The First Sleepover

— Братец Мо, не уходи, — Хэ Тянь последовал за Гуань Шанем через всю квартиру к входной двери. —Ты не можешь просто так уйти. Притворная невинность в его голосе и явная улыбка на губах только еще больше злили Гуань Шаня. Шаню было ни хрена невесело. Его рубашка и брюки были не пригодны для ношения, он нёс свои промокшие вещи в руках, потому что Тянь не одолжил ему сумку. Ему придётся всю дорогу до дома носить дурацкую пижаму этого богатого засранца, и он никогда не сможет в таком наряде влиться в толпу на улице. Лучше бы ему не встречаться ни с кем из знакомых. Вся эта ночь и так была достаточно отстойной. Ему не следовало приходить к Хэ Тяню. Глупая ошибка, которую он больше не повторит. — Стой, — рука Хэ Тяня сомкнулась вокруг его запястья, физически не давая ему дойти до двери. — Чего тебе ещё нужно? — огрызнулся Шань, бросая одежду и поворачиваясь к Хэ Тяню. Еще одна ошибка. Хэ Тянь был совсем рядом, слишком близко для удара, и он больше не улыбался. Он схватил оба запястья Гуань Шаня в захват, который было так же трудно разорвать, как кандалы. Теперь Гуань Шань не мог вырваться. — Ты… Следующее слово застряло у него в горле, когда Тянь закрыл глаза и прижал ладони Шаня к своему лицу, словно прячась за ними. — Прошлой ночью мне приснился сон… Рыжик озадаченно наблюдал, как Хэ Тянь марионеточными движениями своих рук заставляет пальцы Мо скользить по его коже и волосам. — Псих. — Сон был о щенке, которого я потерял в детстве, — продолжал Хэ Тянь, как будто он не впивался в запястья Шаня, словно кошка, — И в нём собака вернулась, чтобы найти меня… — он остановился и перевел руки Шаня назад, чтобы обхватить его шею с обеих сторон. Он не открывал глаз, его голова была наклонена достаточно близко, чтобы Гуань Шань мог чувствовать его дыхание на себе. — Только тогда я понял, что… совсем не люблю чувство одиночества. Останься здесь со мной. Шань немо уставился на более высокого парнишку, который не отпускал его запястья. — Ты ведь любишь спать на диване, верно? Так садись и посмотри со мной фильм. Я тебе заплачу. — Но ты же… Глаза Хэ Тяня открылись. В них не было и следа прежнего веселья или насмешливой невинности. Они были темными, как ночное небо, обрамлявшее его городским пейзажем с тенями, вырисовывающимся за окнами от пола до потолка у него за спиной. Гуань Шань колебался, чувствуя необходимость тщательно подбирать слова. — Ты популярен. Ты же знаешь, что все тебя любят, — он подумал обо всех девушках, которые постоянно таскались вокруг Хэ Тяня вне уроков, хотели отнести его учебники, проводить его домой, посмотреть, как он играет в баскетбол, принести ему выпить. Даже незнакомые люди в поезде, на улице, где бы они ни находились, смотрели на него, как на идеал. — Если ты не хочешь быть один, ты можешь попросить буквально любого побыть с тобой. — В смысле? — голос Хэ Тяня тоже стал ровнее. Он звучал так, будто готовился к новости, которая вот-вот испортит ему настроение. Лицо Гуань Шаня запылало. Становилось все труднее поддерживать этот непрерывный зрительный контакт. Их лбы почти соприкасались, и хватка Хэ Тяня не позволяла ему отстраниться. Взгляд Хэ Тяня был подобен ножу, способному пронзить кожу. Шань выдерживал его, и также старался держать свой голос ровным. — Так почему бы тебе не попросить кого-нибудь другого? Кого-то, кому тебе не нужно платить. Хэ Тянь еще мгновение изучал его, а затем выпрямился, притянув тело Гуань Шаня ближе к своему. Выражение его лица смягчилось и стало более хитрым, как будто он видел на несколько шагов вперед и решил проблему, которая его беспокоила. Он посмотрел на рыжика свысока. — Как ты думаешь, почему я больше никого не прошу? Он говорил так, словно готов был развеселиться от ответа, а Гуань Шань был уверен, что не знает правильного. Почему Хэ Тянь делал то, что делал — было черной дырой, из которой не мог вырваться свет. Гуань Шань уже много раз думал об этом, и он был уверен, что не сделал и не мог ничего такого сделать, что заслуживало бы того, чтобы Хэ Тянь превратил его в свой личный благотворительный проект, или в грушу для битья, или во что там Хэ Тянь хотел его превратить. В нем не было ничего особенного (хотя он не собирался говорить об этом вслух Хэ Тяню), и на самом деле, в нем было полно всякого, что делало его полной противоположностью «особенному». Все остальные видели это, ясно, каждый божий день. И все же Гуань Шань не мог представить, чтобы Хэ Тянь рассмеялся, если кто-нибудь другой ударил бы его сегодня по лицу. Или если бы кто-то еще дал ему сто раз пощечину вчера. Сначала за то, что написал, что их встреча после уроков была «свиданием», а потом за то, что предложил Гуань Шаню сыграть горничную в его дурацкой пьесе, которую никто не захочет смотреть. Этот идиот действительно напечатал целый сценарий только для того, чтобы разозлить Гуань Шаня. Невероятное количество времени, которое Хэ Тянь тратил на то, чтобы гоняться за ним, пытаться смутить его и указывать, что ему делать, почти не оставляло времени ни для кого другого. И… хотя сейчас, когда Гуань Шань с ужасом осознал это, он был даже рад, что Хэ Тянь не попросил никого остаться на ночь. Это превращалось в ужасающую игру «все или ничего». Гуань Шань не хотел «ничего». — Откуда мне знать? — Мо прекратил соревнование взглядов и опустил взгляд, — Я должен быть сумасшедшим, чтобы понять тебя, — он нерешительно в последний раз попытался освободить свои запястья, но не смог. — Ты не должен быть один, хорошо? — Тогда решено, — Хэ Тянь засиял, его лицо хоть и стало нежным, но все с теми же клычками, когда он улыбался. Он отпустил запястья Гуань Шаня, но так же быстро обхватил его за талию и затащил на диван, усаживая Шаня к себе на колени. — Мы можем устроиться поудобнее, — промурлыкал он во влажные волосы Шаня. — Блять! — Гуань Шань оттолкнулся от Хэ Тяня и добрался до противоположного конца дивана. Не отрывая взгляда от Хэ Тяня, он прислонился спиной к подлокотнику, выпрямив ноги между ними, чтобы держать этого ублюдка на расстоянии. — Ты все равно должен мне заплатить. — Конечно, — Хэ Тянь все еще улыбался, весь из себя благожелательный. — Просто назови свою цену. Гуань Шань назвал первую цифру, которая пришла ему в голову. Вдвое больше, чем он зарабатывал за день на своей нынешней подработке, с частичной занятостью. — Шестьдесят юаней. — За всю ночь? Ты не должен так дешево себя продавать, — он поднял свой телефон с пуфика и набрал номер. — Я отправляю шестьсот. — Что? Это не на всю ночь! Это всего лишь один фильм! — Фильм с ночевкой. — Хэ Тянь сохранил свою ослепительно белую зубастую ухмылку, придвинувшись ближе. Он схватил Гуань Шань за лодыжки и потянул на себя. — Эй! — Гуань Шань вырвался и уперся обеими ногами в бедро Тяня, чтобы отбросить его назад. Затем он прижал свои ноги к груди. — Идиот. Просто держи свои руки при себе, хорошо? — Прости моё волнение, малыш Мо. Это моя первая ночевка. Особое событие в жизни каждого мальчика. Ты будешь для меня первым, не так ли? — Хэ Тянь подмигнул. Гуань Шань почувствовал, как кровь прилила к его лицу. Он мог сказать, что Хэ Тянь вспоминал, как он засунул свой язык в рот Гуань Шаня только потому, что Мо не хотел делиться бутылкой с водой. Возможно, он бы уже забыл об этом, если бы этот ублюдок постоянно не говорил, что это был их первый поцелуй. — Черта с два. Ты у меня не первый. — О, я вижу… Братец Мо довольно опытен. У тебя, должно быть, ночует много парней? — Конечно, нет! — Так это тоже твой первый раз? — Я не знаю, — соврал он. Он не жил один в огромном роскошном пентхаусе. В доме его мамы не было места для ночлега. — Это не важно. Мы можем просто начать смотреть этот фильм? Хэ Тянь использовал свой телефон, чтобы просмотреть меню smart Tv и запустить фильм с участием двух детективов, молодым мужчиной и женщиной. Глядя на них, Шань мог сказать, что к концу фильма они влюбятся друг в друга. Не в его вкусе, но всё равно. Он схватил подушку и попытался устроиться поудобнее, решив перетерпеть скуку ради денег. Шестьсот юаней могли оплатить пару ежемесячных счетов и порадовать его маму. Хэ Тянь передал Гуань Шаню сложенное одеяло, и тот с радостью принял его, пока Хэ Тянь не попытался забраться под него вместе с ним. — Прекрати, — Гуань Шань отдернул покрывало от него. — Я знаю, что у тебя больше одного одеяла, придурок. — Не будь таким жестоким, — Хэ Тяня насильно протиснул свою большую руку и заполнил пространство между Гуань Шанем и спинкой дивана. — Поделись со мной, пожалуйста, мне так холодно. — Отойди от меня! — Гуань Шань сбросил одеяло на пол. Хе Тянь уставился на него, застыв в молчании. Гуань Шань начал потеть. Лицо Хэ Тяня стало пустым и нечитаемым, как и после того, как Гуань Шань ударил его ранее. Когда Хэ Тянь поднял его над над землёй и силой затащил в ванну, полностью одетым. — Что? — потребовал Гуань Шань, оскалив зубы, хотя физически он сжался. — Ты собираешься задушить меня им? Хэ Тянь наблюдал, как рыжик увеличивает расстояние между ними, стараясь не выглядеть слишком запуганным. Это было не слишком убедительно. Он все время продолжал представлять, как Хэ Тянь запирает его в шкафу. Вместо этого Хэ Тянь поднял с пола одеяло и накинул его на Гуань Шаня. На этот раз он не стал пытаться пролезть под одеяло, а откинулся на спинку дивана. Диван был настолько большим, шире кровати Гуань Шаня, что они могли сидеть бок о бок, не касаясь друг друга. Диалог фильма продолжался на заднем плане, игнорируясь. — Мне не следовало тебя мочить. Верно? — Хэ протянул руку, чтобы взъерошить его влажные волосы, мягче, чем обычно. В его улыбке было что-то хрупкое, как тонкий лед, готовый вот-вот треснуть, — Я забыл, что моя собака такая же чувствительная, как кошка, — его прикосновение превратилось в царапающее, как будто он гладил животное. — Я не чувствительный. — Хорошо, прими мои извинения, — когда Гуань Шань поднял руку, чтобы прихлопнуть его, Хэ перехватил её в свою, — Не волнуйся. Тебе не нужно извиняться. Ты не знал, как сильно я хотел, чтобы ты остался, — он наклонился чуть ближе, его улыбка заострилась, как лезвие, а голос понизился. — И я знаю, что ты больше не ударишь меня так снова. — Я не извинялся, — пробурчал Мо. Он отвернулся к телевизору, лишь бы не смотреть на Хэ Тяня. Его попытки быть искренним могли доставить Гуань Шаню гораздо больше неудобств, чем его троллинг. Гуань Шань не мог отмахнуться от них как от шутки или оскорбления, так же как не мог возразить против того, что Хэ Тянь слабо сжимал его пальцы, в качестве провокации или контроля. Хватка была достаточно легкой, чтобы он мог вырваться, если захочет, без боя. Но он не мог этого сделать, так как Хэ Тянь следил за каждым его движением, анализируя. Любое движение могло что-то означать. Поэтому он ничего не предпринимал, игнорировал чувство, стягивающее грудь, и пытался понять, что происходит на экране. — Как ты думаешь, она симпатичная? — Что? — Гуань Шань повернулся и увидел, что Хэ Тянь все еще смотрит на него, а не на фильм. — Эта актриса. Ты очень внимательно следишь за ней. — Кто… Гуань Шань снова посмотрел на экран, чтобы понять, кого он имел в виду, хотя на самом деле это не имело значения. Он чувствовал такую же незаинтересованность во всем, что касалось этой истории. Когда он повернулся обратно, Хэ Тянь нахмурился, как будто его не замечали в течении нескольких часов. — Она самая красивая из всех, кого я когда-либо видел, — невозмутимо сказал он. Глаза Хэ Тяня сузились, внимательно изучая его. — Ты флиртуешь со мной. Гуань Шань выдернул свою руку. — Ты что, не понимаешь сарказма? У тебя собачье дерьмо вместо мозгов? — Хм. Может быть, так и есть, если у меня постоянно на уме моя собака, — он снова попытался почесать голову Гуань Шаня, но получил пощечину. — Я верну тебе деньги, если ты будешь продолжать прикасаться… — Вот это да! — Хэ Тянь поднес пальцы к губам, как будто был шокирован. — Возврат денег? Это твое признание, что ты действительно хочешь быть со мной? Твое время бесплатно, пока я прикасаюсь к тебе? Малыш Мо так сильно хочет меня… — Я верну деньги и уйду. Хэ Тянь фыркнул. — Забавно, что ты думаешь, что я позволю тебе уйти, — он дёрнул Гуань Шаня за рубашку. — Тебе нельзя ехать в поезде в таком виде. Что если тебя найдет какой-нибудь старый извращенец, который просто не сможет удержаться… — Я убью его — Гуань Шань бросил острый взгляд на Хэ Тяня, скрестив руки на груди. — Тогда у полиции будет очень много вопросов к тебе. И я догадываюсь, кому ты позвонишь, чтобы тебя выручили. — Это будет твоя вина, ведь в первую очередь ты испортил мою одежду. — Я возьму вину на себя, если ты этого хочешь. Я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить мою маленькую собачку. Ты никогда не будешь без меня рядом. — Я бы лучше сгнил в тюрьме. — Лучше чем смотреть кино со своим лучшим другом? Так жестоко… — Ты не мой лучший друг. — Уверен, что нет? Хэ Тянь смотрел на него с раздражающе самодовольным видом, уверенный, что Гуань Шань не сможет оспорить это замечание и выиграть. До Хэ Тяня в кругу друзей Гуань Шаня было… меньше друзей и больше связей, которые могли знать о нелегальной работе, которую он мог выполнять. Хэ Тянь был целой экономикой. Отдавать и брать, оказывать услуги и возвращать долги — все это никогда не сводилось к нулю. Он постоянно врывался во все дела Мо и делал его проблемы своими. Гуань Шань уклонился от ответа. — Мы ведь даже не смотрим кино, верно? Разве не за это ты мне платишь? Хэ Тянь сморщил нос, глядя на телевизор так, словно в нем было ведро с червями. — Мне очень жаль, что я оторвал тебя от твоей единственной настоящей любви. — Включи что-нибудь другое. Мне все равно. Хэ Тянь прокрутил несколько секунд, затем выбрал фильм ужасов об одержимости в сельской деревне. Совсем не во вкусе Гуань Шаня. Прежде чем нажать кнопку «Play», Хэ Тянь с помощью приложения выключил весь свет в квартире. В комнате было полностью темно, если не считать экрана телевизора. Хэ Тянь откинулся назад и положил голову на подушку малыша Мо. — Что ты делаешь? — Я боюсь темноты, помнишь? — Он прижался к спине Гуань Шаня. — Тогда включи свет… — ворчал рыжик. — Так будет лучше, — прошептал Хэ Тянь. — Разве зная, что я рядом, ты не чувствуешь себя в большей безопасности, чем со светом? Гуань Шань не ответил. Он просто хотел, чтобы Хэ Тянь заткнулся и заснул. В этот раз он изо всех сил старался следить за сюжетом фильма, но не успел он зайти слишком далеко, как жители деревни начали ополчаться друг на друга, и каждая сцена заканчивалась все более ужасной и садистской смертью. Спецэффекты, к сожалению, были реалистичными. Увидев, как разрывают на части и съедают бабушку, Гуань Шань почувствовал себя немного нехорошо. Когда изуродованная жертва внезапно с криком вернулась к жизни, он вздрогнул и непроизвольно прижался к Хэ Тяню. Он выругался себе под нос и стал ждать насмешки от Хэ Тяня. Он, должно быть, выбрал этот отвратительный фильм только для того, чтобы получить возможность подразнить Гуань Шаня за то, что он трус. Когда он это сделает, Гуань Шань собирался врезать ему локтем. Но ничего не последовало. Тянь лишь обхватил его рукой. Он почувствовал странное облегчение от того, что между ним и экраном и возвышающимися черными окнами, которые вдруг стали казаться такими хрупкими, была какая-то часть Хэ Тяня. У Хэ Тяня были большие руки, и он чувствовал себя защищенным, как будто вокруг него стена. Если бы сейчас снаружи произошла демоническая вспышка, Гуань Шань, вероятно, был бы в порядке, но только благодаря Хэ Тяню, который не уклонялся от ножевого боя и мог вызывать вертолеты по желанию. Гуань Шань снова выкинул эту мысль из головы, чтобы сосредоточиться на фильме. Но становилось только хуже. — Черт, только не школа, — заныл он. — Что они делают с этим топором? Хе Тянь, должно быть, выкопал этот кошмар из самого темного и грязного уголка Интернета. Экран взорвался красной жижей, и малыш Мо отвернулся, прижавшись лицом к плечу Хэ Тяня. Хэ Тянь убавил громкость, и теперь Шань едва мог слышать крики, доносящиеся из телевизора. Звук медленного, ровного дыхания Хэ Тяня был громче, так как находился близко к его уху. — Тебе нравится этот гребаный фильм? — требовательным тоном спросил рыжик. Хэ Тянь даже не смотрел его. Он смотрел на Гуань Шаня сонными, полуприкрытыми глазами. Он безмятежно улыбался, когда его рука чуть крепче обхватила Гуань Шаня. — Это самое прекрасное, что я когда-либо видел.