Беседа

Как бы Хаджиме ни уставал от пребывания в местах большого скопления людей, сейчас ему бы очень хотелось ощущать в ушах надоедливый, время от времени разбавляемый выкриками, визгами и возгласами гул более десятка голосов. Во всяком случае, как было изначально, на пляже, когда он впервые увидел всех этих людей... Пятнадцать человек - не включая его - было. Количество персон сокращалось, сокращалось... пока не стало почти в два раза меньше. Эти элементарные вычисления не казались бы такими удручающими, не будь разница между первоначальным состоянием толпы и текущим столь заметной: после очередного ошеломляющего и утомительного Классного суда вовсе не удивительно, что мало кто из учеников Академии Пика Надежды хотел открывать рот. Отчётливо слышался классический такой, однообразный шум прибоя и такой же зацикленный крик чаек высоко в небе, какой хоть однажды был услышан всяким в фильмах и сериалах с каким-никаким намёком на море. Всё казалось таким неестественным... Нет, Хаджиме хотелось, чтобы это было не по-настоящему. В глубине души, разумеется: всё-таки прошло приличное количество времени, чтобы он успел сто раз свыкнуться с абсурдностью положения, равного для всех. Это была жестокая реальность, гротеск, в котором Хаджиме научился жить, справляться с горечью утраты и двигаться дальше. Ещё один большой шаг навстречу неизвестному будущему был сделан студентами только что, по окончании расследования целых двух убийств, совершённых той, от кого этого точно никто не ждал. Все были потрясены не меньше Хаджиме, который, более того, считался ещё не самым впечатлительным в компании. Томящаяся глубоко внутри и прикрытая завесой отчаяния надежда, к приятному удивлению парня, эту завесу чуть не сорвала вместе с воображаемым карнизом, когда Монокума дал тонкий намёк на воссоединение команды студентов со слёгшим недавно с серьёзнейшими травмами Некомару. Если бы не всеобщий радостный вывод, сделанный на основе утверждений плюшевого зверя, сияние надежды совсем бы погасло за плотными шторами... Впрочем, после этого Суда у Хинаты теперь, бегущего вместе со всеми по направлению к судьбоносному пляжу, шторы ассоциировались с неприятными деталями преступления.       — Хей, Хаджиме, — приглушённый топот чужих ног усилился по мере приближения их владельца к тому, кого он только что окликнул и чьё внимание переключил с глубоких размышлений на себя.       — Ха? Нагито?.. — Обернувшись, Хаджиме перешёл на лёгкий бег, позволив беловолосому поравняться с собой.       — Выглядишь растерянно... ха... Мой зов отвлёк тебя от раздумий? Мне так жаль, что кто-то вроде меня вмешался в мыслительный процесс Абсолютного!.. — виновато улыбнулся слегка запыхавшийся Комаэда. Хаджиме отметил про себя на удивление низкую выносливость собеседника, но не придал этому значения, продолжая смотреть перед собой во время бега. И то интереснее, чем лицо этого...       — Что тебе нужно? «Вечно он такой... Почему нельзя ближе к сути?», — Хаджиме явно был не в настроении после всего пережитого за последние сутки.       — Я... понимаю, что ты не хочешь со мной разговаривать... ха... — В тоне не намеренного переходить к сути Нагито слышалось разочарование.       — Конечно, с чего бы мне хотеть?! — раздражённо перебил его Хаджиме, собирающийся что-то добавить, но резко передумавший затем, — Ведь ты... В-В любом случае, мы уже на месте! Хината ускорился, чтобы поскорее преодолеть последний десяток метров и избавить себя от компании странного юноши, который, как ни странно, от шатена на этот раз не отстал и, прежде чем выдохнуться, произнёс вслед:       — Я знаю, что ты обижен, и буду... фуф... счастлив, если в свободное время мы сможем поговорить, Хаджиме!.. Ха-а... — и остановился позади, поскольку бежать уже не мог.       — Я не..! — хотел было возразить Хаджиме, но тут же смущённо замолчал, когда на него обратило внимание несколько пар глаз. "Удивительно, на секунду я забыл, что мы с Нагито не одни...", — выдохнул он на остановке, кинув недовольный взгляд на переводящего дух одноклассника, чьё внимание, как и внимание всех остальных прибывших на место назначения, уже было обращено на совсем другие вещи.

***

Эмоции переполняли Хаджиме. Шок от внешнего вида модифицированного, "вылеченного" Некомару принял более мягкую форму — изумление, которое тем сильнее меркло, чем больше становилась так внезапно созданная Комаэдой по пути на пляж интрига. А росла она в геометрической прогрессии, точно так же, впрочем, как и возмущение Хинаты. Пока все болтали с Некомару, Хаджиме постоянно чувствовал спиной чей-то ненавязчиво-пристальный взгляд. И вот ну даже не мог догадаться, чей! Как может Нагито просто так брать и спокойно разговаривать с ними после того, что он творил? После раскрытия деталей убийства Бьякуи Хината совершенно не горел желанием иметь какое-либо отношение к Абсолютному Везунчику, который подорвал тогда своими словами и действиями доверие каждого из находящихся на острове людей. Его поведение пугало Хаджиме, а присутствие рядом вызывало опасения — никто не мог предположить, на что ещё способен этот беловолосый чудак, поэтому к нему просто не лезли. Зато была у Хаджиме догадка насчёт того, почему, несмотря на столь сомнительную личность Нагито, он не может просто взять и не идти сейчас на поводу у любопытства. Наиболее вероятным и наиболее глубоко спрятанным в душе ответом на этот вопрос казалась эта самая комаэдова сомнительная личность, так неожиданно явившая себя миру в виде молотка, разбившего розовое стекло первого впечатления, но Хаджиме эту версию активно отметал, не желая признавать свою заинтересованность в том, кто её, по его мнению, явно не заслуживал. Куда проще было ошибочно полагать, что непонятная тяга была вызвана обычным негодованием и желанием доходчиво, раз и навсегда объяснить этому Нагито, как делать не стоит. Не то чтобы Хаджиме любил искать приключения на свою пятую точку, но что-то подсказывало ему внутри: при встрече парни столкнутся вовсе не с тем, чего каждый из них от этой встречи ждёт. Хината сам не заметил, как за размышлениями отстал от группы, которая ещё на пляже скучковалась вокруг Нидая и до сих пор сопровождала его. В реальность заставил вернуться пронзительный крик огромной белой птицы, что пролетела удивительно низко над головой. «Оу... Все ушли вместе с Некомару... — растерянно отметил Хаджиме и почесал затылок. — Стоп, а Нагито тоже там?». Парню не удалось разглядеть среди других искомый силуэт, и он цыкнул, будто бы обращаясь к Нагито вслух:       — Какой же ты непредсказуемый... Позвал на разговор и исчез. Где теперь тебя искать?.. Спустя пару секунд, утопая ступнями в сверкающем песке, он сорвался с места и крикнул друзьям вдогонку «РЕБЯТА! ПОДОЖДИТЕ!..» Первыми обернулись крикливые Некомару и Аканэ.       — О, Хаджиме наконец-то ожил! — воскликнула Овари. Сония пояснила слова одноклассницы:       — В какой-то момент ты перестал реагировать на нас...       — ПРОЯВИ СИЛУ ДУХА, ХАДЖИМЕ! — оглушительно перебил Абсолютную Принцессу "Мехамару".       — ...вот мы и решили дать тебе подумать в тишине, а то мы тут расшумелись! — посмеялся Казуичи, параллельно тыкая Некомару локтем в бок, после чего схватился за собственную ушибленную руку и завопил: — ЧЁРТ ВОЗЬМИ, Я ЗАБЫЛ, ЧТО ТЫ ТЕПЕРЬ ЖЕЛЕЗНЫЙ!       — Да, я понял... — неловко улыбнулся Хаджиме всем в ответ, но спохватился и спешно поинтересовался: — Кстати, а...       — Нагито сказал, что будет у ресторана, — необычайно явно выделился на фоне криков один-единственный, тихий и нежный голос.       — Эм... Спасибо, Чиаки, — юноша не стал задавать лишних вопросов, подумав про себя, что, наверное, Нагито сам попросил ребят передать эту информацию. Так пути ребят разошлись. Доски под ногами Хаджиме еле слышно скрипели, пока он пересекал широкий мост между двумя секциями коттеджей — мужских и женских — по направлению к главному зданию отеля. Загадочного приятеля даже не пришлось искать: на фоне тёмного дерева пятно растрёпанных белых волос сразу бросалось в глаза. До сих пор мучимый сомнениями Хината вдруг остановился и глубоко вздохнул. Меж бровей показались морщины. Надо просто поскорее с этим покончить.       — Ты всё-таки пришёл, Хаджиме! — добродушно улыбнулся Комаэда, приветственно вставая со ступеней, ведущих к ресторану. Хаджиме сильнее нахмурился: эта напускная доброжелательность не сулит ничего хорошего.       — Так ты знал, что я приду? — Хаджиме сам не знал, зачем спросил об этом.       — Конечно. Мы ведь с тобой похожи, — произнёс Нагито фразу, которую шатен уже где-то слышал... ...и проигнорировал, прямо в лоб задавая вопрос, который беловолосый уже где-то слышал:       — Что тебе нужно? Быстрее начнём, быстрее закончим. На водной глади негодования в душе начинали образовываться беспокойные волны.       — Ты не против присесть рядом с таким, как я? Если хочешь, садись, я могу постоять, — учтиво проигнорировал Нагито друга в ответ. Хаджиме помолчал в раздумьях: как бы отталкивающе Нагито себя не вёл, будет уж слишком грубо отказать ему в приглашении... Так ведь?.. Он мотнул головой. Нет уж, пусть радуется, что Хаджиме хотя бы пришёл, а не послал его куда подальше. В конце концов, этот чудак сам позвал его, но что было совсем не ясно Хинате, так это то, с какой целью первый это сделал. Чего добивается? Хочет что-то сказать? В чью пользу обернётся этот разговор?       — ...Что ж, я понял, — тихо вздохнул посерьёзневший Нагито и спустился с лестницы к собеседнику, не дождавшись ответа. Настороженный Хината сглотнул: не убьёт же Абсолютный Везунчик его сейчас? Это будет слишком очевидно... Ха-ха... Что за бредовые мысли? Тут парня чуть не затрясло. Не от страха, а возмущения: море внутри забушевало, призывая Посейдона-Хаджиме к решительным действиям. Это не значило, что сейчас терпение ученика с неизвестным талантом взорвётся, и он выскажет Нагито всё, что о нём думает, нет. Хаджиме прекрасно отдавал себе отчёт в своих действиях (но не в мыслях, о чём он тоже знал), не в его стиле было вести себя как младшеклассник. Тем не менее, Комаэда сейчас казался куда более взрослым и внушающим уважение: хоть и разница в росте у юношей была совершенно не заметной, нельзя было не ощутить пугающую ауру подошедшего. При этом (что самое ироничное) Нагито даже не пытался запугать или произвести на Хаджиме впечатление, более того, будучи уверенным, что выглядит как жалкая поганка. Бледное лицо его казалось Хаджиме непроницаемым, он не мог распознать на нём ни одну эмоцию и сам не показывал происходящее в своей голове. Однако Нагито, в свою очередь, каким-то образом смог прочесть аж несколько параграфов с, казалось бы, внешне пустой страницы хинатиного личного дневника. Он неспешно начал:       — На последнем Классном суде мои беспочвенные обвинения в убийстве Ибуки и Хиёко в твой адрес наложили на тебя свой отпечаток, настолько явный, что, – о Боже, – я бы даже сказал, у тебя на лбу выжжено клеймо "Я дико возмущён, Нагито, извинись"... Тон Нагито был слегка насмешливым и обыденным, будто он делился чем-то самим собой разумеющимся. Впрочем, так и было, ужаснулся Хаджиме про себя. Позволяя сейчас чужому проникновенному голосу обволакивать свой разум, он невольно соглашался с каждым услышанным словом и формировал вывод: Нагито просто озвучивал факты. Хината молча стоял, а его брови ползли всё выше и выше.       — ...Ты, наверное, думал, что пишешь в дневнике невидимыми чернилами? — приподняв брови, безобидно намекнул Нагито с помощью хитроумной аналогии. «Он не интересовался... Он чётко дал понять, что у меня действительно всё на лице написано, — Хаджиме даже не пытался уже скрыть изумление. — Надо дать ему договорить, похоже, это надолго». Нагито удовлетворённо кивнул, когда его слова подтвердило выражение чужого лица.       — Ты имеешь право меня ненавидеть, Хаджиме. Ты можешь меня убить, я не буду против! — вскинул руки он скорее в оскале, нежели в широкой улыбке. «Ч-Что это? Он опять говорит такие вещи... Никогда я такого не сделаю, даже с таким как он», — Хаджиме неприязненно отшатнулся. Комаэда вновь принял непринуждённый вид и негромко продолжил:       — Хаджиме, я хочу попросить у тебя прощения. Наступила тишина. Такая, какая вообще могла царить на острове при отсутствии третьих лиц и присутствии вокруг бескрайнего океана и кучи чаек.       — Ясно... — Хаджиме растерялся и отвёл взгляд: внезапная искренность вкупе с прямым зрительным контактом возымела эффект. «Если он собирался меня словесно обезоружить — у него ничего не вышло!», — С этой мыслью парень сильно зажмурился и открыл глаза, смотря прямо в глаза напротив. И если в первых читалось негодование, то второй взгляд был приветливым с дымкой лукавства. А объединяли их предвкушение, спокойные любопытство и решимость.       — Как... Как ты мог обвинять меня в столь ужасных преступлениях, если сам же знал, что я не причём? — В твёрдом голосе недоумевающего Хинаты отчётливо слышалось возмущение. — Для чего эти игры и проверки? "Разминка"?.. Под конец он начал невольно ускоряться, словно бы поезд тронулся и сейчас стабильно набирал обороты. Хината не особо старался подбирать выражения, не обладая даром красноречия, но и не матерясь через каждое слово, а просто позволял словам литься так, как они есть. Последствия его мало беспокоили, зато беспокоила сложившаяся ситуация. Не дав Нагито ответить на вопросы, поскольку те были риторическими, он продолжил:       — Нагито... Порой я правда не понимаю, лжёшь ты или нет. Мне кажется... у меня не получается, — Его голос стал тише, что послужило неким обозначением "Всё, что Хаджиме будет говорить дальше, он никогда бы не произнёс вслух в нормальных обстоятельствах". — Я не хочу верить, что тебе настолько плевать на себя и на других, что ты можешь позволить себе так беззаботно играть с жизнью и смертью. Ведь я не могу! Не ты ли вечно говоришь, какие мы одинаковые? Да никто не может, если честно, если только он не какой-нибудь псих. Хинату даже не трясло от возбуждения и злости, его переполняло искреннее стремление расставить все точки над и: шумный поток бурной горной реки колол камни и поднимал со дна ил, чтобы тот потом плавно лёг на дно, когда течение наконец успокоится.       — ...Я не считаю тебя психом, — поспешил объясниться и неловко завёл руку за голову Хаджиме, — но то, что ты делаешь, только увеличивает дистанцию между тобой и мной... я имею в виду, всеми остальными... Я пришёл сюда не для того, чтобы учить тебя жизни. Я просто не понимаю, что происходит. Он сокрушённо выдохнул, умолкая, и нахмурился, собираясь с мыслями.       — Я сейчас скажу кое-что, о чём, скорее всего, очень скоро пожалею... Я бы добавил, что этого "скоро" может и не быть, но я не собираюсь оправдываться и снимать с себя ответственность. Я не собираюсь отчаиваться, хотя именно это мне и хочется сделать, когда я думаю о нас и обо всей этой ситуации. Хах, что я такое несу?.. — Хината помассировал напряжённые брови в месте их сдвига пальцами и усмехнулся сам себе, понизив голос до полушёпота. — Нас насильно притащили на необитаемый остров и заставили убивать друг друга... сомневаться друг в друге, обвинять друг друга... Казнить друг друга... У меня мороз по коже идёт от одного лишь очередного осознания того, в какой заднице мы находимся... Нагито, который до этого момента заворожённо вслушивался в каждое слово одноклассника и внимательно смотрел на его лицо со слабой улыбкой, еле заметно кивнул в знак то ли согласия, то ли одобрения. Хаджиме заметил это и вдруг почувствовал прилив уверенности. «Сейчас или никогда», — пронеслось у него в голове.       — Вообще-то это не то, о чём я хотел сказать, — Ещё один неловкий смешок слетел с его уст. — С нашей первой встречи на пляже, когда ты единственный остался, чтобы помочь мне прийти в себя, ты меня зацепил, хоть тогда ты и казался нормальным... Одновременно ты был очень загадочным. Как тогда я верил, что ты куда сложнее, чем кажешься, так и сейчас я не отрекаюсь от своего мнения. Я просто немного изменил его... в худшую сторону. Не по своей воле, а на основе того, что видим я и все остальные. И мне это не нравится, потому что это противоречит моей вере в тебя, как в хорошего человека, несмотря ни на что. Да, возможно, сейчас ты усмехнёшься моей наивности и скажешь, что притворялся добрым, достойным человеком, завоёвывая всеобщее доверие обманом, чтобы потом его разрушить. Только тогда я всё равно не разочаруюсь, ведь... Хаджиме сделал паузу, налаживая дыхание. Хоть он и говорил совсем не громко, сейчас ему нужно было сформулировать мысль доходчиво. Пути назад не было.       — Короче говоря, ты не выходишь у меня из головы. Я не могу описать это, это какой-то парадокс. Я не могу забыть твои слова о том, что мы с тобой похожи. Почему-то я чувствую некую связь между нами, мы как магниты: то одного полюса, но не можем сблизиться, то мы полные противоположности, но как назло сталкиваемся... Улыбка Нагито стала шире, а сам он опустил глаза.       — Твоё поведение пугает и отталкивает, поэтому я боюсь оставлять тебя без присмотра, а личность притягивает, поэтому я пытаюсь противиться тому, что сидит где-то глубоко. Во мне столько противоречий... Может быть, ты мне правда нравишься, может быть, я просто не хочу думать, что в будущем ты натворишь много дерьма. Не знаю. «Чёрт, ну и слил же я конец речи... Зачем вообще нужно было всё это говорить... Хаджиме, ты тупой, тупой, тупой», — мысленно хлопнул себя по лицу шатен, снаружи просто пожав плечами и покачав головой, как бы показывая "Ну, типа того. Конечная".       — Хаджиме... — обратился к нему Комаэда с довольной улыбкой и прикрытыми глазами и искренне рассмеялся, — Никогда бы не подумал, что ты так скоро раскроешься мне! Такие откровения!       — Подожди... "Так скоро"?! — не понял Хината. — Звучит так, будто ты заранее знал, что это вообще когда-нибудь произойдёт!       — Упс, проговорился!       — Ха?! Но тут Абсолютный Везунчик пугающе резко стал серьёзным:       — Вообще-то я надеялся на это... Не в этом суть, — торопливо произнёс он, будто отмахиваясь от назойливого насекомого, и шагнул навстречу товарищу. Его бледные руки слабо сжали плечи Хаджиме, а сам он сократил дистанцию между собой и последним до пары десятков сантиметров.       — Н-Нагито? — Хаджиме напрягся в ожидании очередного проявления безумной истинной сущности беловласого. Однако вместо этого встретил просто нежный, просто открытый, чистый взгляд Комаэды, который, казалось, совершенно не волновался, а просто... наслаждался взаимодействием с другим человеком.       — Хаджиме. «Заладил... Можно подумать, ему нравится произносить моё имя», — заметил Хаджиме.       — ...Знаешь, мне так нравится произносить твоё имя.       — Что?!       — У меня есть свои причины так наплевательски относиться к себе, когда-нибудь ты узнаешь... — внезапно заговорил Везунчик. — На остальных мне если не наплевать, то, скажем, они волнуют меня куда меньше, чем ты. Хаджиме вскинул брови. Нагито в ответ усмехнулся и кивнул в подтверждение.       — Я тоже верю в тебя, иначе зачем бы мне на Классном суде говорить, что я и так в курсе, что ты этого не делал? Ты единственный, кто обращал на меня внимание. Я имею в виду... Искреннее, не поверхностное отношение всегда располагает к себе, Хаджиме. И ты один из всех пытался меня понять. Ты и сейчас пытаешься, я знаю и вижу это, и я безумно благодарен своей удаче за то, что мне повезло встретить такого как ты. Надежду будущего, в которую я верю всем сердцем, которой есть до меня дело! Это ли не предел мечтаний? — На секунду восхищённый Нагито устремил взгляд вникуда, но потом опять поменялся в лице и опустил глаза равнодушно. — Знаешь, тебе не нужно воспринимать общение со мной как соревнование или испытание. У нас не идёт гонка "Кто быстрее прочитает что у другого на лице" или там "Я во что бы то ни стало буду сопротивляться жалким попыткам Нагито поговорить со мной". Я признаю́, что я сам жалкий и недостойный, но и ты не недооценивай себя, сравнивая нас. Насчёт "психа"... Я понял. Видишь ли, я не могу поддержать твою надежду на то, что я на самом деле, как ты сказал, хороший человек. Добрый, искренний... Я не знаю. Не мне судить об этом. Честно говоря, даже не знаю, как решить проблему "батареек"... Поэтому я не давал бы никаких гарантий, что ты не разочаруешься во мне со временем... но раз ты сам сказал, что не станешь этого делать, то тебе остаётся лишь принять меня таким, какой я есть! Комаэда обнажил зубы в притворно-невинной полуулыбке, вопросительно склонив голову. Хаджиме стало неудобно.       — Однако есть две вещи, в которых я могу тебя заверить. Первая: в первые дни я не притворялся. По крайней мере, мне так кажется. Я же не отдаю себе отчёта в том, кажусь ли я дружелюбным или ещё каким-то. Со стороны виднее, а я просто веду себя как умею... Это не мои проблемы, если людям я покажусь ненормальным. Я сам знаю, что я ничтожество, не достойное никого из Абсолютных, ха-ха! Хаджиме в это время приоткрыл рот от удивления, вызванного тем, что только что он понял кое-что очень важное. Он заметил, как белые паучьи пальцы Нагито сильнее впились в ткань такой же белой хаджиминой рубашки, но промолчал, чтобы не перебивать. Видимо, этот момент для Нагито имеет большое значение, не хотелось портить его ему.       — Вторая: я действительно хотел извиниться. Я не какой-то там суперпсихоаналитик или ещё кто-то, без разницы, но ведь ты как раскрытая книга! — И фирменная безобидная усмешка. «Да ну? Чувак, все, кто меня хоть немного знают, услышав тебя сейчас, хором бы воскликнули, что ты и есть "какой-то там суперпсихоаналитик"», — молча подивился чужим знаниям тонкостей человеческого общения Хината. Пусть Нагито и дальше думает, что он самый обычный. Он сильно ошибается...       — Хаджиме... — Снова этот томный («Ты нарочно, что ли?!») голос, никак не сочетающийся с полным надежды, освещаемым ласковыми лучами солнца и ничем не омрачённым лицом Нагито. — Ты простишь жалкого неудачника, который совершенно не достоин твоего внимания? Юноша был вполне серьёзен, но в глубине души Хаджиме терзали смутные сомнения насчёт того, стоит ли всё-таки ему доверять. Такой нелепый официоз смутил шатена.       — Эм... — Он поспешил освободить свои плечи от мягкой, но цепкой хватки Комаэды, правда, взяв его за локти, он помедлил, как бы пользуясь столь интимным моментом между мальчиками. — Конечно, я прощаю Комаэду Нагито! А какого-то жалкого неудачника и знать не знаю. Хината в сопровождении поддерживающей друга шутки попытался состроить крутого: победная улыбка, ноги дальше ширины плеч, "руки-в-боки" и вызывающе-дразнящий взгляд выглядели максимально комично и неуклюже. Хотя, возможно, именно это так рассмешило второго Абсолютного. Нагито, тихо посмеиваясь, отодвинулся на более приличное и комфортное расстояние.       — Хаджиме... Хаджиме встал нормально.       — Да?       — Я действительно Абсолютный Везунчик, ха-ха! — Радостный Нагито грандиозно развёл руками в привычной манере. — Мне очень повезло встретить тебя. Отчётливо слышался усилившийся шум прибоя и такой же громкий крик чаек где-то высоко. Всё казалось таким привычным... Хаджиме знал: это всё по-настоящему. Выговорившись, он заметно повеселел, хоть и напряжение никуда не делось.       — Нагито...       — Да?       — Тебе с трудом дался путь на пляж к Некомару... Всё хорошо?       — Да, — Парни обменялись улыбками. — Ведь здесь ты. «Пусть и дальше думает, что он самый обычный. Он сильно ошибается...».