Я выколю себе глаза, чтобы не реветь

Первые лучи солнца всегда приносили в жизнь Саймона частицу чего-то нового и живого. Время от времени, когда парень встречал новый день на крыше, теплое солнце одаряло светлые волосы мягким блеском, а нежно-голубые глаза красиво просвечивались под лучами. Такая погода говорила о многом. В нее особенно хотелось жить и чувствовать себя счастливым. Маркус привел андроидов к свободе, дал веру в лучшее будущее, в конце концов научил их жить и быть живыми. За весь пройденный путь вместе с лидером, блондин вынес одно. Этот девиант стал для него особенным. Что-то в нем было близкое и родное. Всегда при встрече с другом, в груди разгоралось чувство того, что это по-настоящему тот, за кем пойдешь в огонь и в воду. Голубоглазый любил слушать рассуждения своего лидера, когда тот открывался и мог без мешающей официальности рассказывать о своем прошлом. Эти теплые, порой даже душевные разговоры, Саймон хранил в памяти. Светловолосый доверял Маркусу, всегда был готов отдать свою жизнь за него, всегда старался поддерживать и быть рядом в трудные моменты. Разноглазый ценил труд своего друга, эти незаметные, но своеобразные знаки внимания, на которые не всегда удавалось ответить взаимностью. После распада Иерихона, жизнь Саймона перевернулась с ног на голову. Тяжёлый выбор, состоящий из двух развилок путал парня, заставляя выбирать без раздумий. Нужно было принимать решения как жить дальше. Сейчас его никто не поведет за собой, никто не подскажет как идти дальше. Нужно было вливаться в человеческую жизнь. Сомнения тяжелым грузом ложились на плечи андроида, ставя его в безвыходное положение. Саймон боялся идти без опоры, боялся ошибаться и этот страх давил на виски, раскалывая внешнюю оболочку, сопровождая это неприятным шумом в системе. Время никого не жалело. Оно пролетало с язвительной скоростью, забирая с собой раньше участвующих в жизни блондина личностей. Троица, которую раньше объединяла одна общая цель, распалась легче засохшей розы. Джош особо не обговаривая свои планы, свалил в другую страну. Норт обзавелась дорогой квартирой, в которой живет совсем одна. Та же участь настигла и Саймона. Блондин поселился на чердаке пятиэтажного дома. Свои дни парень проводил на пустой крыше, провожая закат в одиночку и встречая рассвет с первыми лучами солнца. Бывший лидер девиантов в свою очередь вернулся в родной дом, который постоянно царил заботой и спокойствием. Светловолосому доводилось там проводить время от времени. Помнятся случаи, когда он вечерами заходил к Манфреду. Передавал ему лекарства и коробочки с чаем. Маркус не меньше Карла был рад встречать старого друга у себя в гостях. Постоянные беседы на различные философские темы, тёплая улыбка художника, ценные цитаты, классическая игра Маркуса на рояле, студия пропитанная запахом сырых красок, шум дождя за окном, это все оставляло отпечаток в памяти блондина, при каждом воспоминании этих моментов вызывающих скучающую, а порой даже тоскующую улыбку. Карл принял его в семью, взял под свое крыло, за что Саймон был бесконечно благодарен. Раньше люди не относились к нему так по-доброму, как этот пожилой мужчина. Человек — такая хрупкая машина... Так легко ломается... Столько усилий, чтоб не угасла жизнь... Момент ухода художника близился с каждым днем и Маркус с Саймоном понимали, с тяжестью осознавая это. Они всеми силами старалась уделять как можно больше времени, любови и заботы Манфреду. Хотелось, чтобы такой человек как Карл, ушел из жизни по-настоящему счастливым. Жизнь пожилого мужчины была не самой легкой. Несмотря на инвалидность, художник всегда был в хорошем положении духа. Ценил то, что ему дала жизнь. Заботливого андроида, который вернулся в родной дом, поддержку и понимание со стороны Саймона. Поднимая разговор о его уходе, Манфред всегда пытался донести, что это неизбежно и нужно это принять, как бы трудно это ни было. Разноглазый зачастую отказывался как-либо поддерживать тему. Ему в особенности было тяжело. Ситуация была сравнима с тем, когда любящий родитель, уходит из жизни своего ребенка. Серьезной проблемой оставалось то, что андроиды не имели ограничения по жизни, они были бессмертными, что усугубляло ситуацию в несколько раз. Саймон тоже не легко переносил подобные темы. Он скорее жизнь отдаст за кого-то, чем потеряет последнее. Блондин привязывался. Эта черта характера была готова смять парня пополам, заставляя желтеть о своем существовании. Ранним утром, приблизительно в 04:27, пришли известия, что великий художник Карл Манфред, ушел из жизни. Теплые лучи приветливого солнца, больше так не радовали блондина, а наоборот, напоминали ему усмехающихся зрителей палатки цирка, в которой клоуном был он сам. Известия до конца открыли глаза парню, переставляя перед собой все тонкости и виды этой жесткой, словно черствый хлеб жизни. Сколько потерь понес народ андроидов во время революции, сколько эти нежно-голубые глаза видели кошмаров, но ничего не было сравнимо с уходом близкого человека, чью жизнь не починишь и не вернёшь в этот мир. Это утро казалось врагом, который пытался скинуть Саймона вниз. В пропасть пережитых проблем и воспоминаний, которые меньше всего хотелось вспоминать. Опустошенные от горя голубые глаза, выискивали что-то внизу, не выражая ни единой эмоции. Случившееся было неизбежным. Никого нельзя было спасти, нельзя было отдать свою жизнь. Время — убийца, забирающий хороших людей из жизни. Все равно, когда-нибудь они все пойдут ко дну, так почему бы не смириться и не жить настоящим? Вопрос мучал разум блондина, при каждом новом ответе, заводя его в тупик. Не останавливаясь на себе и своем состоянии, больше всего Саймона волновал Маркус. Блондин в действительности боялся и переживал за своего друга. Возможно лидеру раньше удастся смириться с потерей "отца", но думать об этом наперед, было крайне глупо. Сложно отпускать человека, который пробыл рядом с тобой с самого создания, дал отцовскую любовь, поддержку, воспитал в тебе главные качества лидера… А в какой-то момент, просто взял и покинул тебя, отдавая на съедение голодной жизни. В день после того как пришли известия о смерти Манфреда, Саймон был сам не свой. В поиске поддержки и утешения, он с тяжелым грузом направился в родной дом покойного художника. Хотелось поговорить и поддержать Маркуса, на чью голову обрушились все заботы и страдания. Но как бы блондин ни пытался связаться с другом, тот наглухо закрылся в себе, не позволяя с ним даже увидеться. Ответ был один. Маркусу нужно время, чтобы вернуться к прежнему состоянию и отпустить родного человека. Подобные периоды расставания с близкими в жизни любого человека, как и андроида, зачастую выводили из колеи. Чувства вины и тоски висели на шее Саймона, мучая его кошмарами и тревогой, средь белого дня. Навещая могилу Карла, он мог часами сидеть на сырой земле и рассказывать о том, что происходит вокруг, о том, что происходит внутри него, о его переживаниях и тоске. Слезы неконтролируемо спускались по бледным щекам, заставляя глотать послевкусие своих же эмоций и горьких воспоминаний. Хотелось быть сильным для Маркуса, хотелось отдавать ему свою поддержку и заботу, в которой так сильно нуждался бывший главарь девиантов. Как бы он ни старался, светловолосому не удавалось совладать с эмоциями. Он попросту не мог найти в себе силы, для нового шага в жизни. Прошел целый месяц тоски и боли, после потери Манфреда, Маркус так и не объявлялся. Переживания заметно сбивали Саймона с ног, не давая его и без того проблемной голове спокойно жить. Разговоры у одинокой могилы по ранним утрам становились рутиной. Голубоглазый привязывался и это его губило. Вертя в руках четыре белых, пышных пиона, парень разделял мертвую тишину со своими спутанными, словно паутина мыслями. Сделав рефлекторный, уже привычный глубокий вдох, дабы перевести дух, Саймон осторожно опустил цветы на могилу Манфреда, а после размыто взглянул на инициалы на холодном мраморе. Рядом с надгробием лежали чьи-то свежее цветы. Раньше юноша не обращал на это внимание. Но ведь кто-то не забыл про Карла и по сей день приносил туда цветы. Можно было догадываться о родственниках художника или друзьях. Больше всего хотелось верить, что эти одинокие цветы приносил лично Маркус. За такое длительное время, голубоглазому не удавалось пересечься с лидером, а это резкое отсутствие пугало и рассеивало все ужасные мысли, смешанные с кошмарами. Саймон отказывался верить, что и с ним в действительности что-то случилось. Собравшись покидать одинокую могилу, андроид молча поплелся по знакомой, выстеленной булыжником дороге. Предательское солнце ударяло в глаза, а лицо неприятно обдувал прохладный ветер. Слезы быстро засыхали на щеках от такой игры погоды. Разум крошился, стараясь собрать пазл в догадках о Маркусе. Обычно возвращаясь домой, Саймон не обращал внимание на прохожих людей, чьи родственники забыли на этом мертвом месте. Но темный силуэт в нескольких шагах от себя, заставил парня остановиться и поднять взгляд. Ком в горле образовался от увиденного. Впереди стоял спокойный, непоколебимый Маркус, живой и невредимый. Его взгляд все говорил сам за себя. В разноцветных глазах лидера постоянно проскакивала боль и вина за собственные поступки, а это зрелище вызывало неприятный ток в теле блондина. Совершенные действия бывшего лидера девиантов вызывали, скорее, жалость, нежели злость или разочарование. Эмоции смешались внутри, из-за чего хотелось убежать и больше не показываться, будто этот мир для него чужой. Столько времени он провел в переживаниях за близкого друга, а этот совестно решился объявиться спустя месяц. Это было некрасиво по отношению к блондину. Его чувства обесценили, оставляя на произвол жестокой судьбы. Маркус никогда не был предателем для него, не был врагом и никогда не будет. Сейчас он для него самый близкий кто остался у Саймона. Единственный, кто делал андроида девиантом, а не бесчувственной, фарфоровой куклой. Опустив разбитый взгляд в землю, парень чувствовал, как глаза неконтролируемо наполняются слезами, а грудная клетка сгорает от стыда, за собственные эмоции. Почему когда хочется быть сильным для кого-то, всегда выходит так глупо… Не дожидаясь действий от блондина и пока тот не кинулся прочь, Маркус решил испытать правильный метод успокоения. Приблизившись на пару шагов к парню, лидер аккуратно обнял Саймона пряча его в свои крепкие, нежные объятия. Юношу ощутимо трясло, даже при таких обстоятельствах. Наверное, от такого ранимого и чувственного андроида, было трудно ожидать другой реакции. Старясь как-то успокоить и дать знак, того что он находится рядом, Маркус нежно гладил голубоглазого, по светлым, мягким волосам. Чувствуя себя спокойнее в родных объятиях, которые голубоглазому когда-то давно удавалось испытывать, тот рефлекторно, со всей своей любовью обнял девианта в ответ, сжимая плащ, будто стараясь тем самым удержать Маркуса. Это было до ужаса глупо и бессмысленно, но парень пытался упокоить себя мыслями о том, что будет рядом с лидером, чего бы ему это ни стоило. После пары подобных мыслей, слезы предательски полились из нежно-голубых глаз Саймона. Пряча смущенное от стыда и слез лицо на чужом плече, андроид в мертвой тишине успокаивался компанией разноглазого. Это были простые, теплые и до ужаса родные объятия, в которых чувствуешь себя в разы лучше. Долгое время подобного жеста не хватало обоим. — Саймон, я понимаю, ты меня навряд ли простишь после такого, но мне просто нужно было время… Я не хотел срывать на тебя свои эмоции. Слышишь? — Маркус аккуратно отстранился и взял светловолосого за лицо, заглядывая в хрустальные, мокрые от слез глаза. — Мне тебя не хватало… — С измученной улыбкой выпалил парень, и сразу же опустил взгляд. Он так хотел быть сильным, но в итоге разревелся прямо на глазах. Объятия видимо добавили Саймону воспоминаний, из-за чего того окончательно пробило на эмоции. Слова голубоглазого были по-настоящему искренними и явно не наигранными. Если тот и был в состоянии говорить, то только настоящую правду, в отличие от Маркуса, который явно не был силен в поддержке, да и к тому же, в таких потерянных ситуациях. В надежде хоть как-то успокоить юношу, лидер со всей осторожностью вытирал мокрые, заплаканные щеки. Ему не хотелось разочаровать Саймона. Это бледное лицо стало таким без эмоциональным и уставшим с момента их последней встречи, что самому становилось противно от себя. Именно своим отсутствием, Маркус заставил мучиться друга, только лишь из-за того, что тот старался справиться с наступившими эмоциями. Спустя пару пролетевших дней, Саймон снова встречает рассвет на его излюбленной, уже много пережившей крыше. В какой-то из рассветов, на него обрушилось небо, направляя на парня все ужасы и жестокость жизни. Самым приятным и лёгким в этот момент было присутствие близкого андроида — Маркуса, который тщательно пытался подобрать подходящие слова, дабы разбавить нависшую тишину. Город поздно просыпался, поэтому у этих двух еще было время, насладиться одиночеством утреннего Детройта. Шум машин где-то глухо отдавался вдалеке, нарушая полное беззвучие. Холодный ветер обдувал железные защитные края крыши, огораживающие незваных гостей от пропасти. Прикрыв глаза и вдохнув полной грудью, блондин по-настоящему почувствовал свободу. Не известно, что приносило ему это новое ощущение счастья. Присутствие Маркуса или осознание пройденных трудностей, но этот момент явно был особенным, будто бы только сейчас парень был способен высказать все накопившийся за длительное время. — Извини, что не смог стать сильным в твоих глазах, — первым произнёс Саймон, заламывая пальцы, стараясь избавиться от переживаний, забивающих голову. — Нет. Это я тебя бросил когда было трудно нам обоим. Я думал, что ты не так отнесешься к этой ситуации, да и к тому же, не хотел твое состояние своим угнетать. В общем, это я должен извиняться, — груз вины не сходил с Маркуса. Он осознавал свои действия и от этого было тяжелее. Переведя разноцветный взгляд на собеседника, девиант стиснул зубы. Может это ему и поможет не говорить лишнего, но насколько долго. — В трудные моменты нужно держаться вместе. Неужели это так трудно? — Я понимаю. Извини... Если эти слова хоть как-то помогут тебе. — Извинений для такого мало, — обижено фыркнул Саймон, смотря на слепящее, просыпающееся солнце. Решив ничего не говорить в ответ, бывший лидер обнял юношу со спины, со всей нежностью прижимая его тело к своему. Подобный жест был способен снять все обиды с собеседника и Маркус действительно имел в этом преимущество, исходя из характера блондина. Саймон не умел обижаться, да и еще на того, кто ему был так дорог, по-настоящему, по-человеческому. Недолго думая, голубоглазый без резких движений развернулся передом, аккуратно взявшись холодными руками за лицо Маркуса. Взгляд андроида попутно пересекся с разноцветными, до ужаса красивыми глазами напротив, что вызвало мимолетное смущение. — Люблю тебя, — не позволив лидеру сказать ни слова в ответ, Саймон мягко прильнул к чужим губам, чувственно целуя их и ощущая долгий, желанный, сладкий вкус. Такой неожиданный жест со стороны светловолосого, сбил все надуманные мысли разноглазого. Нежный поцелуй не позволял голове работать, блокируя программу смесью новых кодов, чего-то явно неизведанного и впервые испытываемого лидером. Проникавшись любовью близкого девианта, Маркус всеми оставшимися силами пытался доказать, что чувства Саймона не пустой звук для него, а что-то более сильное и настоящее чем реальность. Осторожно обхватив руками талию блондина, теряясь в новых ощущениях и эмоциях, Маркус начал вливаться в их поцелуй, отвечая предельно осторожно, но уверенно. Рассвет дарил новые чувства, а закат принял забирать прожитые, не лучшие моменты.