Пещера разочарований

«Ирония судьбы — это не простая насмешка,

А указатель наших поступков и решений.

Каждый твой шаг по отношению ко всему

Меняет тебя и окружение.

Куда направит указатель после всего?

В конце концов, а достоин ли ты стать другом судьбы?»

      Все видят во мне идеальную картинку, но это касается не только меня, а всех. Каждый из нас мечтает оказаться на чьем-то месте. Только уверены, что оказаться на нем действительно ваш путь? Это не ваша дорога судьбы. Для каждого свое перепутье и куда ты не свернёшь оно будет. Единожды мы выбираем тот самый верный путь, что ведет нас без предпястий, без боли, без отчаяния. Говорят, легкий путь лучше слож-ного, но не бывает легкого пути, решения, жизни, есть момент. Перепутье — это передышка, тот самый момент. Простое решения — это попытка закрыть глаза на окружающий и видеть только себя. Сложный путь — это наша жизнь. Как бы абсурдно все не звучало, но так и есть.       — Я думала мне не везет по жизни, но бывает и такое. В каком-то плане тебе повезло, что ты такая. — Юлия пыталась выкрутиться, но не могла. Ей не хвата-ло умения поддержать человека в трудную ситуацию.       — Я уже давно со всем смирилась. Не люблю го-ворить про семью.       — Ладно, раз с твоей семьей все понятно. Объяс-ни, что это за чертовщина. — указал пальцем Вилли на стену с нашими изображениями.       — Стоп. Не рационально сейчас этим заниматься. Мы потратили и так обширное количество времени на этот расспрос. — Эйв смотрел на часы и на меня.       — Думаю, пора пробовать от сюда выбираться. — Мари стерла пыль пальцем с полки и медленным ша-гом шла к картине. Потом протерла пальцем картину. — Интересно. Богдан, сюда.       — Я не собака, чтобы по команде приходить. — Он фыркнул и повернулся к ней. Эх, гордость его все.       — Тут пыли нет. Не будь страусом и услышь ме-ня. — на этом многие посмеялись.       — Помолчи! Иду-иду. Что нужно сделать?       — Сними ее и поставь на пол. — Он снял ее и мы увидели что-то на подобие сейфа. На нем видимо тоже стояла защита.       Лия подошла к нему, убрала еду в сумку и от-крыла сейф. Внутри мы ожидали увидеть что угодно, но то что было нам пригодилось в другом обзоре. Ры-чаг.       — Двойная защита в некоторых местах так пора-зительно, но так похожа на ту, что я ставил в детстве на все свои любимые вещи. — Озвучил свою мысль Богдан Сирбах.       — Для чего он? — Лия посмотрела на нас. — Эх, была-не была. — Она опустила его вниз, и справа от нее открылась дверь, а за ней лифт.       — Мне мерещиться или нет? — спросил удивлен-ный Богдан и хотел зайти, но Эйв остановил. Нил помог мне подняться, и мы вместе подошли к тем, кто там стоял.       — Давайте зайдем и уже черт его выберемся. — произнесла такую уж речь Мари и я.       Мы зашли во внутрь, но перед этим я попросила Лию положить картину в сумку. Также попросила что-то сладенькое, стресс адский.       Мне страшно, что я переживала весь этот дурдом, проклиная того, кто поставил эти правила в семье, а основателем могу оказаться я. Это неурядица полнейшая. Поднялись мы только на пять этажей из пяти-десяти, обнадеживает.       — Сколько мы тут времени провели? — Задал вопрос Нил.       Я начала считать и получилось примерно шесть дней. Перед глазами у меня все помутнело, а в голове раздавались отголоски разговоров. Только нежное поглаживание по голове заставляло меня все глубже и глубже проваливаться в сон.       — Эли, просыпайся. Мы уже приехали. — кто-то нежно меня будил. Только я так хотела спать.       — Мм, еще пять минуточек. — я хотела перевернуться на бок, только почувствовала вовсе не кровать. Я открыла глаза и увидела знакомые лица.       — Эх, а так хотелось, чтобы это был сон.       — Мечтать не вредно — высказалась Юлия. Она чем-то недовольна. Поссорилась с кем-то или подралась?       Я встала и удивилась, что нахожусь в знакомом до боли месте.       — Где мы?       — Сами пытаемся понять. В каком-то здании.       Пройдясь немного я увидела картины и начала их рассматривать. Только вот пейзажи на них знакомые и хлам в дальних углах напоминал старые вещи Доминика. Если можно старыми вещами называть его изобретения, то буду делать это смело и с гордо поднятой головой.       — Ребята, а где дверь лифта открылась?       Эйв провел меня к стене, где висела красивая живописная картина. Написанная в восточном стиле. Нежные краски и обвивали их резкие, но в тоже время изящные линии черных чернил.       Я прошлась рукой поверх картинной рамки и по левой стороне почувствовала легкое дуновения ветерка. Там столько лет был лифт, и никто не знал. Мы в этой стороне всегда складывали то, что не желали видеть. Если правильно помню, то в той стороне должна быть дверь, которая ведет через столовую в мою комнату.       — Хотите вас обрадую?       — Знаешь я настолько злой от бессилия, так что попробуй. — пробурчал Вилли, и я его не виню.       — Я впервые согласна с братом. Я устала питаться сухомяткой и болтаться по разным закоулкам этой ла-боратории.       — Не просто болтаться, а бояться за свою жизнь и мечтать о доме. — Юлия дополнила все комментарии до этого.       — Тише-тише. Вы получили великолепный шанс побывать у меня дома. Так, точно. Нил, накинь это. — Я взяла тряпку с одной из картин и накинула на него.       — Не мели чушь. Совсем сбрендила! — похоже Вилли совсем разозлился.       — Да помолчите! Как бы абсурдно не звучало, но вы в одной из подсобок моего дома. — за спиной я слышала не довольство остальных и упреки от Мари и Юли. Только меня интересовало одно, в том же углу лежит карта от двери или нет. Пройдя от двери десять шагов в правую сторону, послышался скрип. Отковы-ряв одну дощечку от паркета, я увидела карту.       Эйверис который стоял, облокотившись о стену, подошел ко мне и сказал:       — С каждым разом все интереснее.       — Нас ожидает увлекательная экскурсия! — Юлия хлопнула в ладоши, и все обратили на нас внимание.       Я провожу картой и дверь открывается. С облегчением я выдохнула. Повернувшись к остальным, я сказала:       — Идем только за мной и никуда не сворачиваем. Если встретим кого-то, то говорить буду я.       Всех это пугало. Мой рассказ о прошлом навел на них панику. Хотя некоторых взбудоражил. А я увидев коридор, вспомнила детство. Как мы втроем бегали тут и играли в прятки. А секретным местом или даже базой была эта подсобка. В ней мы с интересом разгля-дывали картины.       — Мы идем?       — Да… Идем.       Как только я пересекла эту дверь, то маска наде-лась на лицо сама собой. Я забыла за эти несколько дней какого контролировать свои эмоции, чтобы никто не мог понять тебя. Мне в какой-то мере нравится кон-тролировать других, ловить на ошибках.

«Доброта и слабость разве не одно и тоже?»

      В этом месте все слабость. Главная сила — воля к победе. Какая в этом месте я уже давно не помню. Про меня можно сказать только так:       Она была слишком тихой, или слишком громкой. Она воспринимала вещи близко к сердцу, или вообще не воспринимала всерьез. Она была слишком чувстви-тельной, или слишком бессердечной. Она ненавидела каждой фиброй своего существа, или любила каждой частичкой своего сердца. Для нее не существовала зо-лотой середины. Было или все, или ничего. Она хотела все и довольствовалась ничем. Ее съедала неопреде-лённость изнутри.       — Сестра у нас гости? Где ты пропадала? — Вышел Доминик из столовой.       — Не поверишь братец. Расширяла свои познания в области нашей семьи. Родословную узнаю по частям. По самым удаленным частям.       — Понял-понял. Во-первых, ты помнишь про по-ездку с Эмили? Во-вторых, познакомь с гостями? В-третях, эти люди будут адекватнее?       — Снова моя черная полоса в жизни дала о себе знать. Надо Эмили позвонить. Точно, а это Нил, Лия, Богдан, Мариэтт, Юлия, Эйверис, Вилли. Проводи до моей комнаты, а то у нас тут люди. — Я ему указала на родственников, и он увел моих «гостей» в сторону комнаты.       Теперь я действительно осознала, что дома. Судя по всему, вышли после собрания. А сколько вообще времени? А вот и подошли стервятники.       — Дорогая Элеонора, как давно мы тебя не видели. Доминик говорил ты по делам уехала. А тут ты вернулась с кем-то. Что за люди? — Они пытались разглядеть всех из-за спины.       — Доброго дня. Вы правильно подметили, давно вас всех не видела. И в столовой давно не устаивали завтраков. Мое упущение, что позволила такое.       — Правильно понимаешь, абы кого приводить недопустимо.       — Вы неправильно поняли. Ведь вы забыли кто тут может указывать на ошибки. Не могу понять, как же вас до сих пор охрана пропускает? Прежде всего разберитесь у себя в документах, если не хотите, чтобы о вас говорили все. — Мой тяжелый словно молот тон начал давить на них.       — Мне не понятно куда вы клоните?       Я подошла к ней поближе и прошептала:       — Конечно о хищениях и ваших экспериментах в лаборатории. Мое отсутствие не означает, что не вижу положение дел в семье. Я отошла и взглянула на нее. Она нервно крути-ла свое кольцо. Надеюсь я ее заняла на несколько дней. Остальные должны притихнуть.       — От чего примолкли? У меня просто интересный юмор, а может и нет? Как знать. — я им подмигнула и ушла. Бестолочи.       Этот бесконечный коридор, в котором пересека-ются множество комнат. Бесящие картины, награды, фотографии, что я разместила по пути ко мне в комна-ту и кабинет.       Вечная клоунада для всех вокруг, а мо-жет для себя самой. Я давно себя потеряла и боюсь потерять окончательно.

«А что тебе мешает снять с себя маску?»

      Эти слова раздались эхом в голове. Наверное, в самом начале моего пути мне нужны были эти слова, но не сейчас.       Взглянув на свои руки, меня пробила дрожь, а в глазах промелькнуло дело минувших дней.