Дорога в один конец

Кэйа знал, что такое предательство. Хотя нет, даже не так. Сказать, что Кэйа просто «знает», что это такое — огромное преуменьшение проблемы. Кэйу предавали все и всегда. То, что любой его новый близкий друг рано или поздно его предаст стало аксиомой, которую Кэйа зазубрил еще когда был подростком. Тогда он плакал из-за этого чуть ли не каждую ночь, и, если бы слезы можно было собирать в ведра, количество заполненных переползло бы за десяток в первую же неделю. Сейчас, когда ему двадцать пять, он не плачет по ночам. Лучше лишний час поспать, чтобы на утро хотя бы немного напоминать человека. По крайней мере, так Кэйа объясняется перед собой. Ведь признавать, что у него нету сил на то, чтобы рыдать — не хочется. Но оправдание, если быть честным, очень паршивое. Ведь чуть ли не каждую ночь Кэйа уходит гулять, и только под утро возвращается домой. Да и работа у него удаленная, и с тем, чтобы выполнить ее вечером нету никаких проблем. Работодатель как-то говорил, что ему так даже удобнее, а Кэйа только рад был улыбнуться и выдать какую-то неприкрытую лесть. Возможно, поступи он на актерский, его жизнь была бы куда лучше. Как минимум, он бы смог работать по специальности, и был бы даже успешен в этом. Но, тогда он уехал бы из своего маленького городка. Вроде, звучит неплохо, но тогда он бы никогда не встретил его. Альбедо… столько эмоций связано с человеком, носившим это имя. Даже сейчас, идя холодной ноябрьской ночью куда-то в сторону леса, что за городом, на лице Кэйи всплывает улыбка, когда он вспоминает про него. Они познакомились случайно. Кэйа ехал в переполненном метро. Куда ему нужно было изначально — уже и не вспомнишь. Да и это не важно, ведь вышел он на пару станций раньше, боясь не пережить сто первую попытку удушения. И он вышел вместе с ним. Потом они вместе зашли в одну забегаловку, и Кэйа рискнул сесть с ним за один столик. Он абсолютно ни на что не рассчитывал. Но ужинать, общаясь со случайным человеком, которого ты навряд-ли встретишь второй раз в жизни, куда веселее, чем в одиночку. То кафе, к слову, было ужасным. Кэйа заказал картошку фри, потому что заказывает ее во всех сомнительных местах, так как испортить ее — что-то близко к невозможному. По крайней мере так он думал до посещения этого «ресторана», ведь холодную картошку ему еще никогда не приносили. Кэйа до сих пор помнит, будто это было вчера, что Альбедо заказал салат с морепродуктами. Рискованный парень, ничего не скажешь. А еще, когда ему принесли его заказ, и он выяснил, что мидии недоваренные, у него было очень смешное выражение лица. Парни болтали весь вечер. И, как выяснилось, Альбедо — тот типаж людей, с которым Кэйе обычно сложно контактировать. Он абсолютно спокоен, по его лицу нельзя понять, что он думает про ту или иную сомнительную шутку, да и в принципе он не особо разговорчив. Но, несмотря на это, с ним было удивительно комфортно. Кэйе настолько понравился этот парень с прикольными косичками, которые он не смог разглядеть на улице из-за темноты, что он даже заказал еще убогой картошки фри, которой они потом давились на пару. Кажется, Альбедо даже пару раз посмеялся. И, судя по тому, что после этого их «свидания» Альбедо пригласил Кэйу в гости, у последнего вышло оставить хорошее впечатление. Сначала Кэйа даже не понял, предложил он это серьезно или в шутку, ведь аргументация «на улице ливень льет уже с полчаса, а ты сам говорил, что живешь далеко отсюда. А до моего дома пять минут быстрым шагом.» не казалась ему достаточно убедительной, чтобы пригласить малознакомого парня в гости. Так что, окончательно осознал, что это была не шутка, Кэйа только когда спустя десять минут сидел в маленькой ухоженной квартирке и смотрел, как Альбедо пытался найти в комоде хотя-бы одну вещь, отвечающую сразу и критерии «налезло бы на Кэйу» и «хоть чуть-чуть похоже на пижаму». В итоге эта этой «одной вещью» оказалась какая-то странная кофта неизвестного происхождения. Взглянув на нее, и тяжело вздохнув, Альбедо вынес окончательный вердикт, что у него в доме нету оверсайз вещей, и что он выделит Кэйе свое одеяло, чтобы он мог поспать в нижнем белье и не замерзнуть. А еще, в тот вечер Альбедо впервые разрешил Кэйе расплести его косички. И Кэйа до сих пор помнит, какие на ощупь были его волосы. Он обожал их трогать. Их отношения развивались странно. И относительно представления об отношениях Кэйи, не привыкшему, что они вообще могут развиваться, и относительно общепринятых норм морали. Пару раз в неделю они встречались у Альбедо дома. Обычно они просто разговаривали. Точнее, говорил Альбедо, который оказался куда более общительным, чем казалось на первый взгляд, а Кэйа слушал. Он не был уверен, что открывать кому-то душу — хорошая идея, ведь его аксиома все еще крутилась в голове. Он был уверен, что вся эта утопия мимолетна, и за нее нельзя хвататься. Да и слушать Альбедо было интересно. Он рассказывал про то, что учится в медицинской академии, но хочет быть быстрее ученым, нежели врачом. Рассказывал про свою работу, ведь, как оказалось, по выходным он подрабатывает в университетской библиотеке. Рассказывал про свою подругу детства, Сахарозу, и про то, какие опыты они с ней вместе ставят. Про то, как он мечтает обустроить эту квартиру, про аниме, которое смотрел на скучной лекции, тему которой он выучил еще давно, как его заставляли развлекать двоюродную сестру на выходных, и еще много незначительных историй, которые Кэйа помнит. Кэйу подкупала искренность. И его подкупало то, что Альбедо не пытался ничего выведать про него, а лишь понимающе улыбался на абсолютно не реалистичные отмазки Кэйи на любой вопрос, который был немного серьезнее, чем «какая сегодня погода?» Кэйа обожал эту улыбку. Хотя, нет, он до сих пор ее обожает. Он помнит то, как Альбедо впервые взял его за руку. Помнит, как Альбедо впервые позволил себя обнять, как они впервые поцеловались, смотря какое-то плаксивое кино, помнит, как они впервые переспали. Наверное, у нормальных людей «разговор по душам» стоит немного перед «переспали». Но Кэйу это не волновало. Начало волновать только когда он проснулся в объятиях Альбедо, с подозрительно большим количеством одежды на себе, и еще более подозрительной пустой головой. Как потом рассказывал Альбедо, с присущей ему невозмутимостью, параллельно заваривая травяной чай: «ты пришел пьяный ко мне на порог, и начал рассказывать абсолютно не связные трагичные истории из своей жизни, при этом рыдая и умоляя не выгонять тебя». Тогда, Кэйа ошибочно распознал его голос как «нейтрально-строго-недовольный» и уже был готов ехать домой и больше никогда не видеть этого чудесного парня, но на его попытку уйти Альбедо лишь выдал нейтрально-растерянное «эй, ты чего, я же люблю тебя». После этого Кэйа впервые разрыдался перед Альбедо будучи в состоянии запомнить это. Да, тогда у него еще были силы на то, чтобы реветь. И после этого он признал, что у любого правила есть исключения. И тогда он действительно верил, что сможет быть счастливым. Эта идея контрастировала с тем, что они с Альбедо познакомились только полгода назад, но, в общем, казалась довольно реалистичной. Вспоминая об этом сейчас, Кэйа истерически смеется. Ведь так и не решил для себя, насколько он считает ту свою мечту исполнившейся. Ведь, с одной стороны, он действительно был счастливым. Тот год, когда он встречался с Альбедо был лучшим в его жизни. У него, конечно же, все еще были трудности, что не удивительно, куда бы им деться. Но у него были силы с этим справляться. Альбедо ассоциировался у Кэйи с солнцем. С лучом надежды, пробившимся в его душу сквозь толстое тонированное стекло. И то, что этого человека посмели убить, казалось настолько смешным, насколько это прилагательное подходило к описанию смерти. Кэйа даже находил в этом что-то комичное: впервые в жизни он встретил человека, с которым у него вышло выстроить нормальные отношения, и вот, что из этого вышло. В этот раз его решила предать сама Судьба, как мило! Но, не смотря на первую реакцию, больше похожую на веселье, нежели скорбь, Кэйа ужасно винил себя во всем произошедшем. Лучше бы он тогда просто доехал до дома, не познакомился с Альбедо, ему бы не передалась его аура неудачности и все было бы хорошо. Эти мысли преследуют его последние полгода. И Кэйа понятия не имеет, куда от них убежать. Он до сих пор не забрал свои вещи с той квартиры. Ему не хватает силы воли прийти туда. Да и сидеть у себя дома тоже то еще испытание. Все равно все напоминает ему о Альбедо. Кэйа просто не может осмыслить, что его больше нет. Не может перестать представлять его рядом, в милой бордовой пижаме с сердечками, рассказывающего очередную историю своим привычным голосом, эмоции в котором нельзя характеризовать без приписки «нейтрально». Не может перестать ощущать привкус его губ на своих по утрам, ведь слишком привык, что Альбедо целует его после пробуждения. Не может спокойно пить зеленый чай, который полюбил после того, как Альбедо впервые заварил его. И таких моментов слишком много, чтобы просто их игнорировать. И единственное решение, которое Кэйа придумал — уходить как можно дальше. Он расслабляется, когда уходит за город. Возможно, гулять в лесу ночью — не самая безопасная идея, но Кэйу это никогда не волновало. Обычно он идет по железной дороге, потому что так почти невозможно заблудиться. И каждый раз, слыша вдалеке шум, и отходя от рельс на десяток метров, Кэйа задумывается над тем, чтобы лечь под поезд и закончить огромную череду несчастий. Но, он знает, что не сделает этого. Ровно до тех пор, пока он может помнить время, проведенное с Альбедо, он может жить прошлым, а значит, его существование имеет хоть какой-то смысл. И этот смысл не хочется терять. «Нет, в моей жизни меня предавали далеко не все. Просто вся моя жизнь — одно огромное предательство.» — думал парень, смотря вслед уезжающему поезду и возвращаясь назад на рельсы. Сегодня он точно уйдет дальше, чем обычно, надеясь, что ему не хватит сил дойти домой.