Last Christmas

— Хорошо, подожди… — Агата фыркнула. — Что? — Я думаю, нам следует встречаться с другими людьми. — Какими другими люди? — Я не знаю, Агата, мы живем в Нью-Йорке, их буквально миллионы. Агата удивленно уставилась на Эллиота. Что ж, она думала, что день пройдет совсем не так. Она не расстроилась, не совсем. Раздраженная — вот более подходящее слово. Раздраженная тем, что она потратила впустую 4 месяца на этого парня. — Ты серьезно бросаешь меня за две недели до Рождества? — огрызнулась она. — Это просто невежливо. — Я еду домой в Колорадо на Рождество. Я не собирался приглашать тебя с собой и притворяться, что наши отношения никуда не денутся. Что ж, это все решило, он был мудаком. — Это праздники, — вздохнула Агата. — Ты не мог притвориться еще на пару недель? Сейчас у меня буквально нет никаких планов. Любой, с кем я хотел бы провести время, находится в Европе. — Ты действительно считала, что эти отношения будут длительными? — Спросил Эллиот. — Нет, но я могла бы притвориться на Рождество. — сказала она, закатив глаза. Агата встала, схватила свое пальто со спинки стула и натянула его. Она провела утро, выпекая печенье и поспешила сюда, в его квартиру, думая, что они проведут день, строя планы на Рождество. Вместо этого он бросил ее, как только она сняла пальто. — Что ж, надеюсь, у тебя будут дерьмовые праздники, — сказала она с яркой улыбкой, схватила банку с печеньем и направилась к двери. — Ты могла бы оставить печенье в качестве прощального подарка, — предложил он, пожав плечами, не сводя глаз с банки. — Пошел ты, Эллиот, — вздохнула Агата, выбегая из его квартиры, прижимая печенье к груди. Когда такси высадило ее у дома, она вылезла и поплотнее запахнула пальто. Снег в этом году шел медленно, а до Рождества оставалось всего две недели. Агата жила в переоборудованном складском здании. В основном это были небольшие однокомнатные квартиры, которые контролировались арендной платой и находились недалеко от библиотеки, где она работала. Направляясь к парадным дверям, она остановилась, когда заметила, что ее сосед из квартиры напротив присел на корточки рядом со своим «Харлеем» и что-то возился с другом. Она нахмурилась и подошла, чтобы понаблюдать и высказать свое непрошеное мнение. — Знаешь, наверное, это не очень хорошая идея продолжать разъезжать на байке, — медленно сказала она, заставив друга соседа обернуться и удивленно посмотреть на нее. — Может быть, снег еще и не пошел, но уже довольно холодно. Ты можешь тяжело заболеть. — Что ж, спасибо за твою заботу, милая, но мы просто укладываем его в зимнюю спячку. — Хотя я ценю твое ласковое обращение, — сказала Агата со смехом. — Пожалуйста, воздержись от того, чтобы называть меня «милая». Ты ни в малейшей степени не заслужил этого права. Агата заметила, что ее сосед взглянул на нее, его глаза смотрели сквозь пряди, упавшие ему на лоб. Она видела его несколько раз за последние несколько месяцев, с тех пор как он переехал в конце июня. Он ни разу не заговорил, когда они проходили мимо друг друга в холле или когда они оба одновременно находились в вестибюле или лифте. — И как можно заслужить право на это? — спросил другой мужчина, и Агата снова сосредоточила свое внимание на нем. Он был красив, не так красив, как ее сосед, но определенно хорош собой. У него была легкая улыбка, и у нее было ощущение, что у него не было проблем, когда дела касались женщин, поскольку он казался веселым и дружелюбным, совсем не похожим на задумчивого тихого парня, все еще сидящего на корточках рядом с мотоциклом. — Это не та информация, которой я собираюсь с тобой поделиться, — сказала Агата с легкой улыбкой, прежде чем снова повернуться к соседу. — У тебя есть другое транспортное средство для зимы? — спросила она. — Или ты больше любишь ездить на автобусе/такси? Мужчина нахмурил брови, глядя на нее, поднимая взгляд от той части, с которой он возился, и одарил ее взглядом, который заставил ее подумать, что он считает ее сумасшедшей. — У него есть машина, — сказал его друг с усмешкой, как будто эта информация развеселила его. Агата вздохнула и закатила глаза. — Ты когда-нибудь разговариваешь? — спросила она соседа. Он снова взглянул на нее, а затем медленно выпрямился, встав и повернувшись к ней лицом. — Когда мне есть что сказать, — сказал он, пожимая плечами и ухмыляясь. Ну, конечно, его голос был сексуальным. Чувственный, мягкий и в то же время какой-то грубый. Весь этот мужчина был сексуален, и она определенно заметила. Она не была слепой. Конечно, он совершенно не подходил для того, чтобы быть с библиотекарем. Мужчина был байкером, и они подходили друг другу так же хорошо, как масло и вода. Но женщины могут фантазировать. — Ну, в любом случае, — сказала она с улыбкой. — Просто подумала, что тебе не помешал бы небольшой совет, поскольку здесь холодно и, вероятно, ты единственный человек в радиусе километра все еще передвигающиеся на байке. Рада знать, что ты не замерзнешь до смерти. Еще раз улыбнувшись, Агата повернулась и поспешила в здание. — Кто это, черт возьми? — услышала она вопрос друга, открывая дверь. — Соседка, — был единственный произнесенный ответ, и она закатила глаза. Что ж, по крайней мере, этот парень знал, кто она такая.

***

Они жили на 5-м этаже, всего на один этаж ниже верхнего, и ей это нравилось. Лифт был огромным, потому что в те времена, когда это здание было складом, его использовали для перевозки грузов, и он издавал самый ужасный грохот, когда останавливался. Зайдя в свою квартиру, она бросила банку с печеньем на кухонный стол и скинула ботинки, прежде чем плюхнуться на диван. — Я не могу поверить, что он бросил меня, — пробормотала она. Агата потянулась к пульту дистанционного управления газовым камином и включила его, улыбаясь языкам пламени, которые тут же начали танцевать. Это была ее любимая вещь в квартире. Не только потому, что она любила камин, но и потому, что он почти мгновенно согревал маленькую квартиру. Поскольку это было старое складское здание, оно было в основном бетонным и холодным. Кто-то, кто переоборудовал здание, решил, что наличие газового камина в каждой арендуемой квартире обойдется дешевле с точки зрения затрат на отопление, чем гигантская печь, пытающаяся обогреть все здание. Агата схватила другой пульт и уже собиралась включить телевизор, висевший над камином, когда услышала, как лифт с визгом остановился. Она поспешила к двери, посмотрела в глазок и прикусила губу, когда увидела, что это сосед. Он пошарил по карманам в поисках ключей, а затем исчез в своей квартире, закрыв за собой дверь. Агата повернулась и прислонилась к двери, прикусив губу и задумавшись. Она подумала, что, может быть, пришло время по-настоящему познакомиться с ним. Прошло почти 6 месяцев, и действительно, было глупо, что они не знали друг друга. Оглядевшись, она увидела банку с печеньем, которое испекла для Эллиота, и улыбнулась. Схватив жестянку, Агата открыла дверь, прошла через площадку и подняла руку, чтобы постучать, когда дверь внезапно открылась, и сосед чуть не наступил на нее. — О, привет… — медленно сказал он, внезапно остановившись. Агата нерешительно сделала шаг назад, потому что вблизи он казался больше, чем в жизни. — Привет… привет, — пробормотала она, а затем протянула банку, потому что, очевидно, внезапно забыла, как говорить. Он посмотрел на печенье, приподняв бровь, прежде чем снова посмотреть на нее. — Печенье, — наконец выдавила она с улыбкой, поднося банку ближе к его лицу. — Я испекла их для тебя. Парень посмотрел на нее как на сумасшедшую, совсем как на улице, но на этот раз на его лице была веселая ухмылка. — Ты испекла мне печенье? — спросил он. — Да… Я имею в виду, нет… Он в замешательстве нахмурил брови. — На самом деле я испекла их для одного парня, с которым встречалась ещё утром, но он бросил меня примерно два часа назад, а потом имел абсолютную наглость спросить, может ли он оставить печенье себе, и, конечно, я не собиралась позволять ему оставлять их, а потом я увидела тебя и решила, поскольку мы никогда не говорили, это было самое время представиться. Привет, я Агата Харрис, я живу напротив, — поспешно объяснила она. Теперь он действительно смотрел на нее так, как будто думал, что она сумасшедшая. — Пожалуйста, возьми печенье, — взмолилась она, чувствуя, что краснеет от стыда. Он медленно взял банку, сделал шаг назад в квартиру и поставил её на кухонный стол, который, как она знала, заканчивался рядом с дверью, так как ее стол был точно таким же. — Тогда ладно, — быстро сказал он. — Ещё увидимся. Агата стояла, замерев, пока он не зашёл в лифт и не исчез. Она обнаружила, что стоит одна на площадке, и поняла, что до сих пор не знает его имени. — Ну, это было неловко, — вздохнула она и вернулась в свою квартиру. Она сказала ему, что ее бросили, и дала ему печенье, которое было предназначено для её бывшего. Как это унизительно.

***

Три дня спустя, когда она сидела на диване, раздался стук в дверь. Агата отложила книгу в сторону и поспешила к двери, заглянула в глазок и удивленно выдохнула. Она быстро распахнула дверь. — Привет, — сказала она с улыбкой. — Привет. Сосед. Чьего имени она еще не знала. Возвращает ее рождественскую банку. Он прислонился к дверному косяку и протянул ее ей. — Спасибо за это, — сказал он с улыбкой. — Они были очень хороши для подержанного печенья. Агата поморщилась от его комментария и почувствовала, что краснеет от смущения. Тот факт, что в его глазах плясали веселые огоньки, не помог. — Тебе они понравились? — спросила она, беря банку и ставя ее на стойку. — Они были великолепны. Сэму они тоже понравились. — Сэму? — Сэм, мой друг с того дня, — объяснил сосед. — Что ж, еще раз спасибо за них. Может быть, в следующий раз, когда ты принесешь мне печенье, оно не будет чьим-то еще, — добавил он, подмигнув, а затем внезапно снова исчез, через площадку в свою квартиру. Она все еще понятия не имела, как его зовут. — Ладно, это смешно, — пробормотала Агата, прошла через холл и постучала в дверь. Она открылась всего через несколько мгновений. — Я не могу продолжать называть тебя «Соседом», — выпалила она. — И ты все время забываешь сказать мне свое имя. — Правда? — спросил он с улыбкой. — Ну, мы уже три раза разговаривали, я испекла тебе печенье, а ты все еще не сказал мне, как тебя зовут. — Ну, я не знаю, можно ли назвать это разговором три раза, и ты не испекла мне те печенья. Я полагаю, что они были чьими-то жалкими объедками. Агата ахнула и нахмурилась. — Мое печенье — это не «жалкие объедки», — фыркнула она. — Я шучу, — сказал он со смешком. — Меня зовут Алекс, — тихо сказал он. — Александр Нильсен. Агата приподняла бровь, услышав имя, а он просто улыбнулся и закрыл дверь, снова оставив ее одну в коридоре. — Боже мой, — пробормотала она, закатывая глаза, направляясь обратно к себе. — Этот человек определенно не любит разговоров. Агата обдумывала и возмущалась его небрежным заявлением в течение добрых двух дней, прежде чем вытащила свои книги рецептов и решила испечь ему самое лучшее, черт возьми, печенье, которое он когда-либо пробовал. Ее не волновало, что он шутил, и, по правде говоря, она сама сказала ему, что сделала их для другого парня, но это ее немного задело, и она была полна решимости исправить это. Она приготовила три своих любимых вида печенья, упаковала их в банку, обернутую красивой рождественской папиросной бумагой, и прождала почти до девяти вечера, прежде чем услышала шум лифта. Как она делала уже несколько часов, она побежала проверить глазок, чтобы убедиться, что это он, и, наконец, это был он. Одетый в свою обычную байкерскую кожаную одежду и темные джинсы с ботинками. Он выглядел немного усталым, когда вошел в свою квартиру и закрыл дверь. Агата расхаживала по комнате добрых двадцать минут, пытаясь решить, стоит ли ей подождать до следующего дня или просто подойти как сумасшедшая и испортить ему остаток ночи. Она решила поступить, как сумасшедшая, и через несколько минут уже стучала в его дверь. Когда Александр открыл ее, она на мгновение удивленно уставилась на него, потому что он выглядел совсем не так, как она обычно его видела. Кожаная куртка исчезла (очевидно, он не стал бы сидеть в девять вечера в своем собственном доме в кожаной куртке), и на нем была только серая футболка и пижамные штаны. Он также был босиком, и это было таким контрастом с тем, как он обычно выглядел, что на мгновение это лишило ее дара речи. — Привет, Агата, — сказал он с удивлением, явно не ожидая, что она будет там. Алекс был милым. Это было первое, что пришло ей в голову. В другие разы, когда она видела его, она думала, что он был чрезвычайно красивым, задумчивым, сексуальным байкером. Теперь он стоял перед ней в этой домашней одежде, и хотя он все еще был очень хорош собой, он также был очень милым. В каком-то смысле мягче, но все равно достаточно сексуально, чтобы захотеть взобраться на него, как на дерево. Агата чуть не закатила глаза от своих мыслей. Она явно перестала оплакивать свои последние бессмысленные отношения. — Могу я тебе чем-нибудь помочь? — спросил он. — Рискуя показаться совершенно безумной, — со вздохом начала Агата. — Я испекла тебе немного печенья. Только для тебя, от начала и до конца. Никаких жалких объедков или что бы ты там ни говорил, черт возьми. Только для тебя. Александр прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди. Руки, покрытые татуировками. Этот мужчина был совершенно не в ее лиге. Он выглядел так, словно хотел рассмеяться, и она хотела, чтобы пол разверзся и поглотил ее. Боже мой, она чувствовала себя полной идиоткой. — Знаешь что, не обращай внимания, — быстро сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти. Нежная хватка за запястье остановила ее. — Ты не можешь просто прийти сюда и подразнить меня свежим печеньем, а потом уйти с ним. Это просто подло, — настаивал он, нахмурившись, что не совсем соответствовало его смеющимся глазам. — Ну, хорошо, — вздохнула Агата. — Ты можешь их забрать. — Спасибо, — улыбнулся он, принимая банку из ее рук. — Не за что, — весело сказала она. — Это должно превзойти все жалкие объедки. Александр усмехнулся и покачал головой. — Я просто пошутил, — тихо сказал он. — У тебя потрясающее печенье, и тот, кто бросил тебя после того, как ты принесла ему что-то настолько вкусное, — полный идиот. — Верно, — сказала Агата со смехом. — История моей жизни, — закончила она, закатив глаза. — Ну, в любом случае, приятно познакомиться с тобой, Александр, и вернешь банку, когда захочешь. Она оставила его стоять там и поспешила обратно в свою квартиру, закрыла дверь и только потому, что хотела еще раз взглянуть, заглянула в глазок и увидела, что он все еще стоит, прислонившись к дверному косяку, и просто смотрит на ее дверь с удивленным и почти любопытным выражением на лице. Вероятно, в этот момент он подумал, что она сбежала из дома для душевнобольных.

***

Агата больше не видела его, пока он не постучал в ее дверь, чтобы вернуть банку неделю спустя. Она хандрила из-за быстрого приближения Рождества, и ей было абсолютно не с кем провести хотя бы день, и это заставляло ее чувствовать себя подавленной, что, как она решила, и было причиной, по которой она только что выпалила свою нелепую идею. — Что ты делаешь завтра? — спросила она Александра, когда он собирался вернуться в свою квартиру. Он сделал паузу и нахмурил брови. — Ну, сегодня канун Рождества, — медленно произнес он. — Я обычно провожу время с друзьями, прежде чем отправиться домой на праздники. — О, конечно, конечно, — сказала она со смехом и махнула рукой. — Есть ли причина, по которой ты спрашиваешь? Агата выдохнула и закусила губу. — Нет… не совсем… Александр наклонил голову и с любопытством посмотрел на нее. — Ты уверена? — Ну… — она не была уверена, как сказать это сейчас, потому что это казалось глупым, но он снова удобно устроился у ее дверного косяка, скрестив руки на обтянутой кожей груди, и он явно никуда не собирался, так что она может продолжать. — На самом деле в этом году я одна встречаю Рождество, и это меня немного угнетает, — сказала Агата с грустным смешком. — Я подумала, может быть, если ты ничего не делаешь в канун Рождества, я могла бы приготовить ужин, а ты мог бы прийти и помочь мне его съесть. Я имею в виду, только если ты тоже оказался бы один, — добавила она. — Подожди, — он нахмурился. — Почему ты одна на Рождество? — Ну, мои родители сейчас в Европе. Мои немногочисленные друзья все со своими семьями или где-то в отпуске, меня бросил парень, так что других близких тоже нет, и моей последней надеждой на не такой одинокий отпуск было подумать, что, может быть, мой сосед по площадке тоже был один, и почему бы не поужинать вместе, — пожала она плечами. — Хотя все в порядке. Я просто предложила. — Что бы ты приготовила на ужин в канун Рождества? — спросил он. Агата была так удивлена этим вопросом, что просто выпалила меню, не задумываясь. — Ну, может быть, хорошего жареного цыпленка с начинкой, немного картофельного пюре и хороший салат. Что-нибудь испеку на десерт? — Ну, — Александр улыбнулся. — Как кто-то может сказать «нет» этому? Я бы с удовольствием присоединился к тебе за ужином в канун Рождества. Агата была так удивлена, что просто уставилась на него на мгновение, прежде чем покачать головой. — Ты бы пришел? — Во сколько? — Э-э-э… в семь? Он на мгновение задумался, окинув взглядом ее кухню. — Хочешь, я помогу тебе готовить? — внезапно спросил он. — Если я буду помогать тебе есть его, я могу также сделать все, что в моих силах, чтобы помочь его приготовить. — О… я имею в виду, тебе не нужно, — сказала Агата, удивленная его предложением. — Я все равно буду валяться на диване и ждать. — Ну, тогда ладно, — кивнула она. — Будь здесь в пять? — Тогда увидимся, — сказал он, подмигнув, а затем ушел.

***

Агата проснулась рано. Не потому, что у нее было так много дел, а потому, что она не могла уснуть. Александр должен был прийти на ужин. Ее горячий сосед-байкер собирался провести с ней сочельник, и она не знала, стоит ли ей нервничать или что-то в этом роде. Она ничего не знала об этом мужчине, кроме того, что он был сексуальным, байкером и любил ее печенье. Она открыла свои книги с рецептами и некоторое время искала, гадая, каким будет хороший рождественский десерт, и остановилась на шоколадно-имбирном торте. Она поставила его выпекаться и принялась готовить курицу, которую размораживала всю ночь. Наверное, поэтому она выпалила, что приготовит курицу, это было единственное мясо, которое у нее было в морозилке. Как только торт был испечен, она отставила его в сторону, чтобы он остыл, и оглядела свое жилище. Остаток утра она провела за уборкой и вздохнула из-за отсутствия рождественских украшений. Просто в этом году у нее не было праздничного настроения, и впервые за всю свою жизнь она не собиралась наряжать елку. После обеда она долго принимала ванну с ароматизированными пузырьками, которые, как она надеялась, придавали ей приятный запах. Она не была уверена, что надеть, и в конце концов остановила свой выбор на джинсах и мягком свитере. Она сохранила минимум макияжа и собрала волосы в высокий хвост, волнами обрамлявший ее лицо. Пара сережек-обручей добавили немного блеска, и она подумала, что выглядит великолепно. Агата вышла из ванной, оглядела свою маленькую квартирку и позволила своему взгляду остановиться на все еще пустом месте, где она обычно ставила свою елку. Это была еще одна вещь, которую она любила в этом старом здании. Внешняя стена была почти полностью оконной. Рядом с ней стояла ее кровать, и елка всегда великолепно смотрелась на другом конце. В этом году она просто не чувствовала себя достаточно празднично и впервые в жизни прошла мимо. Эта праздничная хандра была суровой, и она надеялась, что вечер с Алексом, по крайней мере, заставит ее почувствовать себя лучше. Когда некоторое время спустя она услышала стук в дверь, взглянув на часы она удивилась, что он пришел рано. — Что это? Ты не должен быть здесь до пяти, — сообщила она ему, открывая дверь. Конечно, он выглядел потрясающе. Он просто надел другую футболку и джинсы, но, черт возьми, его одежда сидела на нем так хорошо. Она просто знала, что под этой одеждой было твердое тело. Он просто выглядел подтянутым и сексуальным. — Да, я знаю, что я немного рановато, но я должен был встретиться со своими друзьями сегодня днем, чтобы выпить, потому что я сказал им, что занят этим вечером, а затем одного за другим их утащили подружки или родственники, так что, похоже, даже без твоего приглашения я был бы один этим вечером, — сказал он, смущенно пожимая плечами. — Я взвесил варианты вздремнуть или прийти пораньше, чтобы потусоваться с тобой, и решил, что тусоваться будет веселее. — Ну, я не знаю, — засмеялась Агата. — Я бы выбрала сон. Она отступила в сторону и позволила ему зайти. Закрыв дверь, она на мгновение прислонилась к ней и посмотрела на него. Официально он находился в ее квартире через несколько часов после знакомства, и она довольно нервничала из-за этого. Александр засунул руки в карманы и прошелся по ее небольшому пространству, разглядывая обстановку и мебель. Она почувствовала легкий румянец, когда заметила, что его взгляд, казалось, задержался на ее кровати, которая была застелена и выглядела довольно привлекательно. — Думаешь о том, что не вздремнул? — спросила она с нервным смешком. Александр оторвал взгляд от кровати и посмотрел на нее. — Нет… Я не думал о том, чтобы вздремнуть. Его голос как бы затих, когда он на мгновение задержал на ней взгляд, прежде чем продолжить свое изучение ее места, и она внезапно почувствовала себя чрезвычайно возбужденной. — У тебя много книг, — отметил он, оглядывая провисшие полки на двух ее книжных шкафах и беспорядочные стопки рядом с диваном и креслом. — О да, — Агата пожала плечами. — Я библиотекарь. Александр посмотрел на нее с улыбкой. — Почему я не удивлен? — Я не знаю, почему ты этого не делаешь? — В тебе есть эта занудная властность, — сказал он с ухмылкой и махнул рукой. — Властность? — фыркнула она. — Это то слово, на котором ты сосредоточилась? — Ну, я прекрасно понимаю, что я ботаник, — сказала Агата, закатив глаза. — Ради всего святого, я библиотекарь и гордо ношу ярлык ботаника, но командовать? — Ну, в первый раз, когда ты заговорила со мной, я получил лекцию о езде на байке в холод. — Это не было командованием, это был просто здравый смысл. Он улыбнулся, и она направилась на кухню. — Ну, как насчет того, чтобы приступить к приготовлению ужина, — предложила она. — На самом деле не имело бы значения, если бы мы ели в шесть, а не в семь. Он последовал за ней и посмотрел на курицу, которую она замариновала. — Я так понимаю, на это потребуется не так много времени, как на приготовление курицы? — спросил он. — Нет, — засмеялась Агата. — На это потребуется, может быть, полтора часа, самое большее два часа. Это всего лишь маленький цыпленок. — Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал? Агата указала на разделочную доску, где его ждали овощи. — Ты можешь начать нарезать это на салат. Старайся, чтобы кусочки были меньше. Александр взял нож и начал нарезать огурец. — Немного тоньше, — посоветовала она. — Видишь, ты командуешь, — сказал он с ухмылкой, не отрывая взгляда от огурца. — Я и не собиралась, — засмеялась Агата, шлепнув его по руке. Он просто улыбнулся, а она взяла миску с картошкой, слегка покраснев. — Итак, что заставило тебя стать библиотекарем? — спросил он через некоторое время. — Я люблю книги, — она пожала плечами, и он посмотрел на нее с удивлением. — И это все? Ты любишь книги и поэтому решила, что хочешь провести свою жизнь в их окружении? — В значительной степени, — засмеялась Агата. — Есть что-то плохое в том, чтобы быть библиотекарем? — Нет, вовсе нет, — настаивал Александр. — Если честно, это довольно горячо. Агата замерла и почувствовала, что краснеет. — Клянусь Богом, если ты скажешь что-нибудь о порно «Библиотекарь» я проткну тебя вилкой и вышвырну вон. Александр ухмыльнулся и прислонился к стойке, приостановив нарезку. — Итак, с какой стати ты заговорила о порно? — спросил он, сверкнув глазами. — И насилие. Тебе нравится жестокое порно? — Пожалуйста, прекрати, — вздохнула она, чувствуя, как горит ее лицо. — Извини, — усмехнулся он. — Ты, наверное, самый забавный человек, которого я когда-либо встречал, чтобы подразнить. — Тебе нравится дразнить только меня или любого библиотекаря? — Ну, любая библиотекарь, которую я когда-либо встречал, была старой и с морщинами, с тугим пучком, натягивающим кожу. Никогда не видел такую, как ты, — он ухмыльнулся. — Как я… — Симпатичную… красивую, на самом деле… И молодую. Сколько тебе лет? — Двадцать четыре, — сказала Агата, ненавидя, как хрипло звучит ее голос. Он считал ее красивой. — А как насчет тебя? Что заставило тебя решить стать… Ну, чем именно ты занимаешься? — Я писатель. Он не смог бы шокировать ее сильнее, даже если бы попытался. — Прости, что? Ты писатель? — Да, — небрежно сказал Александр, как будто он только что не обронил самую странную информацию. — Но ты же… — Я — что? — Байкер. — Байкеры не могут быть писателями? — Обычно нет, — сказала она, покачав головой. — Хорошо, ты это серьезно? — Агата прислонилась к стойке, забыв о картошке и уставившись на него. — Я клянусь, что не лгу, — засмеялся Александр, заметив ее недоверчивое выражение лица. — Ты не должна судить о человеке по его байкерской одежде. — Значит… ты такой… умный. — Я понятия не имею, что это значит, — сказал он в замешательстве. — А байкеры обычно не умны? — Я чувствую, что это ведет к какой-то странной порноролевой игре. Горячая библиотекарша и байкер, у которого есть все эти сексуальные, грубые, задумчивые черты, но на самом деле он прилежный, нежный писатель. — Ты считаешь меня сексуальным? — он ухмыльнулся. Агата отступила назад и прижала руки к горящим щекам. — О Боже, что происходит прямо сейчас? Александр начал смеяться, и она начала думать, что все это происходит не на самом деле. Всего две недели назад она не знала этого человека и не разговаривала с ним, а теперь он был у нее на кухне и смеялся, и ко всему прочему, у них был самый безумный разговор. — Хорошо, давай я тебе покажу, — наконец заговорил он, вытаскивая свой телефон. Он открыл сайт в поисковом приложении и протянул его ей. Александр Нильсен действительно был писателем. По-видимому, опытным писателем. Агата прислонилась к стойке и пролистала его страницу. Он написал три романа, которые, судя по всему, были написаны в жанре драматического саспенса, несколько эссе, статей для журналов и газет, а весной следующего года должен был выйти новый роман. Согласно биографии на его странице, ему было всего 26 лет. — И это то, чем ты зарабатываешь на жизнь? — спросила она. — И больше ничего? — Больше ничего, — улыбнулся он, продолжая нарезать. — Это помогает мне чувствовать себя комфортно. Агата просмотрела информацию о первом романе и подсчитала, прежде чем посмотреть на него в шоке. — Ты опубликовал свою первую книгу в 19 лет? Как это произошло? — Я написал хорошую книгу, и, я думаю, кто-то это заметил. — Ты догадываешься кто? — Я написал свою рукопись, когда мне было 16 лет, и разослал ее примерно 40 агентам, и только один связался со мной. Он сказал, что увидел потенциал. Потом он потратил два года на то, чтобы донести его до издателей, и, наконец, более крупный издатель заметил меня и решил рискнуть, и подписал со мной контракт на несколько книг, и я до сих пор там. — Это действительно потрясающе. — Да, у меня все получилось. — Расскажешь мне о своих книгах? — Спросила Агата, возвращаясь к чистке картошки. — Ну, боюсь, если ты хочешь узнать о моих книгах, тебе придется заказать копию, — улыбнулся Александр. — Что? — фыркнула она. — Я испекла тебе печенье! — Ну, хорошо, думаю, я мог бы рассказать тебе вкратце.

***

Пока они заканчивали готовить ужин, Александр рассказал ей о своих романах. Через некоторое время она поняла, что у него успокаивающий голос. Мягкий, почти соблазнительный. Его книги показались ей хорошим чтением, и она решила заказать их на следующий день. К тому времени, как они закончили разговор, курица была готова. Агата вытащила её из духовки и отложила в сторону, чтобы дать ей отдохнуть. — Что бы ты хотел выпить? — Спросила Агата, хватая тарелки и накрывая на стол. — У меня есть вино, пиво или виски. — С этим ужином, вероятно, вино. — У меня в холодильнике есть хорошее белое вино, штопор во втором ящике справа от раковины. Это не заняло много времени, они уже сидели, и он разливал вино. — Это выглядит действительно великолепно, — сказал он с улыбкой. — Спасибо, что пригласила меня. — Спасибо, что помогал мне, — ответила Агата, когда они наполнили свои тарелки. — Я только приготовил салат, — усмехнулся он. — Это работа новичков. Он схватил вилку, откусил кусочек курицы и начал кивать, как только начал жевать. — Это потрясающе. — Это рецепт моей бабушки, — улыбнулась она. — И начинка тоже. Она научила меня, как правильно это сделать. — Ну, ты отличный повар. Так случилось, что я люблю поесть, и теперь я мог бы просто чаще заходить к тебе в гости. — он откусил еще кусочек и издал счастливый вздох. — Черт, может, я просто перееду к тебе. Агата сделала глоток вина, чтобы скрыть румянец, и принялась за еду. Если бы жареный цыпленок приводил Александра к ее двери, с этого момента она готовила бы его гораздо чаще. За едой они почти не разговаривали, потому что он не шутил насчет того, что любит поесть. Парень ел, как будто он был машиной. Он продолжал говорить ей, как это восхитительно, между глотками вина, и вскоре все это исчезло. — Это потрясающе, — засмеялась она, глядя на пустые тарелки. — Как ты можешь есть так много? И куда, черт возьми, ты все это складываешь? У тебя два желудка? — Я просто всегда был большим любителем поесть, — засмеялся он. — Я буду есть, пока еда не закончится. — Надеюсь, у тебя найдется место для десерта. — Дай мне час, — усмехнулся он. — Я найду место. Агата улыбнулась и кивнула. Они прибрались, и когда закончили, Александр снова побродил и огляделся. — Знаешь, ты выглядишь как человек, который любит Рождество, и я знаю, что ты чувствуешь себя немного подавленной из-за одиночества в этом году, но я удивлен, что у тебя не украшена квартира. Или, по крайней мере, елка. — Да, — вздохнула Агата, подходя к дивану и садясь.– Я просто была не в настроении это делать. Для чего? В любом случае, я не собираюсь по-настоящему праздновать в этом году. — Ну конечно, это так, — тихо сказал он. — У нас был рождественский ужин, и ты не одна. — Теперь слишком поздно, — пожала она плечами. — Ты обычно покупаешь настоящую елку? — Нет, у меня есть эта старая маленькая искусственная елка, которая была у моей семьи в течение многих лет. Моя мама собиралась выбросить ее несколько лет назад, но это казалось неправильным. Она была у нас так много лет, что у меня не хватило духу позволить ей сделать это, поэтому я взяла ее и украшаю каждый год. — Она у тебя здесь есть? — Да, в шкафу. — Ты хочешь её поставить? — спросил он. — Что? — она засмеялась. — Ты серьезно? — Конечно, почему бы и нет? Я думаю, это заставит тебя почувствовать себя лучше, и, может быть, я мог бы убрать часть еды из желудка и освободить место для десерта. Агата с минуту ничего не говорила, странное чувство на мгновение охватило ее, когда она посмотрела на него. — Сейчас это действительно звучит забавно. Ты можешь достать её из шкафа у двери? Я принесу украшения. Она порылась в своем шкафу в поисках коробки с украшениями, в то время как Александр вытащил коробку с частями елки из шкафа и открыл ее.

***

К тому времени, как она достала все украшения, он собрал елку и стоял там, уперев руки в бока, просто уставившись на это. Агата прикусила губу, чтобы не рассмеяться, потому что у него было самое растерянное выражение лица. — Неужели? — спросил он, указывая на елку, когда повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Она раньше выглядела лучше, — хихикнула она. — Она такая страшная. — Это не так! — Агата ахнула. Она повернулась и приняла ту же позу, что и он, уперев руки в бедра и уставившись на елку. Конечно, она был немного неровной, с большим количеством отсутствующих ветвей, и у нее был довольно хороший наклон. Она прикрыла рот рукой и не смогла сдержать смех. — Ладно, это довольно плохо. — Помогут ли украшения? — Не совсем, — хихикнула она. Агата схватила коробку и открыла ее. — Давай посмотрим, что произойдет. Они обвязали её одной длинной гирляндой и повесили несколько украшений. — Это мило, — сказал Александр, поднимая голубое сверкающее украшение. — Да, — тихо сказала Агата, забирая у него. — Это принадлежало моей бабушке. Это мое любимое украшение. Она повесила его почти наверху, прямо посередине. Она почувствовала, что Александр наблюдает за ней, и выдавила легкую улыбку. — Она умерла три года назад. Мне все еще тяжело на Рождество. Она действительно любила праздники. — Это была ее елка, не так ли? — тихо спросил он. — Да, — кивнула она, смаргивая слезы. — Я думаю, что эта елка старше меня, но я просто не могу от нее избавиться. — Что ж, я беру свои слова обратно. Она выглядит великолепно, и украшения ей очень помогли! Они уставились на елку, и Агата расхохоталась. — Нет, она действительно страшная. — Не буду спорить, — усмехнулся Александр. Агата прикоснулась к голубому украшению и улыбнулась мерцающей елке. — Спасибо, что заставил сделать это, Алекс, — тихо сказала она. Он просто пожал плечами и улыбнулся. — Посмотри, — он указал на окно. Она обернулась и ахнула, подбежав, чтобы выглянуть наружу. — Когда пошел снег? — Я заметил во время ужина. Агата посмотрела на него со смешком. — Ты заметил, что шел снег, пока засовывал в себя все, что было на столе? — Я бы сказал тебе, но у меня был полон рот, — засмеялся он. — Это так красиво, — вздохнула она, прислонившись лбом к холодному окну. — Это всегда так волшебно, когда в канун Рождества идет снег. — Видишь, ты действительно любишь праздники, — тихо сказал он, наклоняясь к ней. — Ты не должна позволять какому-то придурку все тебе испортить. Если он настолько глуп, чтобы бросить такую замечательную девушку, как ты, то он тебя и не заслуживает. Агата повернулась, чтобы посмотреть на него, и ее сердце слегка подпрыгнуло. — Спасибо, что сказал это, — тихо сказала она. — А как насчет тебя? Тебе нравится Рождество? — Да, разве оно кому то не нравится? — Расскажи мне о своем Рождестве в детстве, — попросила она, возвращаясь к столу, чтобы взять бутылку вина и снова наполнить их бокалы. Александр устроился на полу перед диваном, прислонившись к нему и уставившись в пламя камина. Он улыбнулся, когда она принесла ему бокал вина, и она устроилась в своем кресле для чтения, придвинутом к камину, чтобы смотреть ему в лицо. — Рассказывать особо нечего, — пожал он плечами. — Когда я был ребенком, я полагаю, это было нормально. У нас было немного денег, но мои родители старались сделать так, чтобы нам с сестрой было хорошо. Когда я достиг подросткового возраста, это было уже не так весело. Мой отец пил и не смог удержаться на работе, а мама изо всех сил старалась, чтобы еда была на столе. Она забрала мою сестру, когда мне было 15, и так как мой отец не мог взять себя в руки, я некоторое время был бездомным. — О, Алекс, мне жаль это слышать. Должно быть, это было действительно тяжело, — грустно сказала Агата. — Я справился, — пожал он плечами. — Это помогло моей решимости, когда я чего-то хотел, например, чтобы меня опубликовали. — Ты был бездомным, когда писал свой первый роман? — Да, — усмехнулся он. — Проводил вечера и несколько ночей в старом кинотеатре, печатая на своем старом подержанном ноутбуке. Это был подарок от владельца кинотеатра. Он вроде как усыновил меня тогда. Я считаю, что он спас мое здравомыслие и мою жизнь. — И ты завтра уезжаешь домой? Повидаться с мамой или папой? — Моим отцом, — улыбнулся он. — Он привел в порядок свою жизнь. Я не часто вижусь с мамой и сестрой, может быть, раз в два года. Они живут на западе. А как насчет тебя? Как проходили твои каникулы в детстве? — О, ничего особенного, — улыбнулась Агата, делая глоток вина и подтягивая ноги. — Это всегда было именно так, как и следовало ожидать. Много украшений, еды и подарков. Мои родители адвокаты. В это Рождество они в Европе, и, честно говоря, если бы я знала, что буду одна, я бы поехала с ними. — Ну, ты не совсем одна, — напомнил ей Александр. — Мне бы не хотелось думать, что я мог пропустить все эти печенья. — Верно, — засмеялась она. — Есть братья и сестры? — У меня есть сестра. Она живет в Калифорнии со своим мужем. На самом деле мы почти сейчас не разговариваем. Взрослеть было приятно, но когда мы все достигли совершеннолетия, у нас все пошло не так хорошо. Они помолчали несколько минут, потягивая вино и глядя на огонь, прежде чем Агата снова заговорила. — Итак, я полагаю, то, что ты писатель, и это дает тебе много свободы? Александр посмотрел на нее и улыбнулся. — Да, мне это очень нравится. Я могу писать где захочу и когда захочу. — А когда ты предпочитаешь писать? — Ночью. Так спокойнее. Агата наблюдала за ним, пока он смотрел на огонь. Он был совсем не таким, каким она его себе представляла. — Итак, ты писатель, — заявила она. — Как ты еще и байкер? И нет, я не говорю, что байкер не может быть писателем, — засмеялась она. — Но ты должен признать, что эти два понятия на самом деле не сочетаются друг с другом, и то, как ты выглядишь, и ездишь на своем байке… это буквально укоренилось в тебе. — Так и есть, — усмехнулся Александр. — Я вырос в этом окружении. Мой отец состоял в банде, когда я был ребенком, и я присоединился к ней на некоторое время, когда мне было 16, но в конце концов переехал в Нью-Йорк с Сэмом, но я взял с собой этот байкерский образ жизни. Это просто часть меня. — Ну, тебе это идет, — улыбнулась Агата. Он подмигнул ей, и она не смогла сдержать румянец, заливший ее щеки. — Итак, ты готов к десерту? — быстро спросила она, надеясь, что он не заметил ее возбужденного состояния. — Десерт звучит заманчиво, — ухмыльнулся он, любуясь ее румянцем. Агата пошла на кухню и достала торт из холодильника, где он остывал. Александр присоединился к ней и наблюдал, как она достала маленькую кастрюльку для соуса и растопила немного шоколада, а затем добавила туда бренди. — Интересно, — прокомментировал он. — Подожди, пока не попробуешь его. Она взбила немного сливок, а затем разрезала торт, разложив по два куска на несколько тарелок. — Шоколадный? — Вообще-то, шоколадно-имбирный, — сообщила она ему. — А теперь, вот трюк, которому я научилась, когда в прошлом году ходила на кулинарные курсы просто потому, что мне было скучно, — Агата взяла вилку и проткнула верхушку кусочков торта, а затем полила каждый кусочек немного бренди, наблюдая, как оно впитывается в середину. Затем она полила их растопленным шоколадом и украсила большой ложкой взбитых сливок. — Черт, — выдохнул Александр. — Это выглядит потрясающе. — Будем надеяться, что это вкусно, — засмеялась Агата, передавая ему тарелку. Она налила немного бренди в бокалы, протянула ему один, и они вернулись к дивану. Он снова устроился на полу, и она с любопытством посмотрела на него, сидя в своем кресле. — Что с полом? — спросила она. — Я могу гарантировать тебе, что диван будет более удобным. Александр выглядел удивленным ее вопросом и перевел взгляд с пола на диван, как будто только что заметил свой выбор места для сидения. — О, честно говоря, это просто привычка. Все, кого я знаю, уже привыкли к этому, — засмеялся он. Он откусил кусочек торта, закрыл глаза и блаженно вздохнул. — Черт возьми, это потрясающе. Извините за выражение, но ничего себе. — Все в порядке, — улыбнулась она. Агата откусила свой кусок и была вынуждена согласиться с ним. Это было совершенно потрясающе. — Этот трюк с бренди, пропитывание им торта, просто вау. — Итак, объясни, почему сидеть на полу вошло в привычку, — сказала Агата после того, как они съели еще по куску торта. Александр улыбнулся почти печально. — Это пришло из тех дней, когда я был бездомным. Я месяцами жил в разных местах, но там никогда не было кровати, и я проводил много времени на полу. Я так привык к этому, что теперь просто делаю это автоматически. Когда я в конце концов переехал к другу, я почти не спал целую неделю, потому что никак не мог привыкнуть к кровати. — Это ужасно, — нахмурилась Агата. — Какой ужасный способ выработать привычку. — Это не так уж плохо, — засмеялся он. — Ну же, попробуй сама. Александр похлопал по полу рядом с собой, и она в ответ подняла бровь. –Давай, — настаивал он. Агата вздохнула и подошла к нему, устраиваясь на полу и прислоняясь к дивану. Она немного поерзала, прежде чем вздохнуть. — Я должна сказать тебе, я предпочитаю диван. — Да, — он улыбнулся. — Я вижу это. — Я принесу жертву и посижу здесь с тобой, — сказала она с серьезным кивком. — Что ж, спасибо, — засмеялся он. — Я ценю это. Он толкнул ее в плечо своим, и она покраснела, потягивая бренди, наслаждаясь тем фактом, что он не отстранился. — Ты не возражаешь, если я возьму еще кусочек? — спросил он, доедая торт. — Это невероятно. — Конечно, — Агата двинулась, чтобы встать, но он положил руку ей на колено и остановил ее. — Я сам, — настаивал он. — Ты когда-нибудь смотрела рождественские фильмы? — Спросил Александр, отходя на кухню. — Например, безвкусные, которые выходят каждый год, или классические? — Александр Нильсен не предлагает безвкусицы, — объявил он, подойдя и снова сев рядом с ней. — Я, конечно, имею в виду классику. Она повернулась и с любопытством посмотрела на него. — Тебе нравятся классические рождественские фильмы? — Ну, не все, но когда я был маленьким, мои родители всегда ставили «Чудо на 34-й улице» в канун Рождества, и я не пропустил ни одного с тех пор, как мне исполнилось 4 года. — Ну, тогда мы должны это посмотреть, — настаивала Агата, хватая пульт. –Я уверена, что это есть на Netflix. Она нашла его и нажала кнопку воспроизведения, а затем вскочила и побежала к кровати, взяла свои подушки и одеяло и принесла их, пытаясь сделать пол более удобным, так как Александр, казалось, не был склонен ложиться на диван. Ковер на полу между диваном и камином был удобным и плюшевым, и они устроились, укрыв ноги одеялом. — Я думаю, что, возможно, я пьян, — внезапно сказал Александр, уставившись на свой наполовину съеденный второй кусок торта. Агата рассмеялась и кивнула. — Я уверена, что ты немного пьян. У меня жужжит в голове. Это бренди в торте и в нашем бокале, а также вино. — Черт, я и не знал, что мы так много пили, — усмехнулся он. — Ну что ж, хорошо, что ты не должен вести сегодня машину, — усмехнулась она. Он улыбнулся в знак согласия, и они устроились поудобнее, чтобы посмотреть.

***

Два часа спустя, после просмотра фильма и прослушивания рассказов Алекса о том, что происходило во время просмотра с его семьей почти в каждой сцене, Агата встала и пошла за печеньем, которое она испекла, и еще одной бутылкой вина. Казалось, каждая реплика в фильме напоминала ему о чем-то из прошлого, а Агата уже много лет так много не смеялась. — Остался еще торт? — спросил он, подходя к окну, чтобы посмотреть на снег и размять ноги. — Боже мой, ты как будто бездонная яма, — засмеялась она, протягивая ему последний кусочек. — Этот торт хорош. Надеюсь, в следующий раз ты постучишь в мою дверь с ним. — Будет сделано, — сказала она, покраснев и улыбнувшись. — Снег действительно разошелся, — сказала она, когда принесла печенье на их маленькую вечеринку на ковре. — Ты сможешь завтра попасть к своему отцу? — Да, снег должен прекратиться ночью, и у меня есть машина на полном приводе. Я буду осторожен. — Это так красиво, — вздохнула она, прислонившись к окну и глядя на все белое. Там было не так много машин, и все казалось таким мирным. — Да… — Александр говорил тихо, и она взглянула на него и обнаружила, что он смотрит на нее, а не на улицу. Она просто улыбнулась и прикусила губу, когда снова перевела взгляд на улицу. — Итак, теперь, — сказала она через пару минут. — Поскольку мы смотрели твою классику, будет справедливо, если мы посмотрим мой любимый фильм. — И какой же? — Что-нибудь безвкусное, конечно, — усмехнулась она. — Скажи мне, что ты шутишь, — вздохнул он, возвращаясь на свое место на полу. Он схватил торт, который она поставила, и посмотрел на нее. — Даже не надо, — засмеялась она, устраиваясь рядом с ним. — Безвкусные рождественские фильмы потрясающие из-за своей безвкусицы. Обещаю, тебе понравится, — хихикнула она. Он просто вздохнул и отправил торт в рот, а она сдерживала смех, нарочно выбирая самое худшее, что видела. — Мне нужно что-нибудь покрепче вина для этого дерьма, — простонал Александр полчаса спустя. Агата расхохоталась и протянула ему бутылку бренди, которую прихватила вместе с последним куском торта. — Хорошо, что вся эта еда поглощает алкоголь, который ты выпил, — засмеялась она, когда он наклонил бутылку и сделал глоток. — Правда? — он рассмеялся. — Но я сам довольно хорошо справляюсь. Я знаю, когда нужно остановиться, и пью нечасто. Мы распивали его в течение последних 6 часов. — Ты собираешься доесть торт? — Агата указала на последний кусок, который он съел только наполовину, и он поднял его и протянул ей. Она старалась не думать о том, что вилка, которой она пользуется, была у него во рту, но она не побеспокоилась о том, чтобы взять другую. — Итак, этот нелепый фильм, когда что-нибудь подобное происходило в реальной жизни? — спросил он, позволяя своему телу сползти еще ниже на пол, подтянув колени и положив голову на подушки у дивана. — В каком мире мог бы влиятельный и целеустремленный адвокат, который находится на грани того, чтобы исполнить мечту, к которой он стремился полжизни, вдруг начать мечтать о жизни в крошечном городке, потому что через три дня он влюбился в городскую вдову-мать-одиночку? Агата ухмыльнулась и просто продолжила есть торт. — Если он ведет себя так в настоящем суде, он не может быть в выигрыше. Похоже, у него запор, и он выглядит так, будто у него что то застряло в заднем проходе. Она разразилась смехом. — И не заставляй меня начинать с актрисы. Неужели она всерьез ушла в гневе, как будто ей пять лет, когда я уверен, что в сценарии этого не было. Это не может быть тем, что ей сказал сделать режиссер. — Тебе понравится следующая сцена, я обещаю, — настаивала она, поджимая губы. Александр повернулся и поднял бровь, на его лице появилось недоверчивое выражение. — Ты выбрала худший вариант фильма, не так ли? — Я так и сделала, — она громко рассмеялась. — Черт возьми, — пробормотал он. — Это похоже на киноверсию «уродливого рождественского свитера». Это так плохо, что на самом деле это начинает раздражать меня. — Я же говорила тебе, — усмехнулась она. — Они такие безвкусные, что ты не сможешь остаться равнодушным. Она опустилась, легла на ковер и откинулась на подушки рядом с ним. Их головы были так близко, что почти соприкасались. — О, посмотри на это, они наконец-то поцеловались! Бедняге, наверное, сейчас снятся мокрые сны, — вздохнул Александр. — Боже мой, — выдохнула Агата, шлепнув его по ноге. — Ты такой противный. — Ну, черт возьми, то, как я смотрел на их дерьмовое поведение, в течение последних 45 минут, — объяснил он. — О черт, их прервали? — Прерывание первого поцелуя очень важно для рождественского фильма. Это одновременно и бесит, и возбуждает, — объяснила она в ответ. — Я прихожу в бешенство, — вздохнул Александр. — Я был бы чертовски зол, если бы попытался поцеловать тебя, и кто-то помешал. Агата действительно не знала, что сказать, и почувствовала, что покраснела от этого заявления, и внезапно ее голова наполнилась мыслями о том, как Александр целовал ее. — Эм… ладно, это прозвучало не совсем правильно … — быстро сказал он, пытаясь объяснить. — По сути, я просто говорю, что любой парень хочет тебя поцеловать… Я имею в виду, девушка… женщина!.. была бы недовольна, если бы их прервали. — Отличное оправдание, — ухмыльнулась она, и он рассмеялся. — Черт, этот фильм превращает мой мозг в дерьмо. — Значит, ты не хочешь меня целовать? — поддразнила она, чувствуя, как ее лицо снова запылало, когда она попыталась пофлиртовать. — О, я этого не говорил, — пробормотал он, его глаза были прикованы к телевизору. Агата прикусила губу и улыбнулась, сосредоточившись на фильме. — А вот и большое недоразумение, вызванное тем, что горячая девушка из большого города пришла, чтобы сделать свой ход с адвокатом, — сказала она некоторое время спустя. — Это так плохо, — засмеялся он. — Они буквально просто улыбаются друг другу, а вдова думает, что они влюблены и строят планы на будущее? Разве она не замечала похоть в его глазах, когда он смотрит на неё, весь фильм? — Это была похоть? — Спросила Агата. — Или боль от запора. — Мило, — выдохнул он с признательностью, поднимая руку и сжимая ее в кулак. Он наклонил его в ее сторону, и она засмеялась стукнув его кулаком. — Я превратил тебя в язву. — И вот оно, — счастливо вздохнула она некоторое время спустя. — Его решение оставить работу своей мечты и открыть крошечную адвокатскую контору по семейным делам в маленьком городке, чтобы он мог провести свою жизнь, любя вдову. — О, посмотри на это, мы получили поцелуй, — обрадовался он. — О… — он внезапно поморщился, наблюдая. — Они целуются так же плохо, как и играют. — Что, ты не любитель поджимать губы и не двигаться в течение 20 секунд? — спросила она со смехом. — О, черт возьми, нет, — твердо сказал он. — Мне нужно много движения и, по крайней мере, немного языка. Агата чувствовала себя взволнованной и снова разгоряченной. Они лежали на ковре перед камином в почти темной комнате. Внезапно она не смогла придумать ничего, чего бы ей хотелось больше, чем поцеловать его, хотя бы слегка прикоснувшись к нему языком. Время близилось к полуночи, и она знала, что ему, вероятно, нужно было пойти немного поспать, потому что утром он уезжал, но она действительно не хотела, чтобы он уходил. — Итак, ммм, еще вина или еще один фильм? Я обещаю, что они не так уж и плохи. Некоторые из них на самом деле довольно хороши. — Я думаю, что с фильмами покончено, — усмехнулся он. — Однако у меня есть идея. Агата повернулась на бок, чтобы посмотреть на него. — Расскажи мне. Александр повернул голову, и у нее на мгновение перехватило дыхание, потому что она утонула в его глазах цвета океана. — Мы должны делать это каждое Рождество, — улыбнулся он. — Что? — Есть, пить и смотреть безвкусные рождественские фильмы. Думаю, что мне уже целую вечность не было так весело. Итак, мы заключаем сделку, что если с этого момента мы будем одиноки в любой канун Рождества, мы соберемся вместе и сделаем это. — Хорошо, — выдохнула Агата. — Конечно, мне жаль всех, с кем я могла бы встречаться с этого момента. — Почему это? — спросил он. — Ну, я не пропущу этого снова. Мне всегда придется расставаться с парнями прямо перед Сочельником, — серьезно объяснила она. Александр начал смеяться и качать головой. — Я серьезно! — настаивала она. — Мне было слишком весело, чтобы не повторять этого снова и снова. — В ближайшие годы я буду получать по морде, — вздохнул он. Она пожала плечами и улыбнулась. — Тогда я буду целовать каждый твой синяк. Это вырвалось прежде, чем она смогла остановить это, и его губы изогнулись в улыбке. — Просто убедись, что там будет много движения, — подмигнул он. — Конечно, — выдавила она, заметив, что ее голос охрип и задыхается. — И немного языка. Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга, а затем Агата затаила дыхание, когда Александр внезапно наклонился ближе, и как раз в тот момент, когда она подумала, что он собирается поцеловать ее, он подвинулся и слегка лизнул кожу чуть ниже левой стороны ее губы. Когда он отстранился, она в замешательстве подняла бровь. — Прости, — тихо сказал он. — Там был крошечный кусочек шоколада, который я хотел слизать последние два часа. Дыхание Агаты стремительно покинуло ее легкие, и она уставилась на него. — Извини, — быстро сказал он. — Я просто… Она наклонилась и прижалась губами к его губам. Она не хотела извинений, она хотела, чтобы он поцеловал ее. Он вернул ей поцелуй на мгновение, прежде чем медленно отстраниться, его рука переместилась на ее бедро. Агата почувствовала, как ее сердце учащенно забилось, а по коже разлился жар. Александр поднял руку и положил на ее шею сбоку, его большой палец медленно провел по ее губе и погладил подбородок. Она затаила дыхание и наблюдала за ним, его глаза были серьезными, когда он, казалось, изучал ее, размышляя. — Что? — прошептала она. — Ничего, — улыбнулся он, снова касаясь ее губ, прежде чем слегка надавить, открывая ее рот. Он снова наклонился и поцеловал ее, и она не смогла сдержать слабый всхлип, который вырвался у нее. На вкус он был как шоколад, бренди и вино. Это была ее первая мысль. Ее вторая мысль была о том, что последние 8 часов были самым романтичным и веселым свиданием в ее жизни, и это даже не было свиданием. Она едва знала этого парня. Агата поняла, что отвечает на его поцелуй с большим энтузиазмом, чем намеревалась показать, но когда она почувствовала, как его язык коснулся ее губы, ей стало все равно, она открылась для него и застонала, когда он скользнул внутрь, поглаживая ее. Рука Александра скользнула в ее волосы, и он прижался ближе, опуская ее обратно на подушки и нависая над ней, не совсем прижимаясь к ней, но и не сдерживаясь. Этот мужчина знал, как целоваться, и от этого у нее кружилась голова. Его язык продолжал танцевать у нее во рту, и казалось, что она продолжает гоняться за ним, играя, и это чертовски возбуждало. Агата сжала пальцы и схватила его за футболку, притягивая ближе, когда он наклонил голову и поцеловал ее глубже. Единственное, о чем она могла думать, так это о том, что он был голоден. Его аппетит, казалось, выходил за рамки еды. Ее руки скользнули вверх и зарылись в его волосы, его красивые мягкие волосы, и она прижалась к нему, притягивая его ближе. Когда они снова оторвались друг от друга, она тяжело дышала, чувствуя жар и боль. Его глаза потемнели от возбуждения, но он казался неуверенным, хотя его взгляд был прикован к ее рту. — Не останавливайся, — прошептала Агата, даже не заботясь о том, что это может превратиться в секс на одну ночь. Она просто хотела, чтобы он прикоснулся к ней. Александр приподнялся так, что оказался на коленях над ней, и стянул футболку через голову, отбросив ее в сторону, а она позволила своему взгляду блуждать по нему и надеялась, что у нее не текут слюни. Черт, он был горяч. Он был писателем, поэтому у него не было физически тяжелой работы, которая, судя по его телосложению, означала, что он ходил в спортзал. Он держал свое тело достаточно твердым и четким, чтобы заставить женщину пускать слюни. Все татуировки только добавляли сексуальности. Он снова наклонился, опираясь на руки, и коснулся ее губ своим ртом. Агата позволила своим рукам расположиться на его груди, скользя ими по его коже и слегка приподнимая голову, чтобы углубить поцелуй. Он нетерпеливо откликнулся, прижимаясь к ней, и она впилась ногтями в его бока, когда он прижался к ней внизу живота. Очевидно, он был так же возбужден, как и она, и после нескольких мгновений сплетения языков и тяжелого дыхания она оседлала его. Агата прикусила губу, улыбаясь ему сверху вниз, ее руки схватились за подол свитера, чтобы снять его. Он остановил ее, схватив за руки, и она застыла в замешательстве. — Я не… — начал он, и она покраснела и убрала руки. — О, — выдавила она, внезапно почувствовав себя униженной и двигаясь, чтобы слезть с него. — Нет, нет … — быстро сказал он, его руки схватили ее за бедра и успокоили. — Я начал это неправильно. Я хотел сказать: «мы не обязаны», — объяснил он. — Я обещаю, что не воспользовался твоим приглашением, думая, что это шанс переспать. — Неужели? Потому что именно поэтому я тебя и пригласила, — поддразнила она. Александр поднял бровь, и она рассмеялась. — Поверь мне, — настаивала Агата. — Это тоже не входило в мои намерения, но если ты не хочешь… — О, я точно этого не говорил, — ухмыльнулся он. Агата улыбнулась и схватила подол своего свитера, но теперь она внезапно занервничала и почувствовала, что ее лицо снова покраснело, и Александр, заметив ее застенчивость, внезапно сел, почти сбросив ее со своих колен, но его руки обняли ее, он прижал ее к себе и дал ей нежный поцелуй. Она обхватила его лицо руками и поцеловала в ответ, прижимаясь ближе к нему. Когда она наклонилась, чтобы снова снять свитер, он помог ей, бросив его на диван, его руки гладили ее бока. Она вздрогнула, когда они коснулись ее груди, хотя казалось, что он оставляет за собой горячий след. Александр отстранился и улыбнулся ей, убирая пряди волос с ее щек. Его взгляд переместился на ее волосы, и он потянулся назад и осторожно снял с нее резинку для волос, его пальцы пробежались по ее волосам, когда они упали вокруг нее. — Вау, — тихо сказал он. — Ты красивая. Он сделал паузу, произнося это, как будто не был уверен, следует ли это говорить. Красивая — это интимное слово в подобной ситуации, и хотя они собирались быть близки, обстоятельства сделали это небрежным, и, возможно, он чувствовал, что сказать «красивая», собираясь заняться случайным сексом, возможно, было бы чересчур. Или, может быть, он просто был честен, а она сходила с ума. — Ты в порядке? — спросил он. — У тебя такой вид, будто ты слишком много думаешь. Ты уверена, что хочешь это сделать? — Она могла только кивнуть, чувствуя себя немного ошеломленной, и он наклонился и снова поцеловал ее, его руки скользнули по ее коже, задержавшись по бокам ее груди. Агата издала хриплый всхлип, когда его рот оставил ее и скользнул вниз по ее шее. Когда его руки схватили ее за бедра и подтолкнули навстречу его возбуждению, она ахнула, мягко покачивая бедрами, чтобы соответствовать движению. Александр издал низкий стон и прижал ее к себе, когда его рот приник к коже под ее ключицей. Она вздрогнула, и он слегка наклонил ее назад над рукой, которую он обернул вокруг ее поясницы, его рот задвигался по изгибу ее груди. Он внезапно пошевелился, перемещаясь, пока не уложил ее обратно на подушки и снова не устроился над ней. Агата притянула его к себе для поцелуя, раздвигая ноги и позволяя ему устроиться между ними. У нее кружилась голова, и ей было трудно отдышаться. Тот факт, что она лежала на ковре перед камином в канун Рождества под тяжестью горячего соседа, был для нее путешествием разума, в которое она не могла до конца поверить. О, это определенно излечивало ее от праздничной хандры. Поцелуй был страстным и мокрым, оба казались более чем нетерпеливыми, и ни у одного из них больше не было сомнений. Она выгнула спину, когда он потянулся к ней сзади и расстегнул лифчик, немного неуклюже, так как в данный момент его больше интересовал ее рот. Наконец он расстегнул его, отбросил в сторону и издал стон, когда его грудь коснулась ее груди. Александр проложил поцелуями путь вниз по ее шее, его губы двигались по изгибу ее груди, коснувшись напряженного соска. У нее перехватило дыхание, когда она почувствовала, как его язык скользнул по нему, и когда его теплый влажный рот сомкнулся вокруг, нежно посасывая, она чуть не потеряла рассудок. — Боже мой, — прошептала она, резко выгибаясь навстречу ему, чувствуя себя так, словно он обжигал ее. Пальцы Агаты запутались в его шоколадных волосах, густых и мягких, и она судорожно вздохнула, когда его рот двинулся дальше вниз, целуя ее живот и еще ниже, дразня пояс ее трусиков. Он медленно поднялся, и она провела руками по его коже, вздохнув ему в рот, когда он снова поцеловал ее. Его язык поглаживал ее, а его рука играла с краем ее кружевных трусиков, и она решила, что он тянет слишком долго, потому что была готова вспыхнуть пламенем. — Пожалуйста, прикоснись ко мне, — выдохнула она, когда его рот оставил ее, чтобы пройтись вдоль линии подбородка, а затем сразу же покраснела от того, что у нее вырвался жалобный стон. — Я добираюсь туда, — пробормотал он ей на ухо, и Агата схватила его руку и переместила ее себе между ног. Ей было все равно, если она казалась отчаявшейся, потому что так оно и было. Ноющее желание было почти невыносимым. — Доберись туда быстрее, — выдохнула она, когда он обхватил ее, оказывая давление, которое заставило ее приподнять бедра в нужде. — Это из-за бренди и вина? — он усмехнулся, его рука переместилась так, что кончики пальцев слегка скользнули в ее кружево. — Ни то, ни другое, — выдохнула она, глядя ему в глаза, когда он поднял голову, чтобы посмотреть на нее. — Возможно, алкоголь придает мне смелости сказать это, но я просто очень, очень хочу тебя. Александр ничего не сказал, но внезапно он стал выглядеть так, словно хотел поглотить ее. Она запустила руку в его волосы и притянула его к себе для еще одного поцелуя, и когда его рука скользнула дальше в ее трусики. Агата застонала ему в рот, когда его пальцы коснулись ее половых губ. Настала его очередь застонать, когда он проник немного глубже и обнаружил, что она теплая и скользкая от желания. — Ты уверена, что хочешь этого? — снова спросил он, его рот переместился к ее груди. Она понимала его колебания; они едва знали друг друга, и, хотя она была новичком в этом, он наверняка мог заполучить любую девушку, которую хотел. Этот человек был слишком горяч для его же блага. — Я уверена, — настаивала Агата, проводя ногтями по его животу. Она почувствовала, как его мышцы напряглись от ее прикосновения, и ахнула, когда его пальцы начали поглаживать ее, скользя по шелковистой влажности и погружаясь внутрь нее. Ее бедра приподнялись для большего, и он скользнул языком в ее рот одновременно с тем, как проник пальцем внутрь нее, и она издала прерывистый стон. Когда его большой палец скользнул по ее клитору, она, возможно, случайно прикусила его губу от внезапного удовольствия, но он только зарычал в ответ, вводя еще один палец глубже. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы довести её до грани. Когда тело Агаты напряглось в освобождении, она ахнула и захныкала ему в рот. — Чертова женщина, — пробормотал он ей в губы, поднимая голову, чтобы посмотреть на нее, пока она сжималась вокруг его пальцев. Его самодовольная ухмылка заставила ее покраснеть, и она закрыла глаза и попыталась успокоиться. Алекс не дал ей времени перевести дыхание, прокладывая поцелуями путь вниз по ее шее к груди, где он проводил время, сводя ее с ума, его рот теребил соски, его пальцы вынимали и натягивали ее трусики, стаскивая их с ее ног и снимая. Агата внезапно осознала, что она полностью обнажена, а он все еще был в джинсах, и действительно, это было совсем нечестно. Она хотела видеть его, чувствовать его. Он придвинулся к ней, и она раздвинула ноги, притягивая его ближе, ее руки потянулись к его джинсам и возились с пуговицей, когда он оперся на руки и опустился, чтобы снова поцеловать ее. Через несколько мгновений он наклонился, чтобы помочь ей, расстегнул джинсы и спустил их с ног. Она зацепилась за его боксеры, и они последовали за джинсами. Агата посмотрела вниз и прикусила губу, глядя на его довольно впечатляющее возбуждение. Когда она обхватила его рукой, он вздрогнул и быстро отдернул ее руку. — Агата, мне сейчас так чертовски больно, что я боюсь, что поставлю себя в неловкое положение, прежде чем мы доберемся до главного события. У меня почти нет возможности держать себя в руках прямо сейчас, и я просто хочу… Агата не дала ему закончить, подняв ногу, и обхватив его бедро, она притянула его к себе. Он идеально прилегал к ней, и они застонали вместе, когда он скользнул сквозь ее складки. — Пожалуйста, — умоляла она, выгибаясь навстречу ему. Александр провел рукой по внутренней стороне ее бедра, сжимая ее ногу. Он скользнул к ней, прежде чем медленно войти. Он издал низкое рычание, когда она сомкнулась вокруг него, горячая и скользкая. — Да, — выдохнула она, поднимаясь, в то время как он продолжал скользить внутрь неё, пока не погрузился до конца. Он оперся на руки, наклонив голову, чтобы поцеловать ее, медленно выходя и снова входя. Агата схватила его за руки, ее глаза затрепетали, закрывшись, а все ее тело, казалось, слилось от удовольствия. Ему было невероятно хорошо внутри нее, а она на мгновение подумала, что, должно быть, спит, что этого не происходит, но когда он провел губами по ее шее и слегка прикусил ключицу, ее тело дернулось от крошечного укола, который она почувствовала всем своим существом. То, как ее тело болело и дрожало рядом с ним, было определенно реальным. — Ты невероятна, — пробормотал он ей в кожу, прокладывая поцелуями путь вниз к ее груди. Он тоже чувствовал себя восхитительно. Её руки двигались по его спине, его кожа была теплой и гладкой, мышцы дрожали под ее прикосновениями. То, как он двигался внутри нее, глубоко и уверенно, его темп не быстрый, но и не медленный, как будто он наслаждался этим, как будто хотел, чтобы это длилось как можно дольше, но они оба были напряжены и задыхались, и она знала, что это не займет много времени. Когда язык Александра скользнул по ее соску, и он жадно взял его в рот, она нетерпеливо выгнулась навстречу ему, ее ноги поднялись и обвились вокруг его бедер, ее тело двигалось вместе с его. — Черт, — прорычал он, ощущение ее ног, обвившихся вокруг него, слишком быстро отправило его близко к краю. Он толкнулся еще несколько раз, прежде чем схватить одну из ее ног и отодвинуть от себя, прижимая к боку, чтобы он мог двигаться глубже и быстрее. Агата застонала от восхитительного жжения, вызванного растяжением, и когда его рука скользнула вниз между ними, чтобы прикоснуться к клитору, она начала дрожать. Больше не было сил сдерживаться, ее тело начало напрягаться и повисать на краю. Он вернулся и завладел ее ртом в голодном влажном поцелуе, его пальцы двигались быстро, когда его бедра начали заикаться в своем ритме, и она больше не могла сдерживаться, все напряжение нарастало под его прикосновениями, и когда он переместил рот к ее шее и пососал кожу, она выгнулась, напряжение внезапно спало, и ее освобождение пронеслось через нее. — О боже мой, — закричала Агата, ее ногти впились в его спину, ноги сжались вокруг его бёдер. Ее глаза закатились, и у нее перехватило дыхание, когда она оседлала волны жара, пронзившие ее. Она лишь смутно осознавала, что Александр несколько раз сильно толкнулся, а затем быстро вышел и застонал долго и низко, когда он довел себя до конца на ее живот. Они не подумали о презервативе, и она обрадовалась, что он смог сохранить самообладание и выйти из неё. Ему удалось не рухнуть на нее, а просто опереться на локоть, уткнувшись лбом в ее плечо. Он задыхался и пытался отдышаться. Агата запустила руку в его волосы и сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть воздух обратно в легкие. Она решила, что запаникует позже из-за того, что у нее был секс в канун Рождества со своим горячим соседом, а пока просто наслаждается дрожью удовольствия, все еще пробегающей по ней. Когда Александру наконец удалось прийти в себя, он перекатился на бок и лег рядом с ней, уставившись в потолок. На некоторое время воцарилась тишина, и Агата не знала, была ли это неловкость или просто… спокойствие. — Там еще остался торт? — внезапно спросил он, и она не смогла сдержать смех, который вырвался из нее. — Боже мой, ты как будто бездонная пропасть, — сказала она, когда ей удалось остановиться. — Ты уже все съел, но у меня может быть осталось немного печенья. — Я всегда готов съесть твое печенье, — вздохнул он, поворачиваясь, чтобы улыбнуться ей. Он поднял руку и убрал волосы с ее щеки, заправив их за ухо. — Ты в порядке? — тихо спросил он. — Да, — кивнула она. — Это было потрясающе. Очевидно, вечер прошел не так, как я себе представляла, но я люблю приятные сюрпризы. — Приятные сюрпризы, — усмехнулся он. — Мне это нравится. Именно так оно и было. — Печенье? — Предложила Агата с усмешкой, и когда она собиралась встать, он положил руку ей на плечо и удержал ее на месте. Она нахмурилась, когда он огляделся, а затем потянулся к коробке с салфетками на столике рядом с диваном. Она смущенно поморщилась, когда он схватил несколько штук и начал вытирать беспорядок, который устроил у нее на животе. — Я… да, забыла об этом, — усмехнулась она. Агата внезапно осознала, что она все еще полностью голая, и теперь, когда сексуальная дымка прошла, она почувствовала себя немного неловко и огляделась в поисках своего нижнего белья, которое она нашла поверх футболки Алекса. Она натянула их, и, поскольку это было удобно в данный момент, схватила его футболку, чтобы надеть, а затем пошла искать печенье, пока он снова натягивал свои боксеры. Она схватила печенье и немного воды, и принесла обратно, откидываясь на подушки и краснея от того, как он смотрел на нее. — Футболка выглядит хорошо, — улыбнулся он, в его глазах появился блеск, когда он взял печенье и откусил. — Спасибо, — улыбнулась Агата, а затем наклонилась и поцеловала крошку печенья с его губы. Он улыбнулся ей в губы, его рука обвилась вокруг ее талии и притянула ее к себе, углубляя поцелуй и забывая о печенье.

***

Когда Агата проснулась на следующее утро, она была одна и лежала в своей постели. Утреннее солнце было ярче, чем обычно, из-за выпавшего снега. Она прищурилась от света, протянув руку к занавеске, чтобы задернуть ее, и в процессе случайно уронила свою лампу. — Черт, — пробормотала она, медленно садясь и оглядываясь вокруг. Это было Рождество. Взгляд в сторону кухни и дивана сказал ей, что предыдущая ночь действительно произошла. Александр пришел на ужин, и они занялись сексом. У нее не болела голова, так что она не могла винить в этом алкоголь. После того, как они закончили, он нашел другой рождественский фильм, и у нее осталось смутное воспоминание о том, как он прошептал «Счастливого Рождества» после полуночи, а потом она, должно быть, заснула. Он отнес ее в постель и ушел. Она поняла, что все еще одета в его футболку, и почувствовала, что ей стало жарко от этого, и рассмеялась, потому, что он, очевидно, вернулся в свою квартиру полуголым. Она прижала футболку к себе и вздохнула. — До свидания или увидимся позже было бы неплохо, — проворчала она. Спотыкаясь, Агата подошла к окну и выглянула наружу. Все было белым и выглядело вполне мирно. Должно быть, всю ночь шел снег, и она надеялась, что Алекс спокойно доехал. Агата повернулась и посмотрела на свою квартиру. Впервые за много лет она осталась совершенно одна на Рождество, и ей это не нравилось. Ее друзья и семья оставили ей подарки перед тем, как все они уехали в отпуск и семейные поездки, и теперь она жалела, что не положила их под елку, чтобы ей было что открыть сегодня, но она была слишком взволнована и открыла их еще при друзьях, чтобы они могли видеть ее волнение. Может быть, она приведет себя в порядок и пойдет на прогулку позже. День казался чудесным, несмотря на весь этот снегопад. Убираясь, она думала о предыдущей ночи. Это было потрясающе. Александр был отличным парнем, и она прекрасно провела с ним время. По правде говоря, при свете дня она не могла поверить, что действительно переспала с ним. Это действительно было похоже на порно «Библиотекарь». А потом он ушел, даже не попрощавшись. Агата решила, что может просто списать это на чудесное развлечение в канун Рождества, которое очень хорошо закончилось. Это то, что она сказала себе в первый день, но к тому времени, когда наступила канун Нового года, она довела себя до плохого состояния. Что он на самом деле думает о ней? Заговорит ли он с ней когда-нибудь снова? Может быть, если она принесет ему еще печенья? Последняя мысль заставила ее почувствовать себя чрезвычайно жалкой. Может быть, это было потому, что он ей так нравился, вот почему она нуждалась в каком-то подтверждении. Вот почему она не занималась сексом на одну ночь. Разве люди не задавались вопросом, что подумает другой человек? Несмотря на то, что в канун Нового года многие ее друзья вернулись в город и ее приглашали на вечеринки, Агата была дома в жалком мрачном состоянии и просто хотела остаться. Так было до тех пор, пока она не услышала музыку, доносящуюся с другого конца площадки. Она быстро села на диване, и прислушалась, и да, это определенно доносилось из квартиры Александра. Она не поняла, что он был дома, так как лифт не издавал своего ужасного шума. Конечно, она могла быть в душе, когда он приехал. В любом случае, он был дома, и ее сумасшествие заставило ее постучать в его дверь всего несколько минут спустя. — Привет, — удивленно сказал он, когда открыл дверь через несколько секунд. — Извини, я не расслышал из-за музыки. Тебя беспокоит этот шум? — Он улыбнулся ей и выглядел искренне счастливым видеть ее. — Нет, это не так, — быстро сказала Агата, стараясь дышать ровно. Господи, она и забыла, как он хорош собой. Не говоря уже о том, что она видела его голым. И наоборот. — Я только что услышала твою музыку. Я и не знала, что ты вернулся. Я не видела тебя всю неделю. — О, да… — Медленно произнес он, прислонившись к дверному косяку. — Обычно я остаюсь с отцом до Нового года. Однако в этом году у него появилась женщина, и у него были планы с ней на сегодняшний вечер, так что я приехал домой пораньше. Все эти тупицы просто появились и решили, что нам нужно устроить вечеринку, — сказал он со смехом, кивком головы указывая себе за спину. — Ты хочешь зайти? Потусоваться немного? Агата посмотрела через его плечо на группу людей, слоняющихся вокруг, и было очевидно, что все они были его друзьями-байкерами и выглядели довольно устрашающе. — Нет, все в порядке, — настаивала она. — Я просто… Я просто хотела поздороваться, вот и все, и… — она замолчала и нервно сжала руки. — И… — медленно повторил он, засовывая руки в карманы. — Ммм… насчет Сочельника… Я просто хотела сказать тебе, что я действительно отлично провела время, — нервно сказала она, внезапно почувствовав себя глупо из-за того, что она вообще заговорила об этом. — Обычно я не делаю ничего подобного… что бы… переспать с кем-то, кого я едва знаю, — она поспешно закончила, и он нахмурился, молча рассматривая ее. — Я не хочу показаться сумасшедшей, я просто… ну, ты мне действительно нравишься, и я ничего от тебя не слышала. Я понимаю, ты был у своего отца, и у тебя нет моего номера, но я нервничала, что… — Нервничала из-за… чего? — тихо спросил он. — Что, может быть, это было просто библиотекарское порно, — сказала она со смехом. — Я знаю, что это звучит совершенно безумно, но, наверное, я думала, что ты тоже отлично провел время, но потом мы переспали, и ты ушел, даже не попрощавшись, и… — Нет, я это сделал, — перебил он. — Что? — Я попрощался… Ну, не совсем, но я оставил тебе записку. Ты её видела? Агата в замешательстве покачала головой. — Ты сделал это? Я не нашла никакой записки. — Я положил её под твою лампу, чтобы она не упал на пол. Ты… не смотрела туда? — смущенно сказал он, издав небольшой смешок. — Лампа? О боже, я опрокинула её утром, когда тянулась к занавескам. Должно быть, она упала, — вздохнула она. — Я сожалею об этом. Я не был уверен, стоит ли мне будить тебя или нет, но я ушел очень рано, и ты выглядела так, будто хорошо спала, и я не хотел тебя беспокоить, поэтому просто оставил записку. Я бы хотел, чтобы ты не провела неделю, думая, что я равнодушен к нашему совместному вечеру. Я прекрасно провел с тобой время. — Я тоже отлично провела время, — улыбнулась она. — Извини, что потревожила твой вечер своей неуверенностью. — Ты этого не сделала, — настаивал Александр. — Ты уверена, что не хочешь войти? — Нет, я в порядке, но ты развлекайся. Скоро увидимся. — Звучит заманчиво, — улыбнулся он, и она поспешила обратно в свою квартиру. Он наблюдал за ней, пока она не оказалась внутри и её дверь не закрылась. — О Боже мой, — простонала она, прислонившись к двери в смущении. — Я, должно быть, схожу с ума, когда вот так перехожу границы и веду себя как идиотка. Агата оторвалась от двери, подошла к кровати и осмотрела приставной столик и лампу. Никакой записки не было. Она опустилась на колени и заглянула под кровать, ничего не увидев, и уже собираясь выпрямиться, когда увидела листок бумаги, прислоненный к стене в изножье кровати. Она схватила его и выпрямилась, садясь на кровать и разворачивая. Агата, спасибо тебе за чудесный ужин и последовавший за ним удивительный вечер. Я прекрасно провел время и наслаждался каждой минутой. Мы обязательно должны как-нибудь повторить это еще раз. Александр Она вздохнула и перечитала еще раз. Это определенно сделало бы ее неделю погружения в собственную голову менее безумной. Она снова сложила её, засунула в ящик стола и села на диван. Она подумывала о том, чтобы присоединиться к Александру и его друзьям, но ей действительно было не до этого. Провести ночь, знакомясь с новыми людьми и ведя неловкие разговоры, в то время как она желала только хозяина этой квартиры. Боже, он так хорошо выглядел. Она схватила пульт, нашла новогоднее шоу и решила посмотреть обратный отсчет в одиночестве. Ей удалось не заснуть, и как только начался 10-секундный обратный отсчет, раздался стук в дверь. Она поспешила открыть ее и обнаружила, что там стоит Алекс. Дверь его квартиры была закрыта, но она слышала, как его друзья отсчитывают время. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, затаив дыхание. Обратный отсчет закончился, и когда все начали кричать «С Новым годом», Александр взял ее лицо в свои руки и накрыл ее рот нежным поцелуем. Агата удивленно всхлипнула и схватила его за рубашку. — С Новым годом, — прошептал он, когда отстранился. Они не двигались, просто мгновение смотрели друг на друга, и она увидела знакомый голодный блеск в его глазах. Отбросив осторожность, она притянула его ближе и снова поцеловала, и он немедленно двинулся, его руки обхватили ее, притянув к себе. Он отвел её обратно в квартиру и пинком захлопнул за собой дверь. Агата подняла ноги и обхватила ими его бедра. Он повел ее к кровати, в то время как весь город кричал и аплодировал. — А как насчет твоих друзей? — она ахнула, когда его руки попали под ее рубашку, а рот скользнул вниз по ее шее. — Они все пьяные, они не заметят, — настаивал он, опуская ее на кровать и снимая рубашку. Агата прикусила губу и стянула с себя рубашку. Он зарычал, когда увидел, что на ней нет лифчика. Алекс быстро справился с ее пижамными шортами и трусиками, и она почувствовала, как вздрогнула, когда его глаза медленно пробежали по всей длине ее тела. — Я надеюсь, ты хочешь этого так же сильно, как и я, — выдохнул он. — Потому что я планирую быть очень медленным. — О да, пожалуйста, — с готовностью кивнула Агата. Александр ухмыльнулся и схватил ее за бедра, широко раздвигая их и устраиваясь между ними. — Я думал об этом всю неделю, — признался он с голодным рычанием, и она вздрогнула в предвкушении, когда он наклонился. Она почувствовала, как его дыхание обдало ее разгоряченное лоно. Ее последней связной мыслью было то, что Александр Нильсен был до смешного искусен в обращении со своим языком. Следующее Рождество… — И украшать эту совершенно отвратительную ёлку, — тихо сказал Александр. — Это то, что заставило меня влюбиться по уши в твою маму. — Перестань называть мою ёлку отвратительной, — упрекнула Агата, замешивая тесто для рождественского печенья, которое она пекла. — И не лги, — засмеялась она. — Это было печенье, и ты это знаешь. — Это была ёлка, — настаивал он. — То, как загорелись её глаза, когда мы украшали дом. Я посмотрел на нее, и почувствовал, как сжалось мое сердце, и подумал про себя: «Я хочу эту женщину. Я хочу ее каждой клеточкой своего существа». Агата остановилась и посмотрела на него, ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. — А потом, позже, когда мы были на полу… — Ладно, прекрати, — засмеялась она. — Я не думаю, что эта история соответствует её возрасту. Александр повернулся, чтобы улыбнуться ей, а затем с обожанием посмотрел на трехмесячного ребенка, которого он прижимал к груди. — Когда она постучала в мою дверь в канун Нового года, я захотел ее еще больше, и пару месяцев спустя, когда она сидела на моем диване, напуганная и плачущая, и рассказала мне о тебе, это был один из лучших моментов в моей жизни. Не пойми меня неправильно, я был так же шокирован, как и она, но я хотел тебя, моя милая Оливия. Как только я услышал о тебе, я захотел тебя. Ты и твоя мама — лучшее, что когда-либо случалось со мной, и я не мог бы быть счастливее, из-за того, что мы полностью забыли о презервативе или двух или трех в канун Нового года, — усмехнулся он. — О, ради всего святого, — сказала Агата, закатив глаза, хотя ее глаза заблестели, хорошо помня, когда она узнала, что беременна, и явную панику, которую она почувствовала. Александр сделал все это так легко благодаря своей полной поддержке с того момента, как она рассказала ему, и он был с ней на каждом шагу. — Вот так мы и оказались двумя этажами ниже в квартире с двумя спальнями, — добавил он. — Когда я понял, как сильно я люблю маму, я хотел быть с ней все время, и мы оказались здесь, и эта уродливая ёлка последовала за нами. — Может быть, ты прекратишь это, — вздохнула Агата, подходя и поправляя ёлочное украшение. — Как дела с печеньем? — спросил он с усмешкой, целуя Оливию в макушку. — Если твой желудок выдержит ожидание, то около 12 минут. — Я думаю, она готова ко сну, — прошептал он, заметив, что глаза ребенка медленно закрываются. — Без сомнения, твоя история с ёлкой усыпила ее, — хихикнула Агата, осторожно забирая ее у него. Она ушла, чтобы уложить ее, а вернувшись, обнаружила, что он смотрит в окно. — О чем ты думаешь? — тихо спросила она, обнимая его за талию. — Ты и Оливия, — улыбнулся Александр. — Есть какие-нибудь сожаления? Он обнял ее и притянул к себе, качая головой. — Ни единого, — настаивал он. — Я люблю тебя больше жизни. Вас обеих. — И мы любим тебя, — прошептала она, глаза затуманились от счастливых слез. — Кто бы мог подумать, что у порнофильма «Библиотекарь» может быть такой счастливый конец. Александр рассмеялся и прижал ее к себе. — О, моя непослушная, непослушная девочка, — пробормотал он, нежно целуя ее в губы. — В тот момент, когда ты прочитала мне лекцию о езде на мотоцикле зимой, я знал, что у нас будет счастливый конец. — Ты этого не знал! — выдохнула она, откидываясь назад, чтобы посмотреть на него. — Откуда ты мог это знать? — Потому что я хотел поцеловать лекцию прямо с твоих губ, и я хотел тебя с той самой секунды. Я всегда получаю то, что хочу. — О, это правда? — она засмеялась. — О да, — улыбнулся он, подходя к дивану и садясь, усаживая ее себе на колени. — Все, чего я когда-либо хотел, это стать писателем, а потом найти кого-то, кого я мог бы любить всю оставшуюся жизнь, и создать с ней прекрасную семью. Все произошло немного иначе, чем я себе представлял, — усмехнулся он. — Но я получил все то, о чем всегда мечтал. Карьера мечты, жена, прекрасный ребенок. — Но у тебя нет жены, — сказала она, нахмурив брови. Александр сунул руку в карман, и внезапно на его ладони заблестело красивое кольцо с бриллиантом. — Алекс, — выдохнула Агата, — Что… что ты…? — Вся моя жизнь изменилась к лучшему в тот день, когда я встретил тебя, — тихо сказал он. — И я был бы невероятно счастлив, если бы ты стала моей женой. Ты выйдешь за меня замуж? Агату трясло, и она смогла только кивнуть, поскольку полностью потеряла способность говорить, слезы наполнили ее глаза и потекли по щекам. — Да, — выдавила она мгновение спустя. — Да, я выйду за тебя замуж. Александр надел кольцо ей на палец, и она издала счастливый всхлип, ее руки обвились вокруг его шеи и крепко обняли его. — Я так сильно люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он ей в шею. Когда он поцеловал ее, и она растаяла в его объятиях, думая, что лучшее, что когда-либо случалось с ней, помимо Алекса и Оливии, это то, что ее бросили прямо перед Рождеством. Так уж получилось, что сексуальный сосед напротив оказался идеальным лекарством от праздничной хандры.