Мысли грядущего выбора

             Эта битва не на шутку затянулась. Вообще война — и без того не шутка, но в этот раз было довольно долго, лишь немного кровопролитно и в конце-концов Пожиратели смерти начали отступать. То ли по приказу, то ли из-за усталости, от которой их стало проще оглушать и доставлять в Министерство магии.              На поле осталось лишь несколько человек, а точнее трое: Тори Эйвери и два Пожирателя в масках. В очередной раз оббегая мужчин, девушка с ухмылкой посмотрела на одного из них, с которого в то же мгновение слетела маска, представляя Тори лицо бывшего однокурсника. Она почти что замерла, не зная, что ей с этим делать.              — Блэк? — непроизвольно вырвалось у той.              — Эйвери? — произнёс тот, что всё ещё в маске.              — Так, стоп, — опустила палочку Тори, недоуменно смотря на двух мужчин перед собой.              Опрометчиво было расслабляться наедине с врагами. Но в данном случае Эйвери лишь хотела понять, что происходит.              Переглянувшись, те так же, как и девушка, опустили палочки. Второй снял маску, подставляя лицо светящей полной луне.              — Блэки? Ничего не понимаю, — нахмурилась Тори, переводя растерянный взгляд с одного брата на другого, а потом... рассмеялась, осев на землю. Её смех был таким лёгким, но из-за ситуации казался жутким.              — Тори? — начал медленно приближаться Сириус. — Что...              — Поверить не могу! Самые опасные преступники — мои бывшие... друзья!              У неё уже началась жутчайшая истерика. Братья переглянулись, не зная, что с ней делать. Но довольно быстро она успокоилась, будто у девушки биполярное расстройство.              — Сириус, меня волнует вопрос: а Поттер знает об этом? — нахмурилась Тори.              — Да, — без колебаний ответил тот.              Эйвери поджала губы и обхватила руками колени, продолжая сидеть на земле. В голове роилось столько мыслей. Её лучший друг-начальник знал Пожирателя смерти лично и ничего с этим не делал. С ним не делал.              — Так, быстро забываем, что здесь произошло. И валите отсюда, сюда кто-то может вернуться, — сказала Тори, вставая на ноги, которые её еле держали.              — Где мы сможем поговорить? — перед тем, как трансгрессировать, спросил Регулус.              — А то ты не знаешь, — фыркнула Тори и трансгрессировала первой.              Оказавшись дома, она зарыдала как маленькая девочка. Встретиться с бывшими... друзьями, которых она не видела шесть лет, в тех условиях было, мягко говоря, не лучшим событием в её жизни.              На следующий день Тори, расчесывая свои тёмно-русые волосы перед зеркалом, думала о том, что она скажет Джеймсу. Точнее на какой ноте пройдёт тот разговор. Она себя сдерживать и в не рабочее время подходить не собиралась. До начала рабочего дня было ещё три часа. Несмотря на свою усталость из-за вчерашней битвы, Тори вновь проснулась рано.              Эйвери напугал неожиданный стук в дверь. В шесть утра... Выйдя из ванной комнаты, она подошла к двери и открыла её. На улице стоял прекрасно знакомый ей человек. Тори тут же решила закрыть дверь, но ей не дали этого сделать. Тяжело вздохнув и закатив глаза, девушка открыла дверь, пропуская нежданного гостя в дом.              — Что за ранний визит, Регулус? — нахмурилась Тори, закрывая дверь.              — И я рад тебя видеть, — хмыкнул тот, осматривая дом и подмечая то, что изменилось там с его последнего визита.              — Я тебя не видела, о тебе не слышала шесть лет. Вчера я, мягко говоря, была удивлена, увидев двух Блэков, стоящих за сторону Пожирателей, — скрестив руки на груди, почти безразлично произнесла девушка, наблюдая и следуя за незваным гостем. — Шесть лет.              — Я понял, — безразлично ответил Регулус, по-хозяйски сев на диван в гостиной.              — Я рада, что ты хоть что-то понял. Может, ты что-то скажешь по этому поводу? — вопросительно приподняла бровь Эйвери, пытаясь понять, что не так с этим человеком, которого она когда-то знала очень хорошо.              — Ты же понимаешь, что нам пришлось расстаться из-за войны? — тут же переменился в лице Блэк, вскочив на ноги, отчего девушка от неожиданно отступила назад.              — Но объяснять надо было тогда, — тихим, отстраненным голосом ответила Тори, продолжая пятиться. — Что ты хочешь мне сказать, Регулус?              — Я любил тебя до последнего вздоха...              — Я тебя тоже, — перебила его девушка.              — Но я люблю тебя по сей день.              — Нет, Регулус, ты любишь не меня, — отрицательно махнула головой Эйвери. — Ты любишь мой образ у себя в голове. Поверь, той, которую ты любил, давно нет. Я стала очень, — она нежно положила руку ему на щёку и начала сладостно шептать ему на ухо: —очень жестокой женщиной.              Тори прекрасно знала реакцию Регулуса на её шёпот. И пусть это было довольно давно, но он ни капли не изменился. Дыхание мужчины сменилось на тяжёлое, сердце стучало быстрее, будто собираясь выскочить из его груди. И в это же мгновение Тори разбудила свою магию вейлы, заставив одним голосом отойти от неё. На большее она в данный момент не хотела рассчитывать.              — Серьёзно? — произнёс изумленный Блэк, пытаясь отбросить наваждение.              — А что мне оставалось делать? — зло ухмыльнулась Эйвери, совершенно не жалея о содеянном.              — Ты никогда не использовала способности вейлы против меня, — будто моля о чём-то, печально произнёс Регулус.              — Я очень жестокая женщина, — повторила свои слова та, словно скалясь.              Ей не особо хотелось использовать то наследство, которым её наградила мать-вейла, но иногда это было всё же полезно. Например, в битве против сильных волшебников можно было заставить зачарованным голосом отступить, опустить палочку или сдаться сразу, благодаря чему Тори была одной из самых ценных мракоборцев. Никто, кроме некоторых близких людей, не знал о её происхождении.              — Так что тебе нужно? — серьёзно и хмуро произнесла Эйвери, смотря на мужчину.              Спустя минуту тишины, которую Регулус потратил на обдумывание так и невысказанного ответа, Тори просто сказала:              — Ладно. Просто передай своему братцу, что если и он ко мне сегодня заявится, — предупреждение не осталось незамеченным, поэтому она так и не закончила говорить. — Ах да, тебя это тоже касается. Как придумаешь нормальное оправдание, так может и поговорим. Вали.              Тори махнула рукой в сторону двери, а сама ушла на кухню, чтобы выпить успокоительное. Она не любила сдерживать эмоции, так как это отражалось на её гормональном фоне, ведь внутри неё разгоралась жутчайшая злость, которая потом долго и долго не утихала.              В голову неожиданно прокралась мысль о том, что она говорила ему то же самое в их последнюю встречу шесть лет назад. Тогда Регулус ей сказал, что им нужно расстаться по причине его остывших чувств к ней, чему Тори не поверила, но из-за надвигающегося нервного срыва, сказала придумать ему более адекватное оправдание. Как причиной расставания можно было назвать нелюбовь, когда на самом деле начиналась война?              Спустя, как оказалось, десять минут, которые Эйвери провела на кухне, попивая успокоительное и смотря в окно, за которым восходило солнце, послышался звук хлопнувшей двери, оповестившей хозяйку об уходе гостя. "Он пытался оправдание придумать? Или почему он так долго не уходил?" — задумалась та, пытаясь придумать, что ей делать с этими свалившимися ей на голову людьми.              Пару часов спустя, за которые Тори извела себя не самыми лучшими мыслями, она наконец-то оказалась в мракоборческом центре в Министерстве. Прекрасно зная, где именно находится её довольно хороший друг, являющийся к тому же её начальником, девушка направилась к нему, дабы устроить ему взбучку по поводу его покрывания Пожирателя смерти. Завидев её, Джеймс Поттер помахал ей рукой, вроде и здороваясь, а вроде и привлекая и без того ненужное её внимание к его персоне. Заметив её недобрый взгляд, он нахмурился. Что случилось?              — Джеймс Поттер, я сейчас буду ругаться! — прошипела ему Тори, находясь в нескольких шагах от него.              — Что случилось? — не на шутку испугался Джеймс, решив зайти в кабинет, чтобы не привлекать и так огромное внимание к себе и подруге.              Дождавшись, пока Поттер закроет дверь и наложит заклинание, чтобы их не слышали, Эйвери гневно воскликнула:              — Какого чёрта Сириус Блэк - Пожиратель смерти, а ты ничего с этим не делаешь?              — Во-первых, будь немного спокойнее, — попытался утешить девушку Джеймс, но это было плохой идеей.              — Слушай, мне из-за другого Блэка утром пришлось пить успокоительное, которое, как ты знаешь, действует долго, поэтому я ещё довольно спокойна.              — Во-вторых, он работает под прикрытием, — словно пропустив слова подруги, продолжил мужчина.              — Поэтому на пару с младшим братцем он почти что убивает наших коллег. Конечно, да-да, — её голос так и сочился сарказмом, а сама Тори в это время делала серьёзный вид.              — В-третьих, Сириус - мой лучший друг уже четырнадцать лет, — закончил Джеймс, совершенно не обращая внимания на слова подруги.              — Ах лучший друг... Тогда скажи мне, почему тогда он испарился из моей жизни? Как и его братец? Война оправданием не считается. Ты сам прекрасно знал и знаешь, сколько дерьма я пережила за те годы, когда они были рядом и когда я была одна.              — Тори, присядь, — попросил Поттер.              Дождавшись, пока подруга сядет, он продолжил:              — Я понимаю твоё негодование по этому поводу. Но вот в чём проблема: без Сириуса мы не знали бы о нападениях и явно бы проигрывали этому Лорду.              — Джеймс, — глубоко вздохнув, обратилась Тори, — но это всё же не оправдывает их обоих.              Спустя несколько полных тишины минут, во время которых оба о чём-то рассуждали сами с собой, Джеймс произнёс:              — Тори, может, сегодня вечером в бар после работы сходим? Расслабимся. Я тебе дам выходной на завтра, отдохнешь.              — Джеймс, не нужны мне выходные, — закатила глаза Тори, отходя от мужчины. — Сам знаешь, наедине с собой надолго оставаться мне страшно. Мало ли чем это кончится.              — Значит, мы идём в бар сегодня, а завтра ты выходишь на работу, — усмехнулся Поттер.              — Ладно, — устало вздохнула Эйвери. — А теперь к насущным делам. Что сегодня мне делать?              — Ты со вчерашним успела разобраться? — удивился Джеймс, припоминаю огромную стопку бумаг, высотой в чуть меньше метра. — Ну, я не знаю тогда...              — В смысле? — искренне весело рассмеялась Тори. — Неужели у нас почти весь план выполнен?              Подойдя к доске, где написаны задачи, которые должны были быть выполненными в кратчайшие сроки, она не увидела ничего невыполненного.              — Слушай, это прям победа, — хмыкнула Эйвери. — В пять я тут буду.              Уйдя в хорошем настроении, Тори странно влияла на своих коллег. Они не привыкли видеть её такой весёлой и явно подумывали о запретных связях с начальником, у которого жена работала в больнице Святого Мунго.              Ровно в пять вечера дверь кабинета Джеймса Поттера была быстро открыта и закрыта. Рядом уже стояла девушка.              — Я ж сказала, — хмыкнула Тори, увидев вздрогнувшего от неожиданности друга. — Кто будет?              — Ну, Лили точно, — уклончиво ответил Джеймс, решив скрыть некоторые детали сего вечера.              Очутившись только через полчаса в баре, Тори тут же пошла к бармену, чтобы выпить чего-нибудь крепкого. Музыка была громкой, и бар из-за этого был чем-то вроде местного клуба, но людей, правда, было немного. Но это довольно скоро исправилось, когда помещение почти полностью заполнилось людьми. Казалось бы, всего лишь четверг, завтра ещё один рабочий день. Но это мало кого останавливало.              Около восьми вечера Тори и Лили, у которой закончилась смена, а завтра был выходной, ушли в полный отрыв. Во время песни "Money, money, money" группы АВВА они оказались в середине танцпола, привлекая внимание присутствующих, среди которых были и братья Блэки, наблюдающие за пьяной Тори, которая ничего и никого не замечала.              — My life will never be the same...              Регулус и Сириус не на шутку напугались, когда Тори посмотрела прям на них и не отрывала взгляд секунд десять. Её взгляд казался трезвым, пронизывающим, но на самом деле та ничего не понимала, пытаясь вспомнить этих людей под большим количеством выпитого алкоголя.              — Как ты думаешь, она могла понять, что это мы? — с подозрением спросил Сириус, поглядывая то на брата, то на девушку.              — Вряд ли. Она столько выпила, — помотал головой Регулус. — Ох как завтра она жалеть будет.              — Сохатый всё равно ей дал выходной, но она об этом не знает, — хмыкнул Блэк-старший. — Что делать будем?              — Ждать, наверное, — пожал плечами младший.       Сложно было ожидать пока у пьяной девушки иссякнут силы, тем более под громкую музыку и рядом с танцующей толпой. Но на то они и Блэки, которые ждали ещё один час, пока толпа в баре уменьшится, а девушка устанет. Когда Тори уже начала валиться с ног, а отбиваться от пьяных сильных мужчин, желавших затащить её в постель, не было сил, на помощь пришли Сириус и Регулус, точнее не совсем пришли. Их заметила сама Тори и, улыбнувшись, указала на них одному кабелю, который к ней приставал. Тот сначала подумал, что она врёт, но те сами выдвинулись навстречу девушке.              — А я говорила, что это мои братья, а ты мне не верил, — всё ещё пьяно улыбаясь, еле выговорила Эйвери.              — Пардон, мадемуазель, — с акцентом ответил тот, но тут же добавил, уже обращаясь к братьям, — ваша сестричка такая горячая...              Но под нарочито спокойные взгляды стушевался и ушёл.              Следующее, что помнила сама Тори, было её пробуждение у себя дома. Она резко села на кровати и тут же об этом пожалела, так как голова жутко болела и кружилась. "А теперь я буду пытаться думать в таком состоянии. Во-первых, очень светло, — обратила внимание на яркий свет из окон девушка, — во-вторых, я уже явно все проспала. Но, зная Джеймса, он мне дал выходной, от которого я, впрочем, уже не откажусь, потому что в таком состоянии я явно никуда не пойду. И теперь вопрос: а как я оказалась дома? Джеймс и Лили ушли явно раньше меня..." Но логическая цепочка не выстраивалась дальше из-за банального отсутствия воспоминаний.              Только почти час спустя Тори нашла в себе силы встать и спуститься вниз, дабы просто поесть. Но внизу её ожидал сюрприз.              — А вы что здесь делаете? — не поняла девушка, смотря на двух мужчин, сидевших на диване.              — И тебе доброе утро, — хмыкнул Сириус. — Хотели убедиться, что с тобой всё будет хорошо.              — Чего?              В болевшей от похмелья голове роилось множество предположений, но, как оказалось, ни одно из них не было правильным.              — Мы тебя забрали из бара, — спокойно ответил Регулус, борясь с желанием смотреть на Тори.              Достав из кармана чёрной джинсовой куртки пузырёк, Блэк-младший легко и быстро встал и, подойдя к застывшей на месте Эйвери, вложил ей его в ладонь, аккуратно загнув девушке пальцы, чтобы она не выронила зелье.              — Выпей, голова болеть не будет.              Нахмурившись, Тори прошла на кухню. Выпив зелье и взяв яблоко, она вернулась в гостиную, где продолжали сидеть братья.              — Ну и? Убедились? — непонимание происходящего уступило место прежнему сарказму и язвительности.              — В чём? — решив побесить девушку, спросил Сириус, сделав самый невинный взгляд.              — Сам подумай, — хмыкнула Тори, откусывая яблоко. — Почему оно такое кислое? — с отвращением посмотрев на фрукт в руках, спросила та.              — Прям как ты, — тихо фыркнул Блэк-старший.              — Я всё слышу, — она посмотрела на него тем же взглядом, которым наградила кислое яблоко.              Сходив на кухню за другим яблоком и вернувшись обратно, Тори спросила:              — Так что вам нужно?              — Во-первых, убедиться, что всё будет хорошо с тобой, — ответил Регулус.              — А во-вторых?              — А во-вторых, поговорить, — серьёзно ответил уже Сириус.              — О чём? — устало вздохнула Тори.              — О тебе.              — А что со мной не так? — усмехнулась Эйвери, вертя в руках яблоко.              — Ты изменилась.              — И довольно сильно.              — Как будто я без вас этого не заметила, — недовольно закатила глаза девушка. — Сириус, Регулус, я почти в полном порядке, — нарочито ласково промурлыкала Тори.       — Именно, что "почти", — серьёзно произнёс Регулус, уткнувшись взглядом в стоящий напротив него камин.              — Да ну вас. Под "почти" я подразумевала моё состояние в данный момент после ночи. А так - со мной всё хорошо. Чувствую я себя отли...              — Поэтому у тебя резкая смена настроения, нарушение сна, желание уйти от реальности, нежелание находиться наедине с собой, потому что сложно разобраться внутри себя, — перебил её Блэк-младший. — Поэтому ты изматываешь себя на работе, чтобы не было сил думать о своих проблемах.              — И давно ты стал прорицателем? — с неприязнью взглянула на него Тори.              — Когда с тобой познакомился, — с лёгкой улыбкой, которая в данный момент больше настораживала, ответил ей Регулус.              — Меня сейчас тошнить будет от тебя, — скривилась Эйвери.              — Спасибо за такой прекрасный комплимент, о прелестная мисс Эйвери, — съязвил тот, специально поклонившись.              — Я серьёзно. Если вы сейчас будете обсуждать моё состояние, я вас из дома за шкирку вынесу, — голос был отстранённо спокойным, но угрожающим. — Ах да, я могу вас просто заставить уйти, — этот хитрый блеск в глазах - теперь Блэкам либо нужно будет доказать своё право находиться в доме, либо уйти. И, честно говоря, им второго не хотелось.              В дверь неожиданно постучали. Стук был нехарактерным для простого человека, который хочет, чтобы хозяин, услышав стук, подошёл к двери. В глазах Тори читался страх, и ещё немного и она начала бы трястись.              — Тори, кто это? — нахмурившись, серьёзно и довольно тихо спросил Сириус.              — Один придурок, — уклончиво ответила девушка и в тот же момент услышала несколько голосов. — А нет, не один. Трое безмозглых идиотов.       — Тори, что происходит?              — Самой бы знать, — нервно барабаня по креслу пальцами, прошептала та.              "Что ему нужно? Почему он не один? Почему он думает, что я не на работе?" — за нервными размышлениями прошло минуты три, а голоса на улице всё не утихали...              Сириус и Регулус уже хотели пойти и разобраться с теми недоумками, но властный зачарованный голос приказал им сидеть тихо.              Сама же Тори всё же решилась узнать, что нужно тому ужасному человеку, который...       — Чего тебе, Джексон? — громко с открытой неприязнью и презрением спросила девушка, не открывая дверь.              — Неужели соизволила ответить?              — Отвечай быстро, что тебе нужно? — проигнорировала его вопрос Тори, пытаясь быстро придумать, что ей сделать.              — Ну же, дорогая, открой дверь и посмотри на меня.              — Я себе лучше глаза выколю, чем ещё раз на тебя взгляну, больной ублюдок, — выплюнула Эйвери, а терпение, которого и без того было мало, уже почти закончилось.              — Тогда сама напросилась.              Тори чуяла подвох в его действиях. Джексон Миллер никогда не воплощал свои мысли в действия. Но, видимо, время пришло, раз за окном, завешанном тюлем, было видно быстро разгорающийся огонь.              "Твою мать", — подумала Тори, быстро убегая на второй этаж в спальню за палочкой. Спустившись вниз, заметила, что где-то огонь проник в дом, а Блэки всё так же сидят, как и в тот момент, когда она ушла.              — Подъём, — довольно громко сказала Эйвери, и братья словно ожили. — Потом всё объясню, быстро на улицу тушить огонь.              Спасибо на том, что они не стали задавать лишних вопросов. Снаружи уже никого не было. Много ругаясь себе под нос, Тори тушила огонь возле дома, где по непонятным причинам пламя было высотой около двух метров.              Дым уже словно прожег глаза, которые разъедало от него, с тела водопадом лился пот, который, попадая в глаза, делал ещё хуже.              — Так что произошло? — когда весь огонь стих, спросил Регулус, подходя к еле державшейся на ногах девушке.              — Он поджёг дом, — словно в трансе, шептала Тори.              Уставшая от неожиданного происшествия, она даже не заметила, что её увели обратно в дом и, посадив на диван, укутали её в плед. Всё это время она шептала: "Он поджёг дом, он поджёг дом, он поджёг дом..." Это звучало страшно, непонятно и напрягало обоих братьев.       — Тори, всё хорошо, — сидя перед девушкой, сказал Сириус, взяв её холодную руку в свою.       — Мне холодно, — прошептала Тори, резко посмотрев на старшего Блэка, при этом напугав и младшего, стоящего позади.       Но тем не менее, взгляд её был пустым. Понять Эйвери можно было: ещё немного и она осталась бы без дома. Без дома, в котором столько всего произошло: и хорошего, и плохого.       Пока Тори не приходила в себя, Регулус, на которого не обращали внимания, решил пройтись по гостиной, заодно и посмотреть колдографии.              — Ты куда ушёл? — спросил Сириус, обернувшись к младшему брату.              — Ты помнишь, что раньше она много фотографировала? — ответил тот, даже не посмотрев в сторону старшего брата.              — Ты хочешь альбом найти?              — Именно.              Воспоминания об этом доме и более ранней обстановке наводили на мысль, что альбом может быть либо в одном из шкафов гостиной, либо в спальне. В чужой спальне Регулусу рыться не хотелось, поэтому он всей душой надеялся на то, что альбом находится здесь, в гостиной.              — Что ты ищешь? — спросил дрожащий голос Тори.              Блэк-младший остановился так же, как в детстве, когда его ловили за кражей сладкого из кухни.              — Альбом, — спустя несколько секунд ответил тот.              — Он в спальне, — тихо вздохнула Эйвери. — Можешь пойти и взять. Он в тумбочке.       Заметив удивленные взгляды на себе, она, вздрогнув, ответила:              — Не смотрите на меня так.              Тот факт, что Тори разрешила подняться к ней в спальню, говорил о её доверии, которого добиться трудно. А ещё труднее, когда ты уже предал её, оставив одну.              — Золотце, — обратился к ней Сириус.              Вздрогнув, Эйвери с недоумением посмотрела на него.              — Ты можешь доверять нам.              — Я так не думаю, — помотала головой Тори. — Я хотела бы дать вам второй шанс, но... нет.              — Во всяком случае, расскажи о том, как ты выразилась, придурке, — попросил Сириус, не показывая, что её слова ранили его.              — Эм-м... — замялась Эйвери. — Не думаю, что это хорошая идея.              От ответа на вопрос её спас вернувшийся с альбомом в руках Регулус.              Блэки сели рядом с девушкой, которая оказалась между ними. Тори, почувствовавшая себе неловко впервые за несколько лет, прикрыла глаза, потому что забытые воспоминания начали возвращаться, отдаваясь болью в груди. И впервые за долгое время она не чувствовала презрения и раздражение к окружающим.              На первой странице альбома красовались два колдофото: на первой была компания мародеров в полном составе, а на второй было несколько слизеринцев, среди которых был и младший Блэк. И люди на обоих колдографиях уже никогда не соберутся вместе... От этого становилось неимоверно больно и грустно.              Когда весь альбом был просмотрен, Блэки наконец-то обратили внимание на молчавшую все время Эйвери.              — Тори, — тихо позвал её Сириус.              — М? — сонно спросила та, открыв лишь один глаз.              — Почему ты хранишь альбом рядом с собой, если тебе больно?              — А почему я должна вам отвечать так, будто не было шести-восьми лет моей жизни?              — Тори.              — Что "Тори"? Двадцать с лишним лет как Тори.              — Я серьёзно.              — А я тем более, — Эйвери начинала злиться на Блэков. — Мы встретились на поле битвы позавчера. Вчера утром ты, — она указала на младшего, — пришёл ко мне как ни в чём не бывало. Вечером или ночью, не суть важно, забрали из клуба. Это ладно, спасибо. Но это не отменяет того факта, что вы просто грёбаные Блэки, которые больше пяти лет назад кинули меня.              — Тори, мы...              — Я устала вас слушать. Уходите.              Тори, вставшая во время монолога, указала в сторону двери и продолжала сверлить грозным взглядом братьев.              — Уходите.              Оба прекрасно помнили девушку в гневе шесть лет назад. Она и тогда не могла должным образом сдерживать себя и свой гнев. А если учесть то, как её потрепала жизнь за эти годы... Возможно, всё стало намного хуже, но на собственной шкуре узнавать этого не хотелось. Поэтому они ушли. Молча, не сказав ни слова, просто ушли, но вздрогнули из-за пронзительного, полного боли крика, раздавшегося за их спинами в доме, из которого те только-только вышли.