«Прости» Хаджиме Коконой
20 июня 2024 г., 13:21
Брак – самое счастливое и яркое событие в жизни любого человека. Он дает новый ключ к совместной жизни, добавляет много разных красок в палитре, позволяющих сотворить новую живопись. Создавать семью и идти вровень со своим любимым человеком, узнавать чужие личные недостатки в моменте, знать привычки и помогать тому, кто находится теперь рядом с тобой. Видеть этого человека с улыбкой на лице, и с слезами на глазах, и с гневом на губах, и с отчаянием в душе. И лишь под конец жизни это останется лишь самым жизнерадостным воспоминанием, оседающим на дне Тихого океана.
Но это абсолютно чуждо для нее. Она с самого раннего детства не могла дать объяснение понятию «счастье». В сознании лишь пролетали пленки суровой реальности и горькой судьбы, они напоминали длинные потрепанные ленты, при помощи которых раньше могли смотреть кинофильмы. Но ей остается лишь мечтать, чтобы оказаться в пустом зале и, дождавшись надписи "The end", спокойно встать и так же покинуть помещение. Конца нет, все только продолжается... будто бесконечно, раскидывая своими длинными руками, подкидывая новые испытания и не давая возможности выйти из под своего заточения. Как в игре, где нужно выбрать тот или иной путь. Один бесплатный, но с вероятностью большего самоуничтожения и ухудшения событий, а другой платный, который она попросту не может себе позволить... даже находясь в браке с ним.
Хаджиме Коконой. Очень влиятельный мужчина с родословной, от которого будешь даже при сотой встрече раскрывать рот. Прическа довольно интересная, если заглядывать в источники, то можно найти точное название – Черный ястреб или ястреб смерти. Возраст 25 лет, но с виду он выглядит весьма зрело. Но даже не это отпугнуло девушку от нового мужа. Глаза. Свирепый и такой пронзительный взгляд черных очей. Он будто проходит сквозь тебя, обжигая изнутри и заставляя ноги трястись. Видит все твои скрытые мысли, роется в твоей голове, ища слабые места и точки. А форма этих глубоких озер вообще оставляет желать лучшего, она лишь добавляет ему уверенности в полном превосходстве над жертвой. Лишь стоит тому прищуриться еще больше, то появляется неизвестное желание скукожиться и в конце превратиться в маленькую точку.
– Это для твоего же блага! – мать все время кричала на нее, повторяя одни и те же фразы раз за разом, – Неблагодарная ты! Будешь как сыр в масле кататься и у еще тебя возникают претензии? Ничего ради матери не можешь сделать... А я, между прочим, столько в тебя вложила.
На этом моменте обычно она начинала плакать, отчего девушке оставалось задавить свои собственные желания, отложить проблемы и переживания, и помочь успокоиться своей матери.
– Ничего-ничего. Ты хорошо заживешь...
* * *
И вот. Она стоит в шикарном дорогом платье перед своим мужем. Он в свою очередь мягко и с какой-то нежностью обращается к ней, что на время она позволяет себе окунуться в сказку. Невеста рассуждала насчет него: думала, что он не такой, как она слышала от других людей. Такая легкость в лице и движениях заставляли ее почувствовать некого рода опору и сохранение самоуважения. Но как же быстро это изменилось, стоило им сменить место встречи. – Зачем я здесь? – робко спрашивает она, даже не смотря на него. – Чтобы понимала, куда ты попала. Впереди нее в большой просторной комнате с бетонными полами и стенами было несколько бьющихся в судорогах людей. Они были с завязанными руками и ногами, на видных участках кожи были видны красные следы и отеки. Звучит сухое: «Стреляйте». И начинается это... дереализация. Все вокруг становиться невыносимо медленным. Пули пролетали около нее, даже не заставляя шелохнуться или сдвинуться с места. Они, как в фильме: с заторможенным глухим звуком хлопки выстрелов отдавались в ушах и незнакомые люди перемещались так, будто кто-то резко заставил их плавно и не спеша выполнять свою грязную работу. Лицо бледнеет, покрываясь тонкой пленкой бессилия, где-то лишь в районе челюсти можно было заметить подрагивание. Зрачки расширяются, ресницы изредка хлопают в немом жесте надеясь, что глаза закроются и больше не откроются. Глаза непрерывно смотрят на происходящее, но она лишь видит большое размытое пятно перед собой. Будто блюр, как обычно это делают в некоторых видеороликах. Дереализация – все становиться до боли чужим, не своим и таким отчужденным. Хочется выкинуть это состояние в самый дальний уголок комнаты и самому выйти из нее, предварительно закрыв на ключ. Она умеет материализовать, создавать свои личные границы, заставлять чувствовать себя ненужным, но одновременно окунуться с этим с полна. Ее кровожадные большие ладони находятся перед тобой, что и позволяет ей получать контроль над твоим сознанием. В голове девушки лишь одна мысль: «Когда это все закончится?» Она давно поняла, куда она попала. Через некоторое время она просто смирилась с этим, превратив себя в соковыжималку. Слезы иногда катились сами по себе, просто так. Мокрые дорожки украшали серое и уже такое безжизненное лицо, где местами были неровные складки кожи. Ее новая жизнь началась именно в поместье Коконоя. Где приходилось каждый день ходить на встречи и тупо слушать болтовню каких-то важных шишок. Где нужно иногда ездить по разным местам, выискивая новых предпринимателей и покупателей. Где царит лишь убийственная атмосфера, которая перекрывается ехидным смехом и какой-то фальшивой улыбкой. Но есть небольшой плюс. Она ничего не делает по дому, может позволить себе любую покупку и слетать в совершенно любой участок Земли. Но разве, имея такие деньги и при этом знать какими способами они были приобретены, можно с легкостью признать свое, вроде, удобное положение? С Коконоем они мало общались. Обычно они перекидывались парой фраз и... Все. Ему безразлично, как девушка себя чувствует и что она испытывает ко всему происходящему. Он лишь знакомит ее с суровой реальностью, которая будет преследовать до самой ее смерти.* * *
В один из дней, девушка сидела в кожаном кресле и попивала чай. Пальцы рук слегка тряслись из-за нового подхода «жертвоприношения». Глаза снова наполнились влагой и она закрыла их, позволяя скатиться ручейкам. Неожиданно, в помещение врывается ее муж, отчего она внутри подпрыгнула. – Опять ноешь? – тон просто не узнать. Если всегда он разговаривает спокойно, пускай весьма грубо и строго, то сейчас тембр сменился на более угрожающий и громкий. – Какая тебе разница? – Подумай хорошо и ответь мне еще раз. Мне жутко надоели твои сопли. – Не смотри на них, а лучше на меня. Конечно, лучше было промолчать или ответить так, как он хочет. Но последняя капля самоуважения у нее осталась. – Наглая сука, – он начинает истерично посмеиваться, что заставило девушку поджаться от неприятного предчувствия. Она пока думала об этом, он уже был перед ней, – Скажи мне это еще раз. В лицо. Она сжалась еще больше, уменьшаясь в размерах: зрачки задергались, а слезы покатились по бледному лицу все интенсивнее. – Ну, естественно, – он усмехнулся, но его ухмылка исчезла так резко, что она даже не заметила, – Жалкая. – Зачем ты пришел? – робко спросила она, начиная трястись и снаружи тоже. – Я должен что-ли у тебя спрашивать? Куда хочу, туда и захожу. Тем более ты моя жена, – об жесткую сталь за окном бились крупные капли... даже не воды. В этом нет ничего чистого, оно лишь хранит разные химические противные примеси. – Но это моя личная комната? – Твоя личная? – из ее рук вылетает горячая кружка, которая с силой бьется и разбивается на множество осколков, оставив за собой темное пятно чая на светлых обоях. Она держит руки на том же месте и в том же жесте, держа будто невидимую чашку, – В этом доме у тебя нет ничего личного. – Но ты... Внезапно. Даже для самой девушки. Она чувствует как разгорается ее щека от сильного удара. Брюнетка невесомо держит руку напротив кожи в попытке выдавить из себя хоть что-то, кроме резкого остолбенения. – Продажная идиотка. Думаешь, ты у меня такая одна была? До тебя было таких целое море! Эти тупые ваши бедные родители, которые только и умеют, что сосать палец и ничего не делать. Вы все куча мусора, неспособные добиваться того, чего у них не хватает. – Я не собираюсь, – она повернулась на него. Хоть она вся тряслась, но встала и посмотрела на него впервые за день, в его черные, как смоль глаза, где зрачки было очень трудно заметить, – Я не собираюсь убивать людей, чтобы получать деньги! – Да вы и без этого нихрена не можете. Вам лишь бы дать все на подносе, неженки. – Не смей так называть моих родителей! Ты не можешь знать о нашей жизни. Тебе просто всучили меня. – Как раз таки я все знаю, милочка, – он ехидно улыбается, оголяя белые зубы из под губы, – Твоя семья отдала тебя, потому что сама не способна вести нормальную и адекватную жизнь. Твоя мать настоящая шлюха, которая сосет не только твои последние силы, но кое-что и поинтереснее. А на полученные деньги вместо того, что бы дать тебе образование, ходит и развлекается в свое удовольствие. Отец твой ничем не отличился – дает всем, кроме твоей мамки. Вот так зарабатывает твоя семья. А ты, – наигранная радость снова растворилась с его лица. Такие резкие перемены пугали, – Ты была нежелательным ребенком. И поэтому ты здесь. Тебя выбросили, мусор. Почему сейчас нету этой дереализация? Почему нельзя все приглушить и не слышать? Девушка стояла и просто прерывисто дышала, ноздри были широко раскрыты. На последок он снова бросает колкое оскорбление и уходит, сильно прихлопнув за собой дверь.* * *
В эту ночь, она не могла сомкнуть глаз. Сердце продолжало бешено биться в груди. Тихие шаги за дверью заставляли ее не покидать реальность и постоянно прислушиваться к постороннему шуму. Мысли играли в перегонки, постоянно толкаясь и выбиваясь из проезжей части. Она приросла к этому креслу с бесконечным кино, из которого уже не будет обратного выхода. Черно-белые картинки быстро сменяли одну за другой в бешеном ритме, не давая даже подумать и спокойно поразмыслить над ней. Увидеть в ней и хорошее и плохое. Лишь нескончаема бездна собственного страха... В комнату кто-то заходит. Она навостряет уши и лишь слышит:Прости
