Сотня предложений и одно согласие

Хосок богат. Типа, реально богат. В первую очередь, он считает себя богатым духовно. И только потом по причине нескольких сотен миллионов вон на счету и гаража с коллекцией ауди. Главное в жизни Хосока — баланс между хождением по скучным собраниям акционеров, где он должен сидеть для галочки и тем, что он действительно любит. Например, Юнги. Юнги — это основная составляющая хосоковой гармонии жизни. Он его талисман удачи, лучший советчик, опора, поддержка, жилетка на поплакать, строгий тренер личностного роста и возлюбленный… друг. Хосок с Юнги дружит. Крепко так и основательно дружит уже долгих десять лет, за которые успел подняться, успешно вложив дедушкино наследство в нужные места, успел отучиться и переучиться, успел начать и завершить множество мимолетно интересовавших проектов. Чего он не успел, так это завоевать Юнги. На это ответственное задание он отдает всего себя последние полтора года, стабильно зазывая Юнги на свидания во все возможные места. Юнги ему каждый раз отказывает. И нет, дружить они не перестают. Юнги — начинающий продюсер, никогда ни копейки не попросивший у Хосока. Юнги вообще-то хен, так что он упрямо платит, когда вытаскивает Хосока куда-то самостоятельно. Он моет посуду в его доме руками, игнорируя навороченную посудомойку и госпожу Кан, работающую у Хосока экономкой. Хосок всегда смеётся счастливо, наблюдая за ним, а Юнги шутливо посылает его нахер, улыбаясь. И так они продолжают дружить, несмотря на отчаянные попытки Хосока пробить оборону неприступной крепости Мин Юнги. В один из вечеров они безбожно пьяны, лежат на ковре голова к голове, растянувшись в разные стороны и созерцают потолок, хихикая. Атмосфера вокруг лёгкая, воздушная. Хосок спрашивает спокойно и тихо: — Почему ты не хочешь быть со мной? Юнги мычит неопределенно в ответ, никак не проявляя неудобства или раздражения из-за этого вопроса. Этот диалог, на самом деле, длится так бесконечно долго, что, наверное, не начинается каждый раз по новой, а просто продолжается и продолжается, ища какой-нибудь выход. Хосок чувствует толику грусти по этому поводу, но он все еще не опускает руки. — А почему ты этого хочешь? — Юнги поворачивает голову, и Хосок делает то же самое, чтобы смотреть ему в глаза. Глаза у Юнги — что-то с чем-то. Хосок в них всегда теряется, не имея ни малейшего понятия о том, о чем его хен думает в эту секунду. В его глазах всегда абсолютно все и полное ничего. Хосока с этого мажет как школьника. — Я первый спросил. — он хихикает, заставляя Юнги улыбнуться в ответ. — А я второй. — Ты такой вредный, хен. — он морщит нос, вновь переводя взгляд на потолок и вздыхая. Что именно он должен сказать? Какую из сотни причин назвать Юнги, чтобы показаться серьезным? И как быть серьезным, когда ему хочется петь песни Рианны или, может быть, все-таки спать. Хотя больше всего хочется взять Юнги за руку и никогда больше не отпускать. — Не злись, Сок-а. — смеётся Юнги, поднимая руку, чтобы ткнуть Хосока пальцем в мягкую щеку. — Я никогда не говорил, что не хочу быть с тобой. Хосок удивленно поворачивается к нему опять. Теперь палец Юнги, промазав по кончику носа, упирается в другую его щеку, а ладонь практически лежит на его лице. Юнги не убирает ее, напротив, он приглаживает этой рукой растрепавшиеся хосоковы волосы и потом кладет ее за его головой на ковер. Они все еще лежат вверх-тормашками друг к другу, так что вести серьезный разговор у них не получится при всем желании. Но никто этого и не хочет, поэтому и содержание, и исполнение полностью друг другу соответствуют. — Что? Но ты всегда отказываешь мне. — Правда? Ты уверен, что я отказываю тебе, а не твоим идеям? Хосок хмурится. Он чувствует себя сбитым с толку. Юнги говорит так, будто он упускает что-то очевидное. Что-то, что легко решило бы его проблему и помогло добиться успеха. Юнги всегда задает ему подобные наводящие вопросы во время мозгового штурма, когда Хосоку срочно нужно перезагрузиться и найти решение запутанного дела, мучающего его днем и ночью. Он смотрит на хена с непониманием, размышляет. — Не спеши, подумай хорошенько. Ты поймешь, о чем я говорю, Сок-а. Хосок сосредотачивается на ощущении кончиков пальцев, поглаживающих его макушку против роста волос, прикрывает глаза и вспоминает все свои многочисленные попытки перевести их с Юнги дружбу на принципиально другой уровень взаимоотношений.

***

— Хён, полетели на Бали? — Хосок врывается в его квартиру-офис в дурацкой гавайской рубашке в надежде сходу создать подходящее настроение. — Нет, Сок-а, мне нужно работать. — Юнги звучит мягко, но он даже не разворачивается к нему, поглощенный работой в своем компьютере. Наверняка Хосок отвлекает его от какого-то важного нового проекта для какой-нибудь маленькой пока неизвестной группы, которая благодаря его хену сможет показать себя и стать известной позже. Хосок всегда желает всем этим новичкам удачи. Он знает, что, если они приложат должные усилия, с помощью Юнги смогут добиться потрясающих высот. Жаль, что не всегда усилий оказывается достаточно. Удача и успех в шоу-бизнесе такие непостоянные, такие субъективные вещи. Хосок, посвятивший себя финансовой аналитике, не уверен, что сам смог бы справиться с тем давлением, какое обрушивается на этих подростков. В том числе за это он уважает Юнги — тот любит каждого из этих детей и тратит сколько угодно своего времени, чтобы для каждого из них, обратившихся к нему, создать маленький шедевр. — Напиши мне, как закончишь, ладно, хен? — Конечно, Сок-а.

***

— Хён, покатаемся на яхте? Хосок предлагает это по пути с работы, просто вызванивая Юнги по фэйс-тайм. Он сидит на заднем сидении внедорожника, отгороженный от водителя черным матовым стеклом. Перед ним стоит коробочка с обожаемыми кислыми черничными конфетами. На улице славная погода, и он просто подумал, что это подходящий момент, чтобы покататься с Юнги по воде и, может быть, поцеловать его на корме в свете заходящего солнца. Это было бы так романтично. — Нет, Сок-а, спасибо. — Юнги улыбается, смотря на него с нежностью. Он не выглядит как человек, испытывающий какие-либо негативные эмоции, но он все равно отказывает, и Хосок удерживает счастливую улыбку на своем лице, чтобы не показать, как сильно это его расстраивает. — Ладненько. Тогда приедешь на кино-вечер как обычно, да? — Буду к семи, Сок-а. До встречи. — Юнги отключается первым, и Хосок позволяет себе перестать улыбаться. Он отодвигается от конфет, оставшийся путь молчаливо разглядывая город в окно.

***

— Хён, смотри, я купил тебе серьги. — Хосок открывает перед Юнги коробочку, на мгновение представляя, как однажды мог бы точно так же делать ему предложение с кольцом, стоя на одном колене. Но пока что он всего лишь в собственном офисе, куда Юнги приехал забрать его, чтобы вместе поехать на день рождения Намджуна. Он мог бы и сам забрать его на своей машине, или, например, послать водителя, но Юнги предпочитает приезжать самостоятельно и водит обычно тоже сам. Хосок ему не препятствует. — Не стоило, Сок-а, я не смогу их носить. — Юнги бросает взгляд на маленькие колечки, почти такие же, как он носит обычно, только заметно дороже и новее. — Что? Но почему, хен? Это же подарок. Юнги пожимает плечами, неловко улыбаясь. Хосок сникает, обдумывая произошедшее, но так и не приходит мыслями к чему-то конкретному, пока Юнги уже сажает его в машину и тащит к Намджуну, чтобы до утра пить и вспоминать студенческие годы. Серьги Хосок оставляет у себя, уверенный, что когда-нибудь Юнги примет их.

***

— Что на счёт свидания в ресторане, хен? Я забронировал балкон, там потрясающий вид. Хосок стоит в костюме перед Юнги на пороге его квартиры. Его хен в пижаме и немного заспанный, но все равно не сердится из-за подъема. — Полдень, Сок-а. — Ранний обед? — Прости. — Юнги зевает. — Если хочешь, заходи и позавтракай со мной лапшой. — он шире открывает дверь, уходя вглубь квартиры. Хосок потерянно смотрит ему в спину, слушая шарканье тапочек по полу. Вздыхая, он разувается и идет следом, принимая очередной проигранный бой.

***

— Эй, Сок-а, ты уснул? — Нет. Нет, я тут. — Хосок открывает глаза, снова встречаясь с Юнги взглядом. Тот теперь лежит на боку, подпирая свою голову рукой, согнутой в локте. Свободной он все так же перебирает маленькие прядки на макушке Хосока. — Что-нибудь надумал? — Ты отказывался, потому что не хотел финансово зависеть от меня? — Хосоку кажется, что это неправильно звучит. Он не хочет, чтобы Юнги согласился с этой трактовкой. Ведь если так… Все станет таким неправильным, а Хосок таким глупым. Юнги моргает, поджимая губы. Он немного выпячивает нижнюю, как и каждый раз, когда глубоко задумывается. Хосок в такие моменты думает о том, какого было бы поцеловать ее в такой момент. — Не совсем. Я не против заниматься всем, о чем ты говорил прежде. Когда-нибудь. Я просто хотел, чтобы ты вначале хоть раз предложил мне чашку кофе или пройтись в парке. Для начала. — Юнги щурится, довольно улыбаясь, глядя на округлившиеся в понимании губы Хосока. — Ох. Я дурак, да, хен? — Ты милый. — Юнги перестает касаться волос пальцами и кладет на голову Хосока всю свою ладонь, зачесывая челку назад, открывая его лоб и разглядывая лицо. — Ты не сказал «нет», хен. Юнги в ответ глухо смеётся, Хосок не может не подхватить его веселье, расплываясь в улыбке. — Что ж, может быть немного все-таки дурак. Но это ничего страшного. — Хен? — Хосоку бы сейчас дыхание задержать как перед прыжком. Но он прыгал в эту бездну такое бесчисленное количество раз, что давно разучился бояться этого момента. — М? — Пойдешь со мной на свидание? — Куда? — Юнги спокоен и удивительно собран для человека, выпившего на несколько бутылок больше. Может быть, Хосок не знает чего-то, и Юнги просто потомственный колдун. Почему иначе Хосок влюблен в него так сильно. — В океанариум. — И ты даже не выкупишь его для нас двоих? — Нет, ты, я, обычные билеты и сотни других людей вокруг. Скорее всего, много кричащих детей, очереди и ужасный запах рыбы. Юнги хихикает, снова морща нос. Его глаза становятся уже от улыбки, а щеки круглее. Хосоку нестерпимо хочется укусить одну из них. Совсем немножко, просто чтобы проверить, что это действительно щеки, а не свежие румяные булочки. — Океанариум, значит. — Ага. — Давай сходим в океанариум, Сок-а. — И это будет свидание? — Это будет свидание.