Случай, который смог что-то изменить..

После последней гонки в которой впервые одержали победу я и Круз прошёл, дай бог, месяц, точно сказать не могу потому что сбился со счёту. В голове до сих пор слышался радостный смех кареглазой и крики радостной толпы стадиона, все эти звуки будто били по бедной головушке не давая сосредоточиться на чём-то другом. Всё это должно было вызывать радость, да, я был рад победой над очень гордым собой новеньким, но это было в первые дни, сейчас же, когда я вернулся в уже родной мне Радиатор- Спрингс, та победа казалось обычным делом, как и каждый год. Снова внутри проснулось чувство, разрывающее сердце сопровождающееся фразой "новички подскажут". Уже подсказали, но я до последнего буду бороться за место быть в большом спорте, я сам решу когда уходить в отставку. Я ещё хоть и могу гонять сколько душе угодно, но вот по поводу моей малышки сомневаюсь, она пережила всё вместе со мной: первую важную гонку, которая закончилась словами "тройная ничья", "поездку" в старый городок через путь 66, испытала на себе Бесси, преображение в котором всем нравились новые, чистенькие, беленькие покрышки, ещё одни гонки в Токио, Италии и Лондоне, которые к слову могли привести к моей кончине если бы не старые друзья, очень серьёзное крушение..на этом и закончилось её существование. Сейчас у меня новая машина, которая была сильно похожа на мою крошку, но ей не являлась. Я это знал, хоть мне и говорили, что просто надо было многое поменять, но это точно старая машина с новыми деталями, я знал, что это не она, в салоне было много отличий, начиная от панели и заканчивая банально цветом. Тогда я думал, что это конец моей карьере как гонщику, но снова меня переубедили старые друзья. Именно из-за них я настроился на новые гонки в которых как раз одержал победу с Рамирез. Но что-то не давало мне покоя, даже лучше сказать кто-то. И этот кто-то был тот самый молодой гонщик с довольно привлекательной внешностью, но таким от части противным характером. Почему от части? Потому что один случай смог чуть изменить моё отношение к нему и заставил усомниться в том, а правда ли он настолько мудак каким себя выставляет.. ○ Несколько недель назад, после крушения Молнии В больнице, как это обычно бывает, пахло различными медикаментами, порошком и только маленькой доли свежим воздухом, который проходил через ели приоткрытую на зимнее проветривание форточку. Палата была пуста, только один человек находился в ней, догадаться кто было совсем для вас, наверняка, не трудно . Когда-то невинно чистые, голубые, как небо глаза мужчины направлены куда-то в окошко пытаясь найти там что-то, за что было можно зацепиться взглядом на время, но ничего такого необычного там не находилось. Светлые волосы были растрёпанны, но благо они были не такими длинными из-за выбритого затылка и висков, непослушные пряди свисали на лоб, но никак не мешали видеть. Голова была обмотана в области лба и затылка свежим бинтом, на щеке красовался не маленький пластырь и такой же, только чуть меньше, был на носу и около левого виска парня. Тело наклейки ныло от недавно полученных ран и переломов конечностей, но это ощущалось не так больно, как мысль о том, что ему придётся уйти из спорта если его до этого не выгонят, не хотелось бы почувствовать на себе судьбу Дока. К нему приходили его друзья проверить не помер ли тот со скуки в этом тихом местечке. В больнице было и вправду слишком тихо, так тихо, что можно было услышать как из одного конца коридора кто-то шёл в другой конец и обратно. Настолько было тихо, казалось, можно услышать дыхание людей в других палатах рядом и на других этажах. Здесь можно и сойти с ума от долгого нахождения в четырёх белых стенах без хотя бы надежды на разнообразие. Всё чаще мысли об уходе стали давить на когда-то известного как победитель всех гонок Маккуина, на плечи будто положили два тяжёлых булыжника и привязали их от чего становилось тяжело, а на сердце было ещё тяжелее. Он подвёл..подвёл себя, а главное, он подвёл друзей, которые на него сильно надеялись. Ночью он часто не мог заснуть, даже если это и получалось, то не надолго, кошмары приходили к нему сразу захватывая в свои ледяные и липкие лапы страха. Он боялся уйти в отставку, боялся что его выгонят, боялся расстаться со спортом, с радостной толпой что кричала его имя при новой победе, но больше всего этого, он боялся остаться один. В этом месте он закрылся, стал более замкнутым, пропали намёки на яркие эмоции, даже фирминой улыбки давно не было на светлом личике парня. В душе он был ещё ребёнком который всё время вырывался наружу и его ничего не сдерживало, но сейчас, тот ребёнок сидел в клетке мук и терзаний и при каждом прикосновении или попытке выбраться, тело будто било током негативных эмоций заставляя отвернуть руку как от кипятка. Хоть и было сказано, что к нему приходят его друзья, но в последние дни они приходили к нему намного реже, каждый раз звонили и говорили, что очень заняты и не смогут его навестить, он говорил что всё нормально и им не обязательно так часто его навещать, но на самом деле сейчас ему нужен был кто-то рядом, кто-то кто сможет его выслушать и понять его мучения и печаль, но не всякий сможет понять и найти выход из сложившейся ситуации. Под глазами тёмные круги от явного недостатка сна, кожа стала бледнее чем обычно, рёбра не очень то естественно выпирали от недостатка еды и в какой-то степени потери части мышечной массы. Ему предоставляли хорошую еду, он постоянно отказывался от неё, но при этом мог с утра съесть что-то мелкое типо фрукта или попить водички. Вид его стал измученный, будто его здесь держат насильно, хотя ему казалось что так это и есть. Переживания долго в себе не могли держаться и надо было их куда-то деть, ничего лучше не приходилось чем сидеть с красными от слёз глазами и щеками. Тихий способ на время избавиться от негатива, но на короткий срок, ведь полностью они не уходили от этого. Голубые глаза за время потускнели и стали больше серыми с вкраплениями когда-то яркого голубого оттенка. В один из таких дней, когда Молния снова пытался избавиться от мыслей своим довольно нестандартным способом, к нему решился кое кто наведаться, но он даже не предупредил об этом самого больного, просто потому что у него нету с ним связей, даже простого номера телефона. Дверь тихо открылась, даже не было стука предупреждения, и в палату зашёл довольно высокий подтянутый парень на вид лет 20, не больше. Чёрные, словно смола, волосы идеально зачёсаны, даже сказать зализаны назад, строго, ни один волосок не смеет торчать в сторону, вполне в его стиле. Внешний вид всегда идеален, даже не за что зацепиться, только если за острый характер о который можно и довольно больно порезаться начав не аккуратное общение с данной личностью. На этот раз на сильном теле был не привычный глазу, чуть обтягивающий местами мышцы, костюм специально подготовленный для гонок, а обычные джинсы лёгкого голубого оттенка и белая идеально отглаженная рубашка с растёгнутыми первыми двумя пуговицами. Вроде и обычный вид для человека, ничего примечательного, но эта фирменная тёмно-синяя с порядковый номером курточка выдавала его, та была просто накинута на плечи. Пару секунд тишины, которую прервало только тихое шмыганье Монтгомери, руки второго чуть сжимали простынь, взгляд снова направлен куда-то в окно, лёгкая дрожь била тело в сидячем положении. - (Джексон) хей, чемпион, как ты? - посторонний голос заставил вздрогнуть пострадавшего и замереть, будто скованный не давая возможности чтобы пошевелиться, про то чтобы ответить, можно и ничего не говорить. -(Д)..Молния, всё в порядке? - конечно тишина в минуту напрягла его, от чего вопрос сам вырвался из уст юного гонщика. Но ответом на вопрос была тишина, только очень редкие всхлипы вновь раздавались по небольшому помещению палаты. Уже не выдержав этого "игнора" парень подошёл ближе, неспеша, очень тихо, будто подкрадывался к жертве, присел рядом на кровати и стал наблюдать за дальнейшими действиями старшего, будто хотел прожечь в нём дыру своим внимательным взглядом. -(Д) что-то случилось? - столько вопросов оставались без ответными, но это не особо то и волновало Молнию, он думал, что если продолжит молчать отвернувшись от своего "врага", то тому просто наскучит это и он уйдёт, но видимо у Шторма были другие планы и те явно не пересекались с тем, чего хотел сам Маккуин. Лёгкое прикосновение к подбородку сново заставило содрогнуться когда-то популярную легенду гонок. Теперь его голова оказалась в таком положении, что был открыт обзор на уже довольно заплаканное лицо по которому ещё стекали пару слезинок. Эмоции парня напротив изменились при таком виде его кумира: брови, что до этого были сведены к переносице, сейчас показывают явное удивление, как и глаза в которых можно было заметить лёгкое волнение или непонимание, а может и всё вместе. В мыслях его не укладывалось то, что он сейчас видит: легенда гонок, сам Молния Маккуин сейчас сидит весь в слезах, а главное не понятно из-за чего. Были конечно догадки что может поссорился с кем-то из друзей, но это на сколько сильная должна быть ссора, чтобы заставить сильного духом мужчину сидеть с покрасневшими от прозрачно- солёных капель с красными, как и его авто когда-то, щеками. Минута, две, пять, не известно сколько висело это напряжённое для обоих молчание. Никто из них не знал как нарушить нависшую над ними тишину. А может и не хотел. Уже вторая рука пришла в действие и попыталась как-то немного убрать слёзы Лайтинга, но те не хотели заканчиваться, хоть те и стекали не в большом количестве, но все же. В груди что-то не приятно кольнуло при виде того, как новые капли скользят по щекам старшего и разбиваются об руку парня помладше, почему-то только сейчас в голове появилась мысль "неужели это из-за меня?", точнее из-за ситуации, в которой от части он сам и виноват, ведь это именно он задел того за живое тогда во время гонки. Из-за него легенда могла не уйти в отставку, как и большинство стариков, а покоится в гробу под холодной, сырой землёй. От осознания этого становилось противно от самого себя, даже не извинился, а был только рад этому тогда, а сейчас приходит как ни в чём не бывало осознавая свою ошибку только из-за сломленного состояния другого. Как тут не станет противно от себя же. Бестолковое дело было пытаться остановить горькие слёзы просто стирая их, поэтому рука переместилась на голову Молнии и стала поглаживать того по блондинистым прядям волос. Снова дрожь по телу, только сейчас когда-то голубые глаза смотрели на лицо напротив. Зрительный контакт долго не продержался, было трудно в такие моменты с кем-то играть в переглядки. И так искусанная губа вновь чуть была прикушана, глаза зажмурились, а слёзы снова потекли рекой, послышался громкий всхлип и голова Маккуина опустилась прикрывая рот рукой. Сказать что Шторм опешил- это значит ничего не сказать. После довольно не тихого всхлипа Маршалла, руки резко отпрянули от мужчины, больше наверное потому что тот не ожидал каких-то довольно громких звуков. Пару секунд тот смотрел, как "мучается" чемпион, как он его назвал пару минут назад, не зная что и сделать. В голове все мысли смешались в комок и было трудно понять, что лучше сделать в такой ситуации. Всё-таки одна мысль смогла вырваться из всей этой мешанины. Обними. Самое адекватное что сейчас можно было сделать. От нового прикосновения блондин даже не вздрогнул или всё-таки вздрогнул, было трудно понять, ведь сейчас тот весь дрожал от своих же всхлипов. Со светлых ресниц стекали солёные капли и падали прямиком на белоснежную ткань рубашки Джексона, оставляя сырые пятна на ней. Тому же всё равно что теперь идеальная рубашка станет местами мокрая, главное сейчас для него было успокоить Молнию, что-то глубоко подсказывало ему, что он должен это сделать. Сердце всё так же продолжало где-то покалывать от горьких всхлипов старшего, а он даже никак не может помочь ему сейчас, просто потому что не знает причину. Рукой тот снова стал поглаживать светлую макушку пытаясь мало по малому, но как-то попытаться успокоить того. Чуть холодные руки обвили крепкий торс и сжали бедную ткань всё той же рубашки, теперь она будет ещё и мятая на спине. Курточка спала на кровать, а за тем и на пол. Что-то будто давило туда, где хранятся всё слёзы, именно от этого остановиться казалось почти нереальной задачей для Молнии... ...Продолжение следует...