Нестандарт

— Ваше Величество, его Высочество прибыл, — оповестил придворный Чон Чонгука – короля, славившегося своим властным и суровым правлением. — Можешь идти, — кивает альфа. Он сидел в своём кабинете, перебирая бумаги и дожидаясь вести, когда же его отец окажется во дворце. С ним у него были не самые тёплые отношения, поэтому он желал поскорее разобраться в том, что Чон-старший от него хотел, и наконец закончить этот очередной выматывающий день и вернуться к своему омеге, по прикосновениям которого он уже успел соскучиться, хотя виделись они буквально пару часов назад. — Отец, — кивком поприветствовал Чонгук, входя в залу, пестрящую золотыми цветами. — Что случилось? — в голосе была одна серьёзность и некоторое безразличие. Желание побыстрее со всем покончить только разрасталось в нём, когда он увидел недовольное лицо отца. — Почему ты заключил с этими ворюгами сделку? — тут же крикнул он, как только заметил Короля в широком проёме. Чонгук устало прикрыл глаза и сжал челюсть. — Во-первых, не тебе меня судить, во-вторых, как ты разговариваешь со своим правителем? — его тон был строго-угрожающим, отчего некоторые стражники даже немного вздрогнули, не смея перевести взгляд на королевскую семью. — Если ты только из-за этого сюда приехал, то нам не о чем с тобой разговаривать, — продолжил Король. — Да как ты… — Проводите Его Высочество на выход, — не намереваясь слушать бредни старшего, перебил он равнодушным голосом. — Мне было крайне неприятно видеть Вас, — закончил он, тяжёлым взглядом посмотрев на отца, и развернулся. В спину он слышал крики и требования от стражи его отпустить, но Чонгук сегодня был не в настроении в очередной раз позволять старшему лезть в его дела и предпринимаемые им решения. Он Король, Он правит и Его слово – есть закон.

***

Альфа проходит в свои покои, лениво снимая с себя мантию и присаживаясь на кровать, на которой мирно посапывал его муж, его луч жизни, его смысл и причина, почему он ещё ничего не бросил. Никто не смеет повлиять на грозного правителя, никто не смеет слово поперёк ему сказать, никто не смеет ему что-то предъявлять и что-то требовать. Но есть человек, которому дозволено всё: просить что угодно, говорить, что нравится и не нравится, ругать, требовать, кричать, если вдруг Король где-то оплошал. Чонгук сразу сказал мужу, что он может всё это делать. Однако тот никогда не пользовался своей "привилегией", он только советовал и направлял на правильный путь. И Чонгук благодарит Всевышнего, что подарил ему встречу с этим понимающим и заботливым омегой. — Гук-и, ты уже освободился, — сонный голос вырывает его из мыслей. Только он может его так называть, и от его ласкового «Гук-и» у строгого правителя в груди растекается тепло, а сам он мягко улыбается, смотря в любимые глаза. Он кивает, наверное, слишком медленно и устало, потому что выражение лица Ким Тэхёна тут же меняется. Он встаёт на ноги, останавливаясь рядом с альфой, и аккуратно заставляет его лечь на мягкие подушки. — Тебе нужен отдых, — нежным голосом проговаривает омега, ласково проводя по чёрным волосам, спускаясь к уху и мягко щупая мочку. Тэхён ложится под боком, и от его обеспокоенного взгляда, его заботливых касаний у Чонгука появляется желание утонуть в родных объятиях, чтобы его никогда не отпускали, чтобы только целовали и говорили разные нежности на ухо, которое наверняка бы краснело от смущения. К слову, так проходили почти каждые вечера и ночи, кроме тех, когда ему приходилось выезжать из дворца и ночевать в другом, чужом месте, засыпая без любимых рук. Но даже так ему хотелось, чтобы эти моменты никогда не заканчивались, чтобы он вечно оставался в тёплых объятиях Тэхёна. Ему было мало. Чонгук тянется к нему, тут же получая поцелуй в губы, неторопливый глубокий поцелуй. Альфа любовно проходится пальцами по медовой коже на шее, спускаясь к ключицам и собираясь снять ненужную одежду с торса омеги. Но Тэхён не даёт ему это сделать, резко нависнув сверху и вынуждая повернуться на спину и просящим взглядом посмотреть на него. — Ты сегодня очень сильно устал, — констатирует он. — И не спорь. Ты уверен, что готов? Тэхён гладит мягкую щёку, дожидаясь ответа, но Чонгук уверенно кивает в согласие и тянет на себя, утыкаясь в родные губы. Их языки переплетаются, руки изучают тела друг друга, в них горит тот же огонь, что и несколько лет назад в их первые неловкие встречи. Омега тянет верёвочки на рубахе, быстро развязывая и избавляя от вещи альфу. Тот в свою очередь касается пижамной кофты мужа, намереваясь поскорее её снять, но Тэхён делает всё сам, умело и шустро, и вновь припадает к губам альфы, постепенно спускаясь к шее, на которой уже как три года расцветала его метка. Он нежно целует её, губами направляясь ниже. — Тэ… хён, — отрывисто лепечет Король, стоило омеге облизнуть его розовый возбуждённый сосок. Он несильно хватается за волосы, притягивая ближе к себе. Тэхён в один миг оказывается напротив его паха, тяжело дыша в нарядные штаны, в которые он был одет. Чонгук, почувствовав, что муж сдвинулся к его возбуждению, замер, осторожно поглядывая и следя, как с него снимают мешающую одежду, оставляя полностью нагим. — Я так сильно хочу тебя. Весь день не мог перестать думать о том, как возьму тебя сегодняшним вечером, — признался Тэхён, сверкая глазами в сторону расплывшегося Чонгука и проводя по его напряжённому члену. На слова омеги Король грузно выдыхает, его грудь часто вздымается, пока муж массирует сочащуюся головку. А после и вовсе берёт её в рот, выбивая из альфы звонкий стон. — Хён, Боже… Он усиливает хватку в темной шевелюре без возможности перестать стонать. Тэхён языком бьется в уретру, облизывает по краям головку и глубже погружает член в свой рот, в котором уже собралась слюна, постепенно стекающая по его подбородку. Он с громким чмоком отрывается, растирая рукой смесь из собственной слюны и предсемени Чонгука. Тэхён опирается на мощные бёдра, безмолвно прося повернутся к нему спиной, что вскоре и выполняет альфа. — Тебе нужно расслабиться, Мой Король, — шепчет он тому на ухо, медленно толкаясь своим членом сквозь ткань в ногу мужа. — Ты крайне напряжён, — продолжает он, поцелуями спуская вдоль позвоночника к пояснице. — Ты должен заботиться о себе, — широкими ладонями гладя мясистые ягодицы, произносит Тэхён, пальцами сдавливая кожу и вырывая из Чонгука тяжёлый вздох. Омега наклоняется, оставляя мокрые следы на заднице, раскрывает половинки, рассматривает сжимающуюся около пустоты дырочку и наконец лижет прямо у её краёв, слыша сверху хныкающий голос своего мужа. Он медленно проводит языком по колечку мышц, а потом резко приподнимается и сплевывает, пальцем размазывая слюну и погружая его ненадолго внутрь. Чонгук стонет, как самая настоящая сука, скулит. Сейчас его невозможно представить грозным правителем, который не потерпит хамства в свою сторону, который буквально час назад властно отдавал приказы. При чужих он рассудителен, трезво и рационально мыслит. Но наедине с Тэхёном, со своим единственным любимым человеком, он растекается лужицей, стоит тому его обнять, поцеловать и начать тихо говорить ласку на ушко, которое порозовеет от неловкости. Таким был Король со своим омегой. Тэхён целует, лижет, дует, обводит языком по краю сфинктера, но не погружает его внутрь. Дразнит. Он мучительно медленно запускает первый палец, продолжая ласкать языком дырочку. Чонгук звонко вскрикивал, пока в нем были несколько пальцев, умело работающие с его простатой, и язык, который шустро присасывался к мягкой кожице. Альфа не знает, сколько длилась его приятная пытка, но он разочарованно буркнул, когда пальцы Тэхён оставили его, а язык мужа больше не ласкал. Тэхён всё услышал, помассировал нежно бёдра, шепча слова любви. Он видел, как Король плавно извивался под его руками, отчего в голове было лишь возбужденное месиво, кричащее поскорее облегчить стенания мужа. Омега выпрямился, проводя широкими ладонями по натренированным половинкам. Ему было крайне приятно видеть Чонгука в столь открытом положении, и он знал, что и тому было приятно представляться мужу в подобных позах. Тэхён наклонился, прижимаясь крепкой грудью к такой же крепкой спине Короля, что щекой оперся на подушку и тяжело дышал в предвкушении. Он поцеловал его за ухом, хватаясь зубами за мягкую мочку. Тэхён тёрся своим возбуждением, которое было облачено в штаны, о голую спину Чонгука, испытывая сием действием не только его, но и себя. — Хён, пожалуйста… — проскулил альфа, желая, чтобы муж предпринял уже что-нибудь Тэхён, не смея идти против слов своего Короля, быстро избавляет себя от ненужной вещи, вновь наклоняется, потираясь крепким членом о мокрую задницу Чонгука. Он осторожно приставил головку к сжимающемуся кольцу, поддаваясь вперёд и входя лишь на её длину. Омега круговыми движениями, ещё больше растягивая самым верхом члена влажный анус, аккуратно поддался вглубь. Чонгук, не сдерживаясь, застонал, когда на втором толчке муж зацепил простату. Тэхён повторил движение сначала неторопливо, на каждой фикции выбивая новый крик удовольствия из рта альфы, а позже на очередной секунде скорость только росла. — Тэ… Хён, — выдыхал с тяжестью Чонгук. — Мой Король, — затуманенно хрипел Тэхён, производя ритмичные толчки. — Мой Король, — в наслаждении продолжал он, оставляя мокрые поцелуи на щеке. Тэхён оперся руками на матрас, раставив их по бокам от талии Чонгука, а после и вовсе откинулся назад, но не прекращая вбиваться в любимое тело. Он без промедлений и предупреждения вышел из растянутой дырочки, в ответ на своё действие получая жалобный скулеж. Омега трепетно коснулся мокрого сфинктера и расслабляюще провел по вспотевшей спине. Он схватился за мощные бёдра, безмолвно прося перевернуться на спину. И когда Чонгук оказался наконец к нему лицом, то он не сдерживаясь примкнул к его устам. Альфа же, с тем же порывом отвечая на поцелуй, закинул на поясницу мужа ноги, вновь получая уже долгожданный толчок. Тэхён придерживал его под коленями, врываясь в нежную дырочку. Целовал шею, свою метку на ней, ключицы. И просто был счастлив. Ведь находится сейчас рядом с Чонгуком, который будет до конца жизни вызывать в нём бурю эмоций. — Мой Король, — и в этих словах словно была заложена вся ласка, забота, все чувства, которые он испытывал к мужу. Чонгук обнимает в ответ, целует, закатывая глаза то ли от собственного счастья, то ли от наслаждения. Это было неважно. Самым главным для него являлось постоянное присутствие Тэхёна, в объятиях которого он хотел остаться на ближайшее тысячелетие, чтобы тот так же грел его своим телом, как и сейчас, чтобы шептал в ночной тишине нежности, чтобы целовал и никогда не отпускал. Король, который в истории своего королевства останется Великим, уверен, что нет ничего сильнее их любви. Они оставят свой след, как самые могущественные супруги, ведь любить они будут вечно и без остатка, и эта любовь только укрепит их обоих. Тэхён обхватывает эрегированный член мужа, быстро водя по нему рукой и надавливая на сочащуюся головку, вынуждая Чонгука взвывать от переизбытка ощущений. Омега, смотря на изливающегося ему в ладонь альфу, не может не кончить вслед за ним, входя в растраханную дырочку особо глубоко на последних толчках. Он устало валится набок, обхватывая талию Чонгука крепкой рукой. Король же разворачивается к нему лицом, нежно целуя в губы и благодарно улыбаясь. Не только за прекрасное окончание вечера, он благодарно улыбается за то, что Тэхён рядом с ним и каждый день помогает ему, направляя его в нужную для их государства сторону.