Без будущего

Незаметно наступил конец рабочего дня. Максим сидел склонившись над документами и потирал бровь — рассчёты не сходились. Давид подошёл к рабочему столу коллеги и постучал костяшками пальцев по лежащей на нём папке, привлекая внимание. — Совсем заработался. Весь день носом тычешь в эти бумажки. Максим откинулся на кресло, разминая затёкшие шею и плечи, вздохнул. — Я бы предложил выпить, но сегодня не могу, — замялся Давид. — Мы с Лизонькой идём в ресторан годовщину нашего знакомства праздновать. Понапридумывают этих годовщин… — Поздравляю. И не волнуйся, у меня уже есть планы. — Я заметил. Ты больше не задерживаешься на работе и уходишь в приподнятом настроении. Девушку нашёл, да? — Нет, просто появился кто-то, о ком я хочу позаботиться. — Как загадочно. Внебрачная дочь? — Ты пересмотрел сериалов. Давид пожал плечами. — Но я рад. Я за тебя волновался: всё работа да работа. Ты выглядел уставшим. — Правда? — Не то, что бы это было так уж заметно, — задумчиво сказал Давид: — но ты стал более отрешённым. Знаю, ты не очень любишь откровенные разговоры, но если тебя что-то беспокоит — будь уверен, я всегда тебя выслушаю и поддержу. — Спасибо, Давид, ты действительно хороший друг. Раздался телефонный звонок, заставивший Давида подпрыгнуть. Он вынул телефон из заднего кармана брюк и, прежде чем ответить на звонок, взглянув на экран, сказал Диме: — Это Лизонька. Мне пора бежать. До завтра. И хорошего вечера, — он подмигнул. Давид принял звонок и поспешил на выход. — Да, дорогая… Да, уже иду домой… Скоро буду… Оставшись один, Макс прикрыл глаза, прокручивая недавний разговор с Давидом и все прочие разговоры. Где он допустил ошибку? Может быть он просто не так хорошо притворялся, как ему казалось? Или Давид слишком проницательный, хоть и кажется простачком? Макс открыл глаза. Одно было очевидным — они слишком сблизились. Максим вышел на парковку, поёжившись от холодного ветра. Вчера ему так и не удалось отдать подарок и сегодня, несмотря на тянущее болезненное ощущение в животе и тошноту, он решительно настроен довести дело до конца. Возбуждение от предстоящего события заставило одеться соответственно, хотя разум кричал о нелогичности его поступка. И теперь он вынужден мёрзнуть в тонком пальто и непригодных к заснеженным улицам туфлях, задаваясь вопросом: почему в здании офиса строительной компании не позаботились о подземной парковке? Добраться до машины ему удалось толь подскользнувшись пару раз на особенно скользких участках дороги. Стряхивая снежинки, мужнина стоял перед квартирой номер сто четырнадцать. Дверь распахнулась и обдала теплом и цитрусовым ароматом. — Ты родился в костюме? — А твоё первое слово было сарказмом? — Что же, обмен любезностями окончен, проходи. Макс молча протянул фирменный пакет с красным вином. Он не верил, что сказал это. Непонятно откуда взявшаяся обида слишком резко нахлынула на мужчину. — На ужин рыба. Дима, прислонившись к стене плечом, прикурил сигарету и сделал затяжку. — Возьми, выпьем в другой раз. — Не нужно. Парень развернулся и прошёл в глубь квартиры, шлёпая босыми ногами по паркету. Максим поспешно снял обувь, повесил пальто и последовал за Димой. — Где твои тапочки? Пол же холодный. — Давай без нравоучений. — Я вовсе тебя не поучаю. — А что тогда? — Пытаюсь наладить диалог. Ты же со мной совсем не говоришь! Мне всё приходиться додумывать по обрывкам фраз! — Я тебя об этом просил? Можем вообще не разговаривать. — Отлично! Максим поставил пакет с вином на стол. — А это можешь выбросить. Он с грохотом отодвинул стул и сел. — Сам выброси. Почему я должен за тобой мусор убирать? Макс встал, схватив пакет и вышел в коридор. Выбросив вино в мусорное ведро на кухне, он вернулся и сел, скрестив руки на груди. Дима продолжал стоять у окна и курить. Не выдержав напряжения, парень цокнул. — В чём дело? Максим повернул голову и посмотрел на парня. В его голове переплелись в запутанный клубок тысячи мыслей. — Хочешь я больше не буду приходить на ужин? — Что? Дима в растерянности опустил руку с недокуренной сигаретой и полностью развернулся в сторону собеседника. — Я же вижу, что тебе со мной некомфортно. Это особенно чувствовалось вчера. С Настей ты свободно разговариваешь, шутишь… и не вздрагиваешь каждый раз от любого шума или движения. Дима потирал холодные пальцы рук о ладонь. — Настя — особенная. Мы дружим с детского сада. Она всегда была моей поддержкой. Она была рядом со мной, когда я едва не сломался. Дима потушил сигарету и плотнее сжал пальцы другой руки. — У меня отвратный характер. И веду я себя так с тобой не потому, что ты мне неприятен. Я такой всегда, но… я постараюсь быть приветливее. И если тебе хватит терпения… я хочу сказать… — Я буду приходить до тех пор, пока ты не попросишь меня прекратить. Дима встал с подоконника и вышел в коридор, через минуту он вернулся с бутылкой подаренного вина, штопором и двумя бокалами. — Открывай. — А рыба? — Хрен с ней, с рыбой. Выпив и расслабившись, они переместились на диван. — Так о чём ты хотел спросить? — У меня много вопросов. Например, та подруга… Маша, верно? Ты так за неё переживал, но толком ничего не рассказал. — Да, но если быть до конца честным, я так отреагировал из-за воспоминаний. Эта ситуация заставила меня вспомнить о маме. Она забеременела, когда училась в выпускном классе. Спасая свою репутацию, отец женился на ней. Даже не так. Мать отца заставила его жениться. Он был готов бросить мою маму, но эта старая карга боялась осуждения окружающих. Если бы она тогда не вмешалась, может маме было бы легче. Ей было бы лучше, если бы… если бы не я. — Не говори так! — Но это правда. Она терпела моего похотливого отца, его двинутую та том, что бы казаться лучше всех мать. Надрывалась на работе, а придя домой занималась всеми домашними делами. И всё это из-за меня! — Она любила тебя! Ты ни в чём не виноват. Дима усмехнулся. — Мои родители поженились по собственному желанию, но не были счастливы. Вечные ссоры и упрёки. Вот почему я не хотел возвращаться домой. Я и домом то это с трудом называл. Однажды отец напился до чёртиков, угрожал матери. Я пытался его утихомирить. Он меня толкнул прямо на мусорный пакет с бутылками из-под алкоголя… Пришлось наложить швы, остались шрамы. — Макс повернул левую руку ладонью вверх. Дима не разглядел там шрама, но сердце сжалось, а воображение нарисовало страшную картинку. — Отец долго извинялся, с тех пор он не пьёт. Но ничего не изменилось. Они до сих пор живут вместе, а ссоры и скандалы не прекратились. — Поэтому вместо того чтобы завести семью и вести обычную счастливую жизнь, ты выбрал ужины с парнем с улицы? — Ты тоже как-то не стремишься к радостной семейной жизни. — Мне это не светит. — Почему же? — С чего бы начать?.. — С твоего характера? — Надо же, мы научились язвить. — Раньше я боялся тебе что-то такое говорить. Но сейчас мне кажется, что ты правильно поймёшь мои слова и не обидишься. Но на всякий случай скажу, что ты мне нравишься. Иногда ты говоришь что-то что меня злит или ставит в тупик, но я не ненавижу это. Наоборот, я словно спал всё это время, а ты меня разбудил. — Я уже говорил что ты странный? Кому понравится когда его злят? Максим загадочно улыбаясь, оставил вопрос без ответа. — Почему ты так добр ко мне? Так сильно стараешься наладить контакт. Это ведь так трудно. — Забавно, что ты это понимаешь. Я просто хочу быть добрым к тебе. И раз уж мы говорим на чистоту, то… — Макс вздохнул закрывая лицо руками, — я хочу заботы… — Что? — от удивления Дима вскрикнул. Макс убрал руки от лица и неловко посмотрел на собеседника. — Можешь просто забыть о том что я сказал. — Ну уж нет! Объясни что ты имел ввиду! Макс замялся. — Достаточно улыбки или лёгкого прикосновения. Чёрт, не умею я о таком говорить. — Я тебе нравлюсь в том смысле, — парень выглядел расстроенным. — Ты не понял. Я говорил вовсе не о романтике или сексе. А о простом человеческом тепле. Мне одиноко… Какое-то время Дима внимательно смотрел на мужчину. У Димы была привычка смотреть человеку прямо в глаза. Она появилась ещё в детстве. На уроке биологии учитель сказал, что нельзя улыбаться или смотреть в глаза животным, они могут воспринять это, как угрозу и напасть. Но ни бродячая кошка, ни голубь на площади никак не отреагировали ни на улыбку, ни на пристальный взгляд. А вот прохожие и одноклассники реагировали забавно. Кто-то и правда начинал драку, но в основном просто избегали и шептали за спиной «жуткий» или «странный». Мальчика это только веселило, пока не появились взрослые, думающие, что они самые умные, а ребёнок не может ничего понять — он же всего лишь ребёнок. В карих глазах мужчины напротив отражался всё тот же наивный мальчишка с пристальным взглядом голубых глаз. Он не мог понять в ком запечатлено большее одиночество. Искусственное освещение углубило каждую морщинку на лице мужчины, делая его старше. Привычная маска идеальности слетела. Дима сидел достаточно близко, чтобы увидеть все недостатки человека. Даже в тот раз, когда Макс остался ночевать, он был совершенством. Оставалось ощущение, что он и вовсе не человек, а робот с идеальной кожей. Всегда такой уверенный и знающий, что нужно сделать сейчас он выглядел уязвимым. Обычно уложенные волосы были растрёпанными. А фривольная поза говорила о раскрепощенности. Поддавшись моменту Диме захотелось обнять Макса, но выпитое вино разбудило чертовщинку. — Я понимаю, — сказал он, делая голос бархатным. Мальчишка приподнялся и перекинул ногу через колени мужчины. Усевшись верхом, он кокетливо выгнул спину и обнял того за шею. Запустив руку в жёсткие каштановые волосы, он прошептал: — Давай повеселимся. Чуть отодвинувшись и взглянув в шокированные тёмные глаза, он сказал меняя тембр голоса: — У меня есть дженга! — …Что? — спросил мужчины севшим голосом. — Игра такая, — сказал мальчишка, игриво наклоняя голову, — башня из деревянных брусочков, которые нужно тянуть. Замершие в воздухе руки мужчины, которые он так и не решился положить та талию обольстителя, упали тому на колени вместе с раздраженным выдохом. — Ты невозможен! Начавшееся тихое хихиканье, переросло в звонкий смех. Мальчишка скатился на диван, держась за живот. Максим отвёл взгляд, прикрывая улыбку ладонью. — Неси свою пирамидку. Отсмеявшись, Дима подошёл к серванту и достал прямоугольную коробку. — Никогда бы не подумал, что тебе нравятся настольные игры. — Это Настя меня на них подсадила. То монополию принесёт, то пазлы. Говорит: мышление и память развивает. Дима высыпал запчасти на кофейный столик и принялся строить башенку. За игрой время пролетело незаметно. Максим посмотрел на часы. — Уже поздно. Мне пора. — Ого, я и не заметил. Мы так ничего и не съели. Я положу тебе с собой. Максим принялся собирать бруски в коробку. — Спасибо. — Оставь, я потом уберу. — Мне не сложно. — Как знаешь, — пожал плечами Дима. — Съешь что-нибудь перед уходом? — Нет, всё в порядке. Дима вышел в коридор. Макс положил игру в сервант и прошёл на кухню, остановившись у двери, он наблюдал за Димой. — Почему ты не носишь серёжки? — Заметил всё-таки?! Я проколол уши под влиянием моего бывшего. Тогда мне казалось, что это круто. А сейчас… не знаю. Да и нет у меня серёжек. — Значит ты их не примешь? — Максим беспокойно перебирал в руках розовую коробочку. Когда Дима обернулся, Макс её открыл, показывая пуссеты с небольшими блестящими камушками. — Ты дурак? — увидев пару серёжек, Дима не удержал выкрик. — Я не приму, — твёрдо сказал он. — Я так и думал, — грустно заметил, Максим закрывая коробку и пряча её в карман брюк. Он продолжал молча стоять за спиной Димы пока тот возился на кухне. — Вот, — парень протянул внушительного размера пакет. — Ты собрался накормить баскетбольную команду? — Нет, только тебя. Стоя в прихожей и завязывая шнурки, Максим придумывал предлоги по которым, Дима смог бы принять подарок. Шнурки он завязал, а предлог так и не нашёлся. — Что ж, до завтра. — Удачно добраться. Уже обернувшись к двери, он спросил: — Точно не возьмёшь? — Не возьму. Выдох. Хлопок двери. И Дима остаётся один в тихой прихожей.