заботливый

генерал махаматра — серьёзный человек. во всяком случае, таким его видит каждый случайный прохожий или новый знакомый. они видят тёмные глаза, боясь даже представить, что за ужасы эти самые глубокие рубины могли видеть в пустынях, видят крепкие плечи и руки, что выгорали на солнце бесчисленное множество раз, но всё равно крепко держали в руках оружие, слышат суровый голос, что лишь в очень узких кругах смягчался на полтона. и сайно действительно серьёзен, когда дело касается его обязанностей, нарушителей закона и тигнари. особенно тигнари. потому что человек, на которого невольно полагается каждая живая душа леса авидья, даже не замечает (или, может быть, не хочет замечать) всей той непосильной ноши, что день за днём сваливается на его хрупкие (в глазах генерала, конечно же) плечи. он сосредоточенно смотрит на карту леса, пытаясь выстроить лучший маршрут по горячим точкам, и незаметно для себя же самого начинает постукивать по столу. и это не было проблемой, нет, потому что подобный шум сайно никак не мешал, но его внимание привлёк свежий порез на чужой руке, не прикрытый хотя бы какой-нибудь тканью. — тигнари, — негромко зовёт он, но не получает никакого ответа. мысленно клянётся себе, что устроит несчастному работяге два внеплановых выходных против его же воли и продолжает свою речь уже заметно громче, — эй, ты здесь? парень только в лёгком замешательстве поворачивает к нему голову и смотрит слегка вопросительно. — прости, я совсем забыл, что ты ждёшь меня, — слабо улыбается и опускает взгляд, — я скоро закончу, честное слово! — я подожду, всё нормально, — сайно не признается в этом, но порой его весьма сильно беспокоит извечная привычка у тигнари извиняться за любую мелочь, — но я не об этом. что с твоей рукой? лёгкое замешательство на чужом лице превратилось в яркое удивление, но уже в следующую секунду тигнари мягко улыбнулся. — я не знал, что тебя настолько беспокоит моё состояние. и, боги, эти слова были ошибкой, как позже выяснил сам дозорный. — разумеется, беспокоит, — едва ли обиженно фыркнул генерал, — если продолжишь так относиться к собственному здоровью, то я лично буду заниматься этим. и начну прямо сейчас. парень даже не успевает возразить, как сайно тут же оказывается рядом с аптечкой в руках. — в этом правда нет нужды, это всего лишь неглубокая рана, а мне нужно доделать свою работу на сегодня, если ты забыл, — тигнари тянет губы в слабом подобии улыбки, хотя внутри эмоций уйма. сомнения по поводу упрямости генерала — тоже ошибка. и дозорному остаётся лишь покорно сидеть на стуле и изредка прикусывать внутреннюю сторону щеки от неприятного жжения на коже. он переводит взгляд на сосредоточенное лицо генерала, где-то в глубине души смирившись с постоянным его присутствием. однажды, когда тигнари слёг из-за обычной простуды, патрулируя дождливой ночью чуть больше положенного, сайно еле как согласился хотя бы не переезжать к нему домой, а просто навещать его каждый день. по три раза вместо пяти изначально им указанных. и даже если это было странно первое время, сейчас повышенное внимание генерала только забавляло и разливалось теплом в душе. по крайней мере, теперь тигнари можно было слегка расслабиться во время ночных дозоров, потому что знакомое дыхание в чаще леса он мог узнать из тысячи. находясь под такой едва ли скрытой «охраной», волей-неволей начнёшь чувствовать себя спокойнее. и сайно, будто бы чувствуя чужое облегчение, порой пренебрегал своей собственной работой, если днём ему удавалось узнать о предстоящем одиночном дозоре стража. — пожалуйста, будь аккуратен в следующий раз, — генерал говорит тихо, спокойно, но в душе всё равно неприятный осадок вины за то, что он не заметил этого раньше. — если в следующий раз ты выйдешь из чащи леса, а не будешь слепо надеяться, что опытный дозорный вроде меня тебя не заметит, мне и тебе точно не придётся ни о чём беспокоиться. на губах тигнари играет лёгкая победная улыбка, когда он медленно встаёт и так же медленно касается своими губами чужих. — тебе стоит лучше прятаться в ночной тишине, потому что лес слышит абсолютно каждый твой вдох и сообщает мне об этом, — тонкие пальцы слегка оглаживают смуглые плечи, а глаза стража с какой-то непривычной нежностью смотрят на еле заметные родинки, — и… если ты захочешь, — я могу провести тебе лекцию тет-а-тет.