зависимость

      — Тебе не кажется, что стало холоднее?       Наги обернулся к Рео и безмолвно пожал плечами, ожидая продолжения мысли.       — …или это холод твоего сердца? — наигранно вздыхает парень, тряхнув фиолетовыми прядями. Он знает, что его слова не получат никакого ответа.       Нет, серьезно, никакого абсолютно. Даже учитывая, что Рео говорит отчасти серьезно, и они оба об этом прекрасно знают, но в ответ нет ничего: ни удивления, ни раздражения, ни ответной реакции. Даже мимика застыла в моменте кирпича. Гладкого такого, без изъянов.       Последний год обучения, экзамены на носу, поступление. Думать обо всем этом хочется в последнюю очередь. Хотя тут уж как посмотреть. Такому, как Рео, наоборот хочется удавиться в заботах, да так сильно, чтобы не видеть белых волос и карих глаз во снах, чтобы не чувствовать ток от кончиков пальцев после прикосновений. Чтобы не чувствовать всего и так много.       Рео прошел так много стадий, что уже давно сбился со счета. Тот случай, когда не понимаешь уже, на какой части принятия ты находишься. А принятие ли это вообще, черт возьми?..       — Рео?       Парень от неожиданности чутка спотыкается и поднимает рассеянный взгляд. Наги смотрит на него, обернувшись, потому что идет на пару шагов впереди.       — Да?       — Я пойду сегодня домой, а не к тебе.       Рео отводит взгляд в сторону горизонта, поправляет лямку сумки на плече и понимает, что они дошли до перекрестка, где чаще всего либо идут к Рео домой, либо Наги уходит к себе.       — Хорошо, — парень легко улыбается и хлопает друга по плечу. — Напиши мне, как будешь дома, ладно?       — Катку в доту отложить придется на часок, пожалуй, — задумчиво проговаривает Наги и протягивает кулак, чтобы попрощаться.       — Ага, у тебя репетитор, я помню.       Помнит он все. Случайно выучил; помнит все расписание, и ненавидит себя за то, как пытается под это самое расписание подстроиться, саморучно перекроить свое время под одного единственного, но такого, черт возьми, важного человека.       Кажется, Рео даже слышит глухой стук кулаков, слышит шорох одежды при движении и понимает, что снова впитывает последние мгновения встречи, чтобы потом ждать следующей.       Слабак.       А потом все по новой. Снова и снова. Попытки учиться, попытки отвлечься. Может, он, Рео, зависим? Ах, как сильно родители переживали, что их сын будет зависим от заливания своей жизни алкоголем, упоением в табаке или чего еще хуже.       «Простите, мам, пап, я просто парень, зависимый от другого парня», — именно так Рео и должен сказать своим родителям. Вот красота какая будет.       Да чего смеяться, он сам себя-то не сразу принял, а влюбленность эту гадкую тем более.       Нет, не гадкую. Нельзя так, это он в порыве злости. Злости на самого себя. Не может сдвинуться, признаться и уже получить хоть какую-то определенность. Но нет. Чем дольше он живет, чем больше дней видит Наги, тем сильнее понимает, что признаваться ему нельзя. Боль отказа самая пугающая и неприятная. Хотя Рео реалист и понимает, что тут, вероятнее всего, в ответ он получит сраное безразличие.       А это еще хуже.       И когда это все началось? Рео явно не сможет выделить тот самый день, после которого станция «мне нравится девушка из параллели» сменилась с помощью скоростного экспресса на станцию «влюблен в лучшего друга». Вот они знакомятся на пороге старшей школы, вот вместе ходят на тхэквондо, а тут уже и общие интересы подоспели.       А может, тут сыграла та самая дерьмовая комбинация одинокой жизни Рео и человека, который готов был разделить его интересы?       — Блядство, — мрачно бросает Рео, глядя на тетрадь перед собой. Последнее слово было написано несколько минут назад, а того и еще раньше, и с того момента он так и сидел, снова зависнув.       Отодвинувшись на стуле подальше от стола, парень откидывается на спинку, бесцельно смотря в потолок.       — Скоро это кончится, Наги, — задумчиво смотрит в потолок и легонько катается взад-вперед, — скоро обязательно кончится.

***

      — Хэй, Наги, — Рео подбегает вплотную и валится другу на спину, — как пробники?       – Я хочу спать. Мне искренне все равно, что там да как, — Наги жмет плечами, но не сбрасывает друга, позволяя тому оставить на плечах одну руку и двинуться вдоль школьного коридора.       — Я на другой ответ и не рассчитывал, если честно.       Рео заворачивает в столовую, утаскивая своего сонного друга за собой. Какой же он, блять, милый.       — Сегодня плачу я, — спокойно произнес Наги и взял два подноса, протягивая один застывшему парню.       — Ого, чего это ты? Что за сюрпризы?       Парни встают в очередь и по мере продвижения набирают еду.       — Вчера, — начал парень, подбирая нужные слова, — вчера ты явно хотел, чтобы мы пошли к тебе. Мне жаль, что ничего не получилось, вот, решил тебя угостить.       Ну вот и все, финита ля комедия. Для Рео даже капля хорошего отношения к себе от Наги — это уже что-то пиздец какое особенное. Да уж, дело реально дрянь.       — Спасибо, сокровище ты мое, — спокойно, без какого-либо умысла говорит Рео, стараясь не смотреть в глаза.       А то лицо треснет в довольной улыбке, и щёки с ушами заалеют. Ненормально это все.       И снова тот же сценарий: окончание учебного дня, переговоры о неважном, но интересном. И вот снова они в комнате Рео, снова играют. Удивительно, но именно в процессе игры Наги очень эмоциональный — куда больше, чем в любое другое время. И как же он красив, когда так сильно увлечен. Восхитительно прекрасен.       — Рео, ты проиграл, — Наги смеется, да так легко, откидываясь на полу на лежащие рядом подушки и откладывая геймпад в сторону.       — Я уезжаю.       Кажется, Наги резко застыл, ровно так же, как и сам Рео. Нахуя он это говорит сейчас, когда до конца учебы еще месяц. Он хотел это сделать потом, он специально уже полгода молчал. Наги лежит неподвижно и в таком положении, что не получается увидеть его лицо и реакцию. Наверное, так даже лучше.       — В смысле? — наконец говорит Наги, и у Рео все внутри холодеет.       — В прямом, — легкий смешок и взгляд на собственные дрожащие руки, вздох для выравнивания голоса и объяснения. — Родители отправляют в Токио, я спокойно поступлю на менеджмент, возможно, пойду на два высших, чтобы потом было удобней работать с отцом. Вот такая протоптанная дорожка. Даже делать ничего не надо.       Наги садится, а Рео упрямо заставляет себя не смотреть в его сторону. Сорвется же.       — Почему?       Кажется, мурашки идут по затылку, шевеля фиолетовые волосы, потому что эта интонация такая эмоциональная и яркая, что очень сильно контрастирует с обычным тоном Наги. Вот и все. Рео резко переводит взгляд на друга и тут же прикусывает щеку изнутри, потому что не должен был. Должен был терпеть. И вот, что и следовало ожидать.       Та яркая эмоция уже ускользнула, теперь невозможно понять, о чем думает сидящий перед ним Наги.       — Что «почему», Наги? — хрипло спрашивает Рео и чувствует тошнотворный комок в горле, ну и куда же без глаз, в которые предательски накатывает влага.       — Почему ты не сказал раньше? — говорит куда тише, с ощутимой той самой тоской.       Рео не знает, что сказать, да так и открывает-закрывает рот, не в силах что-либо ему ответить. Таращится и боится моргнуть, потому что гребанные слезы точно сорвутся из глаз.       — Хэй, Рео, — вздыхает Наги, запуская руку в белоснежные волосы, и прикрывает глаза, — я, конечно, догадывался о таком исходе, но правда, мог сказать и раньше.       Наги снова поднимает взгляд на друга и наклоняет голову вбок, легонько улыбаясь.       — Мы же сможем видеться, играть по дискорду. Ничего не изменится, — привстает Наги и подползает к Рео, устраиваясь сбоку так, что их бедра соприкасаются, — поэтому… не плачь, хорошо? Я тоже дорожу тобой, но все будет хорошо. Тяжело, конечно, но справимся.       Рео смотрит на место соприкосновения их бедер и медленно, очень медленно моргает, подвисая. Кстати, несколько слезинок все-таки скатилось вниз по щекам, но это несравнимо с тем огромным стрессом, который испытал парень прямо сейчас за эту жалкую минуту. Что ж, реакция… никакая по сути, хах.       Наги слегка толкает парня плечом в плечо, геймпадом указывая на экран и напоминая, что у них тут вообще-то игра.       А не чертовы кульбиты сердца и эмоциональное потрясение.       Правда, Рео, чего это ты. Наги тут вообще-то прав, очень даже сильно, сука, прав. Ничего не изменится.       Поэтому Рео сейчас сидит и успокаивается, концентрируется на игре и на соприкосновении бедер даже через ткань. Не отказывать же себе хотя бы в этом.       — Ты же все равно все лето еще здесь, да? — спрашивает Наги, профессионально продолжая играть и не отвлекаясь.       — Да, наверное, под конец августа уеду, — жмет плечами и на секунду, когда в игре надо стрелять с прицела, замолкает, но после продолжает: — Родители подгонят какую-нибудь съемную квартиру. Учись, сынок, и ни о чем не беспокойся.       — И правда, удобно.       Удобно.       Удобно было бы беспокоиться о том, как вытянуть бюджет и не слететь, думать о том, на какую подработку устроиться, о том, как платить за съемную комнату. Рео понимает, что многие оскорбились бы этим его желаниям, но да, он хотел бы так пожить. Другой жизнью, тем, что делает его наоборот более живым. Сейчас же Рео не чувствует ничего. Только Наги. О да, тут он чувствует все и сразу и в огромных таких количествах.       Но он прав.       Ничего не изменится.

***

      Пришло принятие. А вместе с ним и долгожданное спокойствие. Рео так хорошо давно себя не чувствовал. Да, на носу экзамены, тут как бы наоборот должно быть хуже, беспокойней. Но этого всего нет. За почти месяц общения с Наги с четким осознанием того, что они совсем скоро разъедутся, что расстояние, как ни крути, сильно ударит по их общению, Рео смирился.       Серьезно, просто начинаешь свыкаться с этой мыслью и как-то даже… Отпускать человека. Чувства никуда не делись. Их и не хочется прятать, давить. Они трепетные и теплые. Просто постепенно учиться с ними жить было нелегко. Может, Рео преисполнился в своем сознании настолько, что эта влюбленность даже безответной ему приятна.       Вот он как Лука из «Леди Баг и Супер-Кота». Идеальное сравнение.       — Пойдем в «Медового мишку», — говорит Наги, когда звенит звонок с последнего урока.       Медовый мишка — их любимая пекарня, которая находится за квартал от школы. Идти достаточно далеко, поэтому заходят туда они редко. Рео мельком глянул на наручные часы, чтобы проверить дату и время. Сегодня нет ни дополнительных, ни репетиторов.       — Пойдем, что будешь кушать? — Рео улыбается и начинает собирать вещи.       — На месте решу. Хочу что-нибудь с персиками, — потягивается Наги и зевает. — Надеюсь, у них будут в наличии те пирожные.       — Я, наверное, тоже их возьму, — смеется Рео и хлопает пару раз друга по спине, — если они, конечно, будут.       Спокойно на душе. Просто приятно вот так проводить время. Настали хорошие теплые деньки, близится лето. На улице как раз ни жарко, ни холодно. По дороге они увидели пару деревьев сакуры, к сожалению, уже отцветших и оставивших после себя на земле вокруг розовые лепестки. Рео любит сакуру и эту пору.       — Наги…       Друг вопросительно смотрит, ожидая продолжения. Рео уже было решается сказать очередную глупость, но тут же улыбается:       — А если не будет с персиком, то что тогда?       Наги удрученно вздыхает и недовольно стонет.       — А можно мы не будем рассматривать худшие варианты.       Рео лишь снова смеется и переводит разговор в отвлеченные нейтральные темы. Так спокойней и лучше. Для всех.       Так и было.       До самого отъезда. Экзамены прошли относительно спокойно. Да, волнение было, легко не было никому, но это настолько быстро прошло, что даже не идет в сравнение потраченному на подготовку времени. Больше боялись, короче говоря.       Рео даже прошел на многие бюджетные места, в том числе и в универ на специальность, которую ему выбрали родители. Не было ощущения, что тобой управляют, заставляют. Парень сам прекрасно понимал, что в принципе очень даже доволен таким раскладом. У него учеба шла легко, склад ума позволял. Да и у Наги все неплохо, поступил в родной город. Никуда уезжать зато не надо.       — Мой самолет через два дня.       Наги кивает и помешивает ложкой сахар в чае. Пробует и морщится. Маловато.       — Ты же на такси? — спрашивает Наги и, получив утвердительный кивок, досыпает еще ложку сахара.       — Ой! Так погоди, — вскрикивает Рео, чем пугает Наги, и тот немного выплескивает чая. — У тебя же есть уже права. Возьмешь мою машину, а потом просто загонишь ее ко мне. Тебе не будет сложно так сделать?       Наги задумчиво мычит, отхлебывая удовлетворенно теперь идеальный чай.       — Вполне.       Рео отпивает свой чай без сахара и смотрит на время. Наги скоро пойдет к себе домой. Они сегодня весь день снова проторчали у Рео.       — Сходим завтра мяч попинать? — мягко предлагает Рео, смотря в окно.       Наги смотрит на него задумчиво и, взвесив все «за» и «против», утвердительно мычит.       Рео хотел бы напоследок провести время в этом уходящем детстве. Как мальчишки попинать мяч, побегать, побеситься. Для счастья так мало нужно, на самом деле. Можно было бы еще и в кино сгонять, кстати. Вышла какая-то странная дорама, в принципе можно глянуть. Рео не будет отказывать себе в последних днях вместе с Наги. Только не сейчас.       — Останешься с ночевкой? — предлагает Рео быстро, пока не успел передумать.       — Я так понимаю, до самого твоего отъезда? — когда Наги получает согласный кивок, то усмехается. — А как же родственники? Тебя дядя вообще-то ждет перед отъездом.       — Я уже заранее съездил. Удивил его, правда, и вообще ненадолго заскочил. Даже к тетушке.       Наги понятливо мычит и отпивает чай почти наполовину.       — Хорошо, я останусь. Только маме позвоню, предупрежу, — он достает телефон из заднего кармана джинс. — Хотя, мне кажется, она не будет удивлена. Для нее, скорее, будет непривычно, что я дома буду теперь постоянно.       Рео смеется и понимает, что да. Теперь Наги будет дома, Рео не будет видеть его каждый день. Удивительно, что делают с человеком собственные чувства. Казалось бы, парень должен чувствовать подавленность или расстройство, но нет, на душе так мирно и спокойно. Приятно.       И вот они и правда на следующий день идут пинать мяч. Уставшие и потные, но такие довольные. Хотя если быть точнее – Рео довольный. Наги просто уставший с диким желанием поспать и помыться. На дораму они, кстати, пошли вечером после душа. Все прошло как нельзя лучше. И остаток дня тоже.       — Хэй, давай поспим вместе? — предлагает Рео.       Наги смотрит на него и, не раздумывая, тащит свою подушку с разложенного специально для него диванчика на двуспальную кровать хозяина комнаты. Они спали пару раз раньше вместе, так что ничего странного в этом нет.       И снова: ничего не меняется. Рео почувствовал ту самую тоску и накатывающую боль расставания ночью, когда Наги уже спал. Он спал к нему лицом, размеренно дышал, посапывая, и, наверное, видел десятый сон. Спит он крепко, Рео знает. Смотрит пристально, насколько позволяет освещение из окна от луны и фонарей.       Потом не выдерживает и встает. Включает лампу на столе и возвращается в кровать. Теперь Наги видно лучше. Как и ожидалось, он не проснулся, даже не пошевелился. Рео аккуратно поправляет пару белых прядок, чтобы они красивей лежали. Невесомо очерчивает такое любимое лицо, не касаясь вовсе. Прислушивается к спокойному дыханию и…       ломается.       Изнутри, с болью, со скрипом и звоном, словно разбили хрустальный сервиз. Жгучие слезы впитывает подушка, и Рео успевает подумать о том, чтобы потом перевернуть ее. Ну, чтобы никто не узнал. Чтобы Наги не узнал. Об этой жалкой слабости и вдребезги сломанном и израненном сердце. Все, теперь точно конец.       Рео плачет, давит все возможные звуки. Те самые безмолвные рыдания, когда все всхлипы держатся внутри, дышишь сипло и большими глотками хватаешь воздух. Но не позволяешь себе разбудить Наги. Рео уже не может разглядеть его толком из-за непрерывного потока слез. Ему чертовски плохо сейчас, в эту минуту, его словно разрывает. Так жалко он и лежал, обессиленный, с тихим плачем, напротив своей самой большой любви и самого большого несчастья.       Наконец, дыхание приходит в норму, и парень даже не обращает внимания на оставшиеся слезы. Есть и есть. Уже от бессилия даже плакать нормально не получается. Потерев опухшие красные глаза, Рео наконец-то перевернулся на спину и уставился немигающим таким потухшим взглядом в потолок. Что ж, он сделал то, что хотел. Почти все планы на последние дни выполнены. Осталось лишь одно дело.       Последнее, завершающее.

***

      — Ты точно все взял? — спрашивает Наги, садясь за руль.       — Мы же даже вдвоем перепроверяли все, — смеется Рео, тоже забираясь в машину.       — Ну, мало ли, — парень жмет плечами и устраивается поудобней. — Вернешься как-нибудь потом. Ну или купишь, что забыл.       — Или куплю.       Рео усмехается и смотрит на дом в последний раз. Он, конечно, еще вернется, просто сейчас появилось то самое ощущение, что это последний взгляд на детство. Прощается именно с ним. Теперь он на пороге новой жизни. Нового этапа.       Дорога до аэропорта занимает не так много времени. У Рео с собой всего один чемодан и ручная кладь.       — Так, выход на платформу там, — Рео указывает в сторону коридора, — я хотел бы попрощаться здесь.       — Мы приехали относительно вовремя, еще пятнадцать минут до самолета, — хмурится Наги и удобнее перехватывает сумку, уже собираясь идти дальше. — Идем.       — Нет.       Наги непонимающе хмурится и легонько дергает руку Рео в сторону коридора. Когда тот мало того, что не сдвигается, так еще и аккуратно высвобождает руку, парень совершенно теряется.       — Что такое? — говорит как-то несмело, растерянно.       — На этом все, — вдыхает Рео побольше воздуха, стараясь унять собственное сердце. — Выслушай меня, не перебивая, пожалуйста.       Наги неохотно кивает, и они отходят к окну, где меньше людей.       — Я прощаюсь. Скорее всего, я не смогу с тобой общаться дальше, — больно, сука, как же больно, но он продолжает говорить, — наверное, ты настолько привык ко мне, что не видишь, как сильно, до блядского восторга я влюблен… в тебя.       Наги, кажется, задерживает дыхание и каменеет, не шевелясь вообще и лишь слушает дальше, не в силах нарушить просьбу друга.       — Я уверен, что мои чувства невзаимные, я надеюсь, что ты правда был рад нашей дружбе, что ты будешь помнить обо мне только хорошее, так же, как и я, — и вот чувствует слезы, которые так стремительно катятся по щекам, но продолжает, даже не срываясь в интонации. — Спасибо за все, ты правда мое сокровище, Наги. Прости за наглость.       И, пока не передумал, подходит вплотную в два широких шага на ватных ногах, которых словно вообще не чувствует, как только с места сдвинулся.       И целует. Вот так просто. Настолько невесомо, что поцелуем это даже не назвать. Легкое прикосновение, мягкое такое, как пора их юности, как их трепетное отношение друг к другу. Оно тает так же быстро, как и началось. Теперь Рео сделал все.       Наги, который до этого момента почти не двигался, лишь растерянно продолжает смотреть, не моргая, и, кажется, до сих пор не дыша. Делает наконец глубокий вдох и заключает парня в объятия. И Рео даже успел заметить, как у того заблестели и покраснели глаза.       — Прости, — шепчет Наги задушенно, — прости меня за то, что не замечал. Это было, наверное, так… больно. Мне жаль. Блядство, мне так жаль.       Рео теперь всхлипывает очень громко, срываясь на рыдания, цепляется за толстовку Наги, со всей силы сжимая в кулаках ткань, задыхается в родном запахе.       Наги тоже плачет. Пожалуй, это конечная. Парень отстраняется.       — Я тебя понял. Спасибо тебе за все, Рео. Спасибо за все это время. Я буду ценить его и беречь в своих воспоминаниях. Мне очень жаль, что… что я не смогу быть с тобой.       И Рео понимает, что это значит. Понимает и принимает. Он жил с этим знанием все время. Так бывает. Наги снова обнимает, теперь окончательно прощаясь.       — Прощай, мое сокровище.       — Прощай, Рео. Я буду ждать, когда ты сможешь написать мне.       Может быть, Рео и правда сможет. Через пару лет обязательно напишет.

      А пока что прощай, трепетная юность и первая любовь.