Справимся без ножниц

Шифман вздрогнул всем телом, поддался вперёд, обхватил Тима за шею, чуть уколовшись пальцами об отросшие с последней стрижки волосы, и нелепо ткнулся губами. Тимур замер. Резко внутренний жар сменился холодом старого подъезда, весна – серостью стен, а импульсивность – страхом отвержения. Уверенность тут же пропала, оставив после себя смутное ожидание чего-то большего, и, хоть Тимур и не сопротивлялся, Миша отшатнулся, отскочил от парня напротив. Неловкое молчание повисло в воздухе, заставляя писателя быстро собираться с мыслями, оправдать столь нелепый поступок, извиниться и сбежать. Но в голове было непривычно пусто, как после тройки рюмок хорошей настойки, а Тим в это время коснулся кончиками пальцев кровоточащей губы, видимо поцарапанной в процессе, и, крепко ухватив Шифмана за плечо, подался вперёд, вцепившись в губы писателя уже по-настоящему. По сжавшемуся телу разлилось приятное тепло, заставляя расслабиться. Поняли! Приняли! Не отвергли! Миша снова обхватил руками бледную шею, и, оторвавшись от столь манящих губ, принялся покрывать беспорядочными поцелуями лицо, все же задержавшись на некоторое время около фарфоровых мочек. Тим уткнулся носом в основание его тонкой шеи, вдохнув аромат то ли церкви, то ли пыли, которым пропах весь Михаил Тетерин, восходящая звезда книжной индустрии, сейчас находившийся с ним рядом, глядя влюбленно, доверительно. Сердце, не бившееся так быстро с момента пубертата, норовило выскочить из груди, заполнить пустой подъезд стуком. – Миш.. – прошептал он, крепче стискивая парня в объятиях. Сверху послышалось мычание, а в волосы забрались тонкие пальцы, перебирая пряди. – Мы со всем справимся, слышишь? Пошел к черту Зуев, издательство, к черту остальных. Мы со всем справимся, – Тимур замолчал, изумлённо глядя на Михаила, по щекам которого текли слезы. В него верили. Его любили. Он нужен, важен, не один. Стерев с щеки влагу тыльной стороной ладони парень снова ощутил спасительное тепло на своих губах, и поддался ему. Больше не одинок. Парни, слившиеся в поцелуе, не первом, и далеко не последнем, ещё долго простояли в темном подъезде, обхватив друг друга руками. Теперь все будет хорошо, у каждого из них.