Мысли грядущего выбора

             Но всё же выбора не было: Тори спустилась. В полнейшей тишине она села в кресло и поджала ноги, положив сверху руки с переплетенными пальцами.       — Я точно помню, что хотела что-то спросить, но не помню, что именно. Спрошу кое-что другое, — не смотря на братьев, прервала тишину девушка, — что-то случилось?              Этот вопрос заставил обоих Блэков усмехнуться.              — Так-то много, что случилось. Вчера, уже ближе к вечеру, такая интересная ситуация произошла, — словно не указывая на определенный момент, который помнят все трое, начал Сириус с максимально серьёзным лицом. — Стоим, кидаем самые безвредные заклинания и тут мы падаем. А потом, когда мы встали, нам подмигнула такая интересная особа, сидящая перед нами.              Улыбка на лице Тори появилась ещё в начале рассказа, поэтому она даже не пыталась скрыть смех, удивив обоих братьев. Она ещё ни разу не смеялась с тех пор, как они все встретились вновь.              — Почему вы на меня так смотрите? — нахмурилась Эйвери, заметив направленные на неё взгляды.              — Ты смея...              — Если вы будете удивляться обычным вещами, то, боюсь, жизни не хватит, — цокнула девушка, вернувшись в прежнее язвительное настроение.              — Это угроза? — хмыкнул Регулус.              — По-моему, ты должен был сказать это с утвердительной интонацией, Регулус, — вернул ему Сириус. — Это определённо угроза.              — Да ну вас, — закатив глаза, улыбнулась Тори. — Кстати, вспомнила. Так что там с Миллером?              — А что с ним? — не понял Регулус, переводя взгляд то на старшего брата, то на девушку.              — Получил по заслугам, — пожал плечами Сириус. Увидев сомнение в глазах девушки, он добавил: — Я не сделал и половины того, что мог бы сделать.                    — Я даже не хочу спрашивать, что же ты в таком случае натворил.              — Вот и не спрашивай.              — Да что происходит? О ком вы говорите? — воскликнул Блэк-младший.              — О том, кто навредил нашей Тори.              Сириус случайно выделил слово "нашей", когда отвечал младшему брату, и это могло понести негативные последствия, но, благо, та, о ком была речь, сделала вид, что не услышала этого.              — Как спалось? — с ухмылкой спросил Блэк-старший.              — Замечательно, — язвительно улыбнулась Тори. — Зато просыпаться было грустно.              — Это потому, что без меня, — невинно захлопал ресницами Сириус.              — Потому, что я тебя сейчас прибью и меня не оправдают, — произнесла Эйвери и, схватив первую попавшуюся под руку подушку, кинула ею в Блэка-старшего.              Регулус, до этого сидевший молча и в непонимании наблюдавший за братом и девушкой, тут же решил принять нейтральную позицию, спрятавшись за диваном, на котором сидел буквально мгновение назад, но в него полетела уже другая подушка, поэтому уже через несколько минут в гостиной на том же месте, что и до этого, осталось лишь окно.              Они не знали, сколько продолжалась эта бойня подушками, потому что в какой-то момент Сириус и Регулус лишь с помощью взгляда договорились и объединились против Тори, которую они начали гонять по всему её дому. Такой физкультминутки она точно не ожидала. Ей не хотелось сдаваться, но пришлось, вспомнив и другие наставления врача...              — Мисс Эйвери, поймите, это очень опасная болезнь, — тяжко вздохнул мужчина. — А с вашей работой и физическими нагрузками...              — Но, доктор Бреннан, неужели и правда ничего не получится сделать? — не верила реальности Тори.              — Чем больше вы будете подвергать себя физическим нагрузкам, тем чаще будут проявляться признаки вашей болезни: панические атаки, головокружение, усталость, когда вы только проснулись, стресс и многое, многое другое.              — И сколько... Пусть даже примерно, мне осталось? — неуверенно спросила девушка, сглотнув образовавшийся ком в горле.              — Если найдёте занятия более спокойные, то год-два, а если нет... полгода максимум. Простите, мисс Эйвери. Это всё, на что способна колдомедицина в наше время. Приходите через месяц.              — Ладно, всё, я устала, — обессиленно села на лестнице Тори, улыбнувшись, когда увидела удивлённые взгляды запыхавшихся братьев. — И вообще, это было нечестно.              — Что именно, золотце? — самым невинным в мире взглядом Сириус посмотрел на девушку.              — Уж прости нас, грешников, золотце, но от такого соблазна удержаться было невозможно, — на полном серьёзе сказал Регулус, тем самым вызвав у той лёгкую улыбку.              — Я вас ненавижу, — хмыкнула Эйвери, продолжая улыбаться.              У неё целое утро не сходила улыбка с лица, но, видимо, время пришло, потому что Тори начала чувствовать, как в голове зарождаются не самые лучшие мысли, а дышать становится всё труднее и труднее. Она не хотела, чтобы Блэки видели её в таком состоянии, но у неё не было сил даже встать, не говоря уже о том, чтобы дойти до туалета и запереться там. Тори буквально начала задыхаться. Ей перестало хватать воздуха. Из глаз градом покатились слёзы, соединяясь в ручейки.              Сириус и Регулус не понимали, что происходит: вот она была весёлой, улыбалась, а через мгновение она сидит и задыхается. И всё же первым опомнился Блэк-младший, севший в тот же момент к девушке на лестницу.       — Тори, золотце, всё хорошо. Мы рядом. Слышишь?              Но она не слышала. Она ничего не слышала, кроме собственных мыслей, почувствовав в воздухе запах смерти, следовавшей за ней по пятам.              Очнулась Тори спустя долгие двадцать минут, за которые оба Блэка уже успели перебрать все варианты возможных событий, все из которых оказались неверными. Почувствовав на себе чьи-то руки, девушка резко распахнула глаза, с удивлением заметив напуганные взгляды братьев.              — Что... что происходит? — всё решилась спросить Тори.              — Пожалуй, этот вопрос мы должны бы были задать тебе, золотце, — с сочувствием смотря на девушку, произнёс сидевший перед ней Сириус, взяв её ладонь и заключив в свои.       — Просто паническая атака. Ничего серьёзного, — отмахнулась Эйвери свободной рукой.              — Ты задыхалась, — констатировал факт Регулус. — По-твоему, это ничего серьёзного?              — Я привыкла, — абсолютно спокойно, будто ничего не происходило, ответила Тори, поняв, что встать она всё-таки не может.              Под осуждающие взгляды Блэков, она, недовольно цокнув языком, нехотя всё же произнесла:              — Ладно. Серьёзно. Буду более признательна, если поможете встать.              Сириус и Регулус тут же подскочили, протягивая ей руки, на что она лишь замотала головой.              — Я не встану, — поджав губы, произнесла Тори.              На это тут же среагировал Регулус, в одно мгновение подхватив девушку на руки. От неожиданности та негромко вскрикнула.              — Всё в порядке? — тут же спросил Блэк-младший, всматриваясь в её лицо.              — Вполне, — ответила Эйвери, сглатывая комок в горле.       

***

             Когда время всё-таки приблизилось к половине седьмого вечера, на улице послышался хлопок и вскоре в дверь постучали. Пришёл Джеймс. Тори впустила друга в дом и сказала, что вот-вот будут выходить. Хотя в то же время она всё ещё была в пижаме.              — Прям так решила? — с улыбкой спросил Поттер, оглядев подругу с ног до головы.              — Да. А что? — невозмутимо ответила Эйвери.              Первым сдался Джеймс и засмеялся, а следом подхватила и Тори.              — Десять минут и я готова.              — Хоть двадцать, иди уже.              Весело хмыкнув, Тори побежала наверх в гардеробную. Она довольно быстро надела белый шелковый топ на тонких бретелях, синие брюки и пиджак. Волосы же она решила собрать в низкий пучок.              После дневной жутчайшей панической атаки силы не восстановились до конца. На кровати обессиленная она пролежала около трёх часов, два из которых спала. Сириус и Регулус ушли только час назад, когда Тори их всеми силами убедила в том, что всё хорошо. Те лишь сделали вид, что поверили, решив зайти ещё и завтра.              Вскоре пара друзей оказалась возле величественного особняка Краучей. Строение было величественным, построенным в готическом стиле, что добавляло ещё больше достоинства. Внутри же особняка было ещё больше пространства. Огромные потолки, канделябры с факелами на стенах, мраморные полы и большие окна.              Тори и Джеймса встретила миловидная девушка, сопроводившая их до зала, где собирались все гости. Уже на входе девушка заметила старого друга, поэтому поспешила в его сторону, пока Джеймс тихо следовал за ней.              — Барти, здравствуй! — искренне улыбнулась Эйвери, обратив на себя внимание до этого скучающего друга.              — Tori, mon amour, quel âge! Tu es magnifique! — залепетал на французском Барти Крауч-младший.              — Merci, — фыркнула девушка.              — Ну, рассказывай, как жизнь? — с неподдельным интересом спросил тот.              — Недавно такое случилось, не поверишь! — воскликнула Тори, загадочно улыбаясь. — Последние недели две меня преследовали два человека.              — Что значит "преследовали"? — нахмурился Барти.              — Да просто встретились случайно спустя шесть лет. Угадай с кем, — предвкушая бурную реакцию, спросила Эйвери.              — Ну-ну, кто же? — поторапливал её Крауч-младший, желая побыстрее узнать ответ.              Но она специально молчала, подогревая интерес друга.              В тот же момент где-то позади девушки кто-то разбил бокал, заставив многих из-за звука посмотреть в ту сторону. Всего лишь разбившийся бокал заставил её разочароваться в людях снова.              Посмотрев на подругу, Барти заметил в её глазах глубокое разочарование. Он прекрасно помнил этот взгляд. Таким взглядом она когда-то смотрела на братьев Блэк, когда они сказали, что лучше бы им не быть вместе. Что же было сейчас? Устремив свой взгляд туда же, куда смотрела Тори, Барти увидел... Блэков. Блэков и каких-то девиц, стоящих с ними под руку.              — Та-а-ак, — вернул и себя, и подругу в реальность Крауч-младший, — что на этот раз?              — Полдня клялись в любви и вот пожалуйста, — с открытой обидой прошептала Эйвери. — И ведь даже не сказали ничего.              — Слушай, возможно, это...              — "Потенциальные" невесты? — закончила Тори. — Возможно. Но опять же, можно было сказать. Так ведь?              — Может, они не знали, что ты будешь здесь? — предположил Барти.              — И тем не менее, — явное недовольство прекрасно слышалось в её голосе.              Развернувшись обратно, чтобы не видеть неприятную картину, девушка глубоко вздохнула и решила выкинуть их из головы. Всё же не из-за них она присутствует на этом вечере.              — Тори?              — Да?              — Будешь пить? — сменил тему Барти.              — Максимум сок, — поджала губы Тори.              — В смысле? — искренне удивился тот.              — Небольшие проблемы со здоровьем, — отмахнулась Эйвери, словно речь шла о простой простуде.              — Сейчас вернусь, — кивнув, произнёс Крауч-младший и ушёл в сторону стола с напитками.              Оглядевшись, Тори только сейчас поняла, что Джеймса и подавно не было рядом. Пытаясь рассмотреть хоть кого-то знакомого в образовавшемся скоплении гостей, она увидела друга, разговаривавшего с отцом Барти — министром Бартемиусом Краучем-старшем.              — Так, рассказывай, — потребовала Тори, когда вернулся друг с горевшими глазами.              — О мой бог, я такое вспомнил! Помнишь Оливию Одри?              — Та, которая была на курс младше и на Слизерине?              — Именно.              — Что с ней?       — Короче, ты же помнишь, какой стервой она была?              — Ха, как такое забыть? — начала смеяться Тори. — Только не говори, что она вышла замуж за какого-нибудь пьяницу-магла.              — Не-е-ет, тут всё намного интереснее, — пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции, отрицательно замотал головой Барти. — А Менсона помнишь?              — Она с ним? — воскликнула девушка, искренне удивившись. — Она его динамила три года. Три, мать твою.              — Так вот оказалось, моя дорогая подружка, что почти два года они там... Ну сама понимаешь, — на лице молодого мужчины появилась ухмылка.              — Мне кажется, только таких новостей мне и не хватало, — хмыкнула Тори, до сих пор пребывая в замешательстве.                    — А ещё... — с ещё большим одушевлением осенило Барти.       

***

             Сириуса совершенно не устраивал этот вечер. Как же прекрасно было сидеть вместе с Тори у неё дома, разговаривать по душам, вспоминать былое, вместе смеяться... Но сейчас рядом с ним стояла Кейтлин Дорби, которую постоянно хотелось прибить за свою самоуверенность в том, что она ему нужна. По сути, она являлась его "потенциальной невестой", как и Сьюзан Найтли для Регулуса. И ещё непонятно кому повезло больше, ведь обе были те ещё отбитые на голову стервы.              "Очередной благотворительный вечер, вроде бы. Не так уж и долго он продлится. Потом можно будет вернуться к Тори. Мерлиновы носки, когда ж мы сможем избавиться от этих дур? — мысленно взмолился Сириус, не показывая ни единой эмоции. — Они меня обе в могилу сведут. Была бы здесь Тори..." — Стоило ему только подумать о ней, как объектом обсуждения Кейтлин и Сьюзан стала некая девушка в синем брючном костюме. По их мнению, это выглядело безумно вульгарно, не соответствовало этикету и было неприемлемо. Посмотрев на младшего брата, Сириус заметил, что тот тоже навострил уши.              —... она всерьёз думает, что сможет привлечь внимание достойных мужчин?              — Ей только молиться на них стоит. Кто она вообще такая, что сам Крауч-младший с ней разговаривает?              — Наши прелестные дамы, о ком вы говорите, если не секрет? — голос был нежным, бархатистым, но сколько же лживых надежд дало лишь обращение.              — Вон та, около колонны вместе с сыном министра, — указала на девушку в противоположном конце зала Сьюзен. — И что в ней такого необычного?              Проследив за тем, куда указала Найтли, Сириус обнаружил свой объект воздыхания. "Почему она здесь? Мы, конечно, тоже не говорили, что пойдём сюда, но тем не менее. Интересно, она знает, что мы здесь? Может, подойти?"              — Как ты думаешь, она захочет нас видеть? — шепнул ему на ухо Регулус.              — У меня такой же вопрос, — так же шепотом ответил ему старший брат. — Есть большая вероятность, что лучше к ней не подходить.              — Поэтому ты подойдешь? — весело хмыкнул Блэк-младший.              — Не-не-не, — в некоем испуге замотал головой Сириус.              — А что так? Боишься? — загадочно пошевелил бровями Регулус.              — А сам-то что?              Тот недовольно цокнул языком и отвернулся, принявшись дальше слушать обсуждение Тори.              — Перестань пялиться на неё, — шепнул Регулус.              Сириус тут же вышел из транса. В тот момент в голове у него мыслей было ноль, но некое наваждение заставило его смотреть лишь на неё, на Тори Эйвери.       — Если так дальше пойдёт, то она явно окажется в постели Крауча-младшего. И не в качестве любимой девушки, — возмущённо говорила Кейтлин.              Эта фраза вывела из себя обоих Блэков, поэтому молчать они не собирались точно.              — Вы, судя по всему, не в курсе, но это заместитель начальника отдела мракоборцев, а также лучший мракоборец последних трёх лет, — с неприязнью начал Сириус, гневно смотря на "потенциальных невест".              — И то, что она, одетая, как вы выразились, вульгарно и не соответствующе этикету, общается со своим другом, не делает её пустышкой, как вы. Завидуете? Завидуйте сколько хотите, вот только похожими вы на неё не станете точно, — закончил Регулус, наблюдая за тем, как он вместе с братом усмирил двух не самых порядочных девушек.              Кейтлин и Сьюзан совершенно не понимали, чем вызвали праведный гнев своих женихов. Они испуганно смотрели на мужчин. Переглянувшись, девушки решили просто молчать, чтобы не накликать на себя ещё большую беду. Кем она приходилась Блэкам? Почему она — единственная, о ком беспокоились братья? Что она для них сделала? И кто она вообще такая?              Что у Сириуса, что у Регулуса ответы на эти вопросы были, но при любом раскладе событий они бы промолчали. Эти две "куклы" были слишком глупыми для того, чтобы понять всю серьёзность ситуации, в которую попали братья и та, о которой они так волновались.              А впрочем, саму Тори мало беспокоили братья, потому что Барти настолько увлёк её своими историями и сплетнями, что девушка и думать забыла о тех, кто умудрился накосячить буквально через час после их ухода по "важным делам". Но в какой-то момент бесконечный поток информации из уст молодого мужчины был перебит голосом его отца, стоящего на небольшом возвышении, находящегося напротив дверей в зал.              — Рад видеть в этот вечер всех! — громкий доброжелательный голос министра разлился по залу. — Я пожелал, чтобы вы были здесь для того, чтобы я мог наградить двух выдающихся человек, делающих всё, чтобы мы не боялись ходить по улице.              В зале тут же со всех сторон послышался шёпот. Никто не мог понять, кто же эти двое.              — Прошу пройти ко мне Джеймса Флимонта Поттера и Тори Эйвери.              Сама Тори, отпивавшая в тот момент сок, подавилась от неожиданности. Она? Министр хочет вручить награду ей? Что же она такого сделала?              — Тори, пойдём, — за спиной неожиданно материализовался Джеймс.              Всё ещё пребывающая в недоумении девушка надела маску серьёзного лица и пошла вслед за другом. Все присутствующие зааплодировали идущим к министру мракоборцам.              — Рад вам сообщить, что вы удостаиваетесь орденами Мерлина второй степени за необычайную храбрость и превосходную работу.              Находясь в полнейшем шоке, Тори не совсем осознавала, что происходит, но стояла с достоинством, когда Бартемиус Крауч-старший прикреплял ей орден на пиджак.              — Это большая честь для нас, министр, — пожал тому руку Джеймс.              — Вы заслужили это, мои дорогие, — с улыбкой ответил Бартемиус.       

***

      Уже утром Тори во время завтрака обдумывала вчерашний вечер. Ей не был приятен тот факт, что Блэки ничего ей не сказали. Она прекрасно понимала, как и что они чувствуют по отношению к ней, но проблема была лишь в том, что отношения как раньше уже не будут. Всё будет совершенно иначе. А вот чего Тори не понимала — совершенно другой вопрос. А не понимала она многого: что же сподвигло Блэков вдруг начать с ней снова "дружить", каковы их намерения (а есть ли они вообще?), а также что чувствует к ним она? На последний вопрос ей хотелось бы получить как можно более скорый ответ, но в себе разобраться она не может. Это слишком тяжело. К тому же, Тори была без понятия, как к ним относиться из-за вчерашнего. Полдня они ей помогали, заботились о ней, а потом, ничего не сказав, ушли и вдруг очутились на министерском вечере с какими-то левыми девицами.              Собственно, ответ на вопрос пришёл в тот же момент: в дверь постучали, а с улицы донеслось глухое: "Это мы!"              "Что ж, сейчас мы всё узнаем".              Подойдя к двери, Тори открыла её, но не отходила, скрестив руки на груди, тем самым не пропуская мужчин в дом. Те вопросительно смотрели на девушку, которая уже подумывала о том, чтобы закрыть дом и испариться из реальности. Простояв так с минуту, при этом переводя неодобрительный взгляд то с одного, то на другого, Тори всё же развернулась и ушла в дом, не закрыв дверь, чтобы Блэки в конце концов зашли и попытались хотя бы объясниться.              Пройдя в гостиную, Тори было хотела развернуться, но её с двух сторон заключили в такие крепкие объятия, что она не могла пошевелиться.              — Что случилось-то? — с испугом и непониманием спросила Эйвери, не зная, радоваться ей, грустить или никак не реагировать.              Прежде чем её отпустили, девушка почувствовала, как кто-то из двоих, зарывшись носом в её волосы, будто не веря в реальность и желая в чём-то убедиться, с трудом втянул воздух.              — Ау, я кого спрашиваю? — хмуро спросила девушка, наконец-то развернувшись.              Тори увидела то, чего вообще никогда не ожидала увидеть: слёзы. У обоих Блэков глаза были на мокром месте. Она не видела их ни разу. Даже когда им было больно и плохо — они сдерживали, скрывали эмоции, раскрывая их лишь наедине с собой, но не всегда.              — Что с вами?              — Ничего особенного, золотце, — произнёс Сириус, стараясь сморгнуть непрошенные слёзы.              Тори в недоумении смотрела на Блэков, которые без зазрения совести разглядывали её в ответ: подмечали то, что изменилось, запоминали это, боролись с желанием зацеловать её до смерти или обнять и случайно задушить. Она была им слишком дорога. Они не готовы её потерять.              — Ла-а-адно, — протянула Эйвери, отворачиваясь. — Я так-то обидеться на вас хотела.              — За что? — с насмешкой хмыкнул Регулус.              — А за всё сразу, — недовольно цокнула языком девушка. — Кто с вами вчера был?              — Мерлиновы носки, я уж думал, что что-то и впрямь серьезное, — расхохотался Сириус.              — Ну?              — Да они только ради приличия, — с особой серьёзностью произнес Блэк-старший, возведя указательный палец к потолку, нахмурив брови и сведя глаза к центру.              — А понятно-то как стало... —раздраженно прошептала Тори.              — Замашки матушки. Единственное, о чём мы с ней договорились, это то, что мы заключим брак только в крайнем случае, — пояснил Регулус. — Как видишь, случай ещё не настал.              — И нахрен он нам вообще нужен, — поморщился Сириус.              — А сказать до вчерашнего вечера нельзя было?              Блэки, нахмурившись, переглянулись. И, не успев ничего и вымолвить, как их опередила Тори:              — Как вы меня бесите!              Воскликнув, она ушла обратно на кухню доедать завтрак, а мужчины, уже не переглядываясь, молча прошли за ней.