих слов старший слышит на том конце тихий всхлип, а собственные ладони слегка потеют. Бомгю всегда травил тупые шутки, но никогда ими не злоупотреблял, тем более, в отношении любимого младшего брата. — Бомгю, что ты говоришь вообще… Я же вот только что… Чхве поворачивается в сторону кухни, и резко открывает дверь, готовясь сказать Кану, что у него брат идиот редкостный, но обнаруживает лишь пустое помещение, и Хобака, который мирно спит на том месте, где пару минут назад сидел Тэхен. Парню становится трудно дышать. У него кружится голова, из-за чего он отшатывается назад, повисая на двери. — Ёнджун? Ёнджун, ты придёшь.? Ему требуется лишь пару секунд, чтобы дать ответ. — Да. Я приду. Я обязательно приду… — Спасибо, — тихо звучит из трубки. — Я думаю, он был бы рад этому. И прости, что сообщил об этом так… — Н-ничего… Когда разговор завершается, Ёнджун судорожно открывает все двери, которые только имеются в его квартире, но никого не находит. На кухне он обнаруживает одну чашку с ненавистным Ёнджуну какао. Целую. Ему кажется, что он сходит с ума. Стеклянные глаза Тэхена всплывают в голове, и Ёнджуна накрывает. Он не спит всю ночь, прижимая Хобака к себе, и пушистый комок успокаивает его, хоть и не на все сто процентов. Тихое мурлыканье живой души убаюкивает его до самого утра.

***

Тучи сгущаются над городом, когда Ёнджун выходит из такси, которое доставило его прямо к тому дому, где раньше он был частым гостем. Бомгю и Тэхен жили раздельно, пока не умерла их мать, и младшему не пришлось переехать к брату. Ёнджун помнил все эти дни в мельчайших подробностях, и был уверен в том, что сам Тэхен их частично забыл. — Привет… Бомгю обнимает его, когда дверь перед старшим открывается. Ёнджун несмело обнимает в ответ, слегка похлопывая друга по плечу. Он молча проходит, молча вешает пальто в шкаф, разувается. В комнате, куда Бомгю приглашает его, никого нет. Только фотография мальчика, которого Ёнджун любил долгое время, и любит до сих пор. Фотография улыбающегося парня с красными волосами, в чёрной рамке. — Что произошло? Не сводя взгляда с фотографии счастливого Тэхена, который теперь улыбался ему только с плоской картинки, спрашивает старший. — Тэхен никогда не называл тебе причину, по которой ушёл, верно? Его состояние ухудшалось после смерти мамы, и продолжать тебе улыбаться он мог только с помощью таблеток, и то не долго, — Бомгю приглашает старшего присесть, и тот соглашается. — Он просил сказать тебе, что это не твоя вина… Он просто перестал справляться. Ёнджуна пробирает дрожь. Именно эти слова он вчера услышал от, казалось бы, вполне живого Тёна. — Его борьба продолжалась три года. А два дня назад… — Суицид? — нагло перебив младшего, Ёнджун спрашивает это слишком спокойно. — Да. — Как? — Снотворное. За пару часов до того, как я нашёл его без сознания, он сказал, что ему стало легче. А когда в больнице врач сообщил мне, что откачать Тэхена не смогли, я понял, почему он это сказал. — Мне жаль. Ёнджун держится из последних сил. Всю оставшуюся жизнь Ёнджун сможет лишь предполагать, что это было тогда, в час ночи, в его квартире. Бомгю, с которым их сблизило общее горе, эту историю он расскажет только на третью годовщину смерти Тэхена, и брат, грустно улыбнувшись, ответит ему: — Он выбрал тебя, желая попрощаться. Эти слова застрянут в его голове на долгие годы. И даже сквозь них, он будет помнить тот разговор с Тёном так чётко, словно он действительно был.