Синоним слову "счастье"

Не слишком горячее какао на вкус ощущается так приятно, что с каждым глотком душа согревается все сильнее не только его теплом, но и сладостью, собой обволакивающей трепетно каждую клеточку расслабленного тела. Тихие мелодичные звуки праздничного плейлиста украшают воздух, в котором пахнет шоколадом и имбирными пряниками, на вкус удивительно нежными, с пряной ноткой корицы, не так давно вытащенными из духовки и еще не совсем остывшими. Ножки греются под теплым пледом, пока пальцы перенимают тепло большой чашки, а легкие радуются смешению самых любимых запахов в одной порции вдохнутого воздуха. Нежные объятия Тэхена предлагают Сана расслабиться и не думать совсем ни о чем, а она, сделав еще глоток сладкого зимнего напитка из своей чашки, блаженно прикрывает глаза, позволяя слуху без устали пить приятный коктейль сочетаний тихого голоса ее парня и мелодий, разливающихся по комнате мягко. Сана нравится просто сидеть вот так, на ковре их гостиной, спиной чувствовать вибрации грудной клетки Тэхена, когда тот пропевает тихо и нежно новую строчку любимой песни, пить свой какао и иногда ощущать, как в ее волосах рассыпаются его поцелуи. В такие моменты становится еще теплее, несмотря на то, что парень прекращает петь, но играет с нотами голоса дальше, зарывая нос в волосы своей любимой, чтобы вдохнуть особенно глубоко и улыбнуться, уста Сана украшая такой же счастливой улыбкой. Волшебство момента с каждым мгновением все сильнее чарует, разливается по сосудам теплом и искренней радостью, такой светлой и чистой, наивно-прекрасным счастьем, казалось бы, только детям свойственным… И с каждой секундой их вечер становится все удивительнее, хотя нет в нем совсем ничего примечательного. Друзья назвали их скучными стариками, когда парочка влюбленных заявила, что в этот раз предпочтет отметить Рождество дома. Сана никогда не была поклонником шумных компаний, особенно ей не нравилась идея покидать родные стены в заслуженный выходной или в конце рабочей недели. Тэхен же всегда был в центре подобных сборищ, так что, когда он, не пытаясь даже раскрыть сомкнутых глаз, на постели валяясь несколько дней назад, умолял девушку никуда в Рождество не идти, она удивилась безумно. Странно, что в этот раз они не поругались из-за того, что их мнения касательно того, как нужно проводить выходные, разделились. Неделя выдалась совсем непростой. Работа до позднего часа, непосильные задачи и даже болезнь, из которой Сана до сих пор не смогла выкарабкаться — всего оказалось слишком много, чтобы к выходным оставались еще хоть какие-то силы. Поэтому и было принято решение праздновать дома. Честно говоря, идея встречать такой праздник так, как было запланированно, Тэхену казалось скучным, но сейчас, удобно расположившись на ковре у подножья дивана, согрев сердце горячим какао и обжегшись имбирным пряником, только-только покинувшим духовку, парень думает о том, что именно так и должно проходить Рождество: в спокойной и нежной атмосфере, с любимым человеком в руках, праздничной музыкой, с ожогом на языке от самого вкусного в мире рождественского пряника и возможностью прикрыть глаза и просто расслабиться, не спуская с лица умиротворенной улыбки. — Спишь? — подала голос Сана, когда пение Тэ затихло необычайно надолго. — М, нет. Думаю кое о чем, — ответил парень уклончиво, заставляя брюнетку прищуриться недоверчиво в обещании вытащить из него подробности любыми способами человечеству ведомыми и нет. Под ее пристальным взглядом Ким тихо хихикает и решается ничего не скрывать. — Потанцуешь со мной? — Хочешь потанцевать? — Да, — он такой смешной, когда поджимает губы и округляет глаза — невинный такой и забавный очаровашка. А еще самый настоящий хитрец, потому что прекрасно знает, что Сана ни за что не откажет, если он будет смотреть на нее вот так. — Потанцуем? Теперь девушке протянута ладонь, а она смотрит на нее и губу кусает, чтобы скрыть подступающую к устам улыбку. — Не знаю даже, стоит ли мне? — Определённо стоит. Пойдем. Чудом не разлив остатки какао на белоснежный ковер и определенно рассыпав на него далеко не десяток крошек от съеденных пряников, парочка поднялась на ноги. Несколько секунд нехитрых манипуляций с мебелью, и улыбающийся просто обворожительно брюнет вновь протягивает своей девушке раскрытую руку в надежде, что она не откажет его приглашению. Странные чувства накатывают на Сана, когда Тэхен мягко прижимает ее к себе, нежно сжав в своей ладони ее маленькую ручку. Она невольно думает о том, как они выглядят со стороны сейчас: в растянутых пижамах и босиком танцующих посреди гостиной пустой квартиры под рождественские песни. Наверное… смешно или даже глупо? Какое из этих слов больше всего подходит синонимом к слову «счастье»? Сана не сильна в танцах, но нет ничего сложного в том, чтобы переступать с ноги на ногу, повинуясь движениям Тэ. Поэтому ей и удается расслабиться и прижаться к парню ближе, укладывая голову на его плечо. Вдох… еще один. В ее легких так сладко и хорошо, что губы не могут не улыбнуться, пока брюнетку обволакивает самый-самый на свете приятный для нее запах. Тэхен пахнет хвоей и сладостью, пахнет снегом и вместе с тем теплым чем-то. Он пахнет пряно и опьяняюще, чарующе как-то, и за все эти годы она не сумела понять, чем именно. Счастьем? — Знаешь, это напомнило мне кое о чем… — неожиданно для них обоих заговорила Сана, улыбаясь от нахлынувших воспоминаний. — Помнишь, в университетской поездке, когда все напились, мы танцевали вот так? Точно, та поездка, на которую так трудно было решиться, потому что ей так некомфортно выбираться из дома в свои выходные… та самая поездка, где они впервые друг к другу оказались так близко. — Как такое забыть? — усмехнувшись воспоминаниям, поинтересовался Ким. — Мы танцевали медляк под какую-то энергичную песню. — Все смотрели на нас, как на сумасшедших, — припомнила девушка, чувствуя, как снова смущается от того мига, когда они с Тэ стали главной мишенью всех косых взглядов и глупых насмешек. — Правда? — А ты не заметил? Сана удивлена так сильно, что отстраняется и, распахнув глаза, ловит совершенно искренний взгляд своего парня, когда тот машет головой. — Нет. В тот день я смотрел только на тебя. Ему, кажется, сказать подобное было очень просто. У нее же спирает дыхание и рдеют щеки от того, как серьезно и между прочим он признается в таких, сбивающих пульс, вещах. Столько времени спустя, она все еще удивляется таким признаниям. Столько времени спустя, она не верит, что такие моменты случаются с ней. Что с ней в этой жизни на самом деле Ким Тэхен происходит. — Но, наверное, мы и правда были странными тогда, — подмечает он, давая любимой повод скрыть свое смущение, вновь спрятав лицо в основании его шеи. — И о чем мы тогда думали…? — Не знаю, о чем думала ты, но я думал о том, какая ты красивая. Ты была чертовски милой в тот вечер… — отдавшись ностальгии, протянул парень с улыбкой, — такая очаровашка. Ты опьянела от нескольких рюмок и стала самым милым существом на целой планете. У меня даже щеки тогда ужасно болели от того, что я не переставал из-за тебя улыбаться! — Прекрати, это не смешно. — Я хотел потанцевать с тобой, но ты почти отключилась из-за того, что перебрала. Поэтому мы и танцевали медляк. И были же времена… — тянет с мечтательным вздохом. — Быть не может, чтобы я так напилась. — Ты еле стояла на ногах! — смеется Тэ, когда Сана смотрит на него крайне скептически, своего недоверия даже не пытаясь скрыть. — Да честно! Думаешь, мы просто так оказались друг к другу так близко? Я был влюблен, но мозги у меня еще были на месте. Я не собирался переходить черту, тем более по пьяни. Казалось странным уже то, что ты согласилась потанцевать со мной, я даже представить не мог, что ты позволишь обнять себя вот так. Ты? Пошла со мной? Да ты же терпеть не можешь толпу, но пошла танцевать со мной, а потом вообще прилипла ко мне и сказала, что от меня вкусно пахнет. Ты точно была в зюзю, — качнув головой, заключил Ким. Сана в тот вечер была невероятно милой и очень странной. Она, вечно скромная и стеснительная, краснеющая от контакта глаз, улыбалась ему широко-широко, отвечая кивком на приглашение к танцу. Она крепко-крепко держала его за руку, пока они пробирались в толпу подальше от заинтересованных взглядов их знакомых, а потом не пыталась совсем отдалиться из его нерешительных очень объятий, доверчиво уложив голову на его плечо. Сана в тот вечер уткнулась носиком в шею Тэхена, остановила его дыхание своими размеренными теплыми выдохами… сомнений в том, что девушка слишком пьяна, чтобы мыслить рационально, у Тэхена не оставалось уже тогда, но он вовсе не был подобного против. Ведь, кто знает, позволили ли ему бы в ладони своей нежно держать ее ручку, разрешили ли бы дрожащими пальцами обнимать за талию, ощущать своей шеей ее мягкое дыхание и молиться о том, чтобы бешено-стучащее в его груди сердце не помешало ее покою. — Но от тебя очень приятно пахло в тот день! Мне всегда нравилось, как ты пахнешь… — признание это не ново, но произносить его вслух все равно смущает очень. Даже столько времени спустя. Будто они не живут вместе уже, кажется, тысячу лет, а повстречались только. — А в тот день ты был так близко… я, должно быть, нервничала очень сильно, когда мы вот так танцевали. Я помню твой запах, твою улыбку и как кружилась из-за тебя моя голова. Больше не помню почти ничего. — Я тоже выпил в тот день достаточно, чтобы набраться смелости. Вряд ли я пригласил бы тебя танцевать на трезвую голову, — с весельем в голосе и смущением во взгляде проговорил Тэхен, вспоминая, каким незрелым он был в свои двадцать. — Еще и медляк под громкие биты. Парень прыскает, а Сана улыбается, уносясь воспоминаниями в одну субботнюю ночь ее первого курса в университете. Девушка в ту ночь была очень пьяна, и на самом деле стоять на ногах было проблематично, но… она соврала, сказав, что с того вечера помнит всего лишь три вещи. Сана помнит многое: тепло, исходящее от Тэхена, когда он впервые заключил ее в объятия, пусть те и нужны были только для танца; интонации его голоса, когда он признавался ей в чувствах немного поодаль от шумной университетской тусовки; запах осенней листвы; как к щекам ее прилил жар, она помнит. Сана отчетливо помнит, как глупо икнула от удивления, когда Тэ сказал ей, что она ему очень нравится. Помнит, как после ойкнула и прикрыла губы ладошками, помнит, как Тэхен из-за этого широко улыбнулся своей невероятной, прямоугольной улыбкой. Она помнит, как сказала, что чувства его взаимны, помнит, как в первый раз тяжело стало ее губам под его долгим взглядом… как спросил разрешения на поцелуй и вкус его губ она тоже помнит. Даже если больше совсем ничего вспомнить она не способна, все детали того прекрасного дня, связанные с Тэхеном, навсегда записаны аккуратным каллиграфическим в ее часто стучащем из-за парня с квадратной улыбкой сердце. — Это был один из лучших моментов моей жизни… — вздыхает Тэ, уносясь в тот же день, в воспоминаниях о котором потерялась Сана, и прищуривается крайне заинтересованно: — Как так получается, что все мои прекрасные воспоминания связаны с тобой? — Наверное, так Вселенная стремится к равновесию, — расплывается в улыбке брюнетка, укладывая предплечья на широкие плечи Кима и скрещивая запястья у его затылка, — Ведь с тобой связаны все лучшие моменты моей жизни. Даже сейчас. Этот момент просто прекрасен. Глаза в глаза, и это делает миг еще более особенным, бесконечно прекрасным и определенно запоминающимся. А ведь нет в нем совсем ничего такого: тусклый свет лампочек, которыми украшена елка, недопитый какао где-то там на полу у дивана, запах пряников, тихая музыка и медленные шаги босыми ногами одетых в пижамы влюбленных. В этом вечере ценно все, пусть в нем и нет ничего примечательного слишком, ведь не все наделены счастьем быть причиной нежных улыбок, и не все себе могут позволить нежиться в любимых объятиях, искрящимися от любви глазами говорить о своих чувствах. Их танец самый красивый, нежный на свете самый и чувственный, самый-самый волшебный. Потому что обоим неспешные движения босых ног доставляют больше, чем океан удовольствия… потому что быть вместе — это на самом деле именно то, что им нужно для счастья. — Я так сильно тебя люблю… — Не больше, чем я тебя, — Тэ качает головой и улыбается самоуверенно, заставляя девушку тихо прыснуть. — Пф-ф, показушник! Никто из них не может перестать улыбаться, даже когда Сана снова прикрывает глаза, уложив голову на плечо Тэ, а песня, под которую они танцевали, подходит к концу. Начинается другая, более резвая и совсем не подходящая для подобного темпа танцев, но парочке все равно, она не замедляется ни на миг, размеренно дыша друг другом, елкой, шоколадом и пряниками с имбирем и корицей. На душе так тепло от этих запахов… — Сана, — зовет тихо Тэхен, вынуждая девушку тихо протянуть сонное «м?», не разлепляя глаз, и останавливает их босые ноги. — Я ни на что не намекаю, но… ты должна мне поцелуй. — Это ещё за что? — любопытно распахивая веки, интересуется девушка. — Здесь омела, — как ни в чем не бывало, заявляет Ким, а в ответ на вопросительный взгляд брюнетки поднимает взгляд к потолку, и ее вынуждая наверх посмотреть и наткнуться взглядом на небольшой букетик из веточек омелы, висящий на люстре прямо над ними. — Это не я. Таковы правила. — Ты смухлевал, — заключает Сана, прищуриваясь и стараясь понять, откуда в их гостиной взялась омела. Теперь кажется более логичным желание Тэхена потанцевать столь неожиданно и небольшая перестановка в гостиной, чтобы освободить для их танца центр. Кажется, все было уже давно продумано Кимом — тем невероятным парнем, который ей счастливо улыбается, совершенно не чувствуя вины за жульничество. — Возможно, — соглашается он. — Но это не важно. Главное, что я получу поцелуй. — Хитрюга. Улыбке не суждено быть сдержанной, а Сана поднимается на носочки, чтобы губы ее прикоснулись к губам ее парня, собой очень довольного и предвкушающего сладость поцелуев любимой. По их телам, прямо как в субботнюю ночь из их первого курса в университете, рассыпаются тысячи искр, приятным щиплющим чувством удивляя, прежде чем разлиться сладостью по сосудам прямо от тех мест, где обожгли. Нежность в прикосновениях губ учащает сердцебиение, разливается в камерах мышечного органа и стремится каждой клеточке маленькой-маленькой рассказать самый большой в этом мире секрет — самую прекрасную тайну — они влюблены до беспамятства. Все еще. Навсегда. Когда заканчивается новая песня, поцелую тоже приходит конец, а Сана, закусив влажную губу, опускается на всю стопу и смотрит искрящимся взглядом в глаза самые теплые в мире, бездонные самые. — Когда ты успел повесить здесь омелу? — Это мой секрет. Рождество ведь не может обойтись без такой важной детали, правда же? — улыбается он. — Ой, смотри, мы все еще под омелой. Как же быть? Девушка смеется тихо, расслабленно, потому что чувствует себя великолепно, снова поднимаясь на носочки, чтобы сладко чмокнуть ее парня, тут же обиженно поджимающего губы. Не такого поцелуя он ожидал… От этого Тэхен выглядит мило и очаровательно очень, и невозможно не любоваться им, чувствуя себя самым счастливым человеком на белом свете просто из-за того, что прямо сейчас он с ней, обнимает нежно за талию и округляет глаза в надежде, что она прочтет его мысли и быстро исправится, подарив в этот раз поцелуй долгий и плавный, тот, который не сможет закончиться с окончанием музыкальной композиции. Но Сана не целует Тэхена снова, она влюбленными взглядами исследует его совершенное лицо и не верит в то, что такое чудо именно с ней приключилось. Как так получилось, что из всех в мире чудес ей досталось самое невероятное? — Ты постарался, чтобы этот вечер прошел идеально, да? — поправляя длинную темную челку любимого, поинтересовалась Сана, все еще впечатленная появлением в доме омелы. — Ты даже не представляешь. Хочешь потанцевать ещё? А потом предлагаю отправиться на поиски омелы. Устроим тур по квартире. — Да ладно! — недоверчиво вскрикивает Сана, шокированно уставившись на ее парня. — Где ещё ты её повесил? — М-м-м-м, — отведя взгляд, тянет Тэ, делая вид, что задумался, секунду спустя решительно качая головой, — не скажу. Пойдём и поищем. — В кухне? — первая попытка. — Может быть… — И в ванной тоже? — Не исключено, — пожимает плечами парень, с улыбкой наблюдая за тем, как Сана удивляется все больше и больше. — Что насчет спальни? — М-м-м-м… не уверен… — Серьезно?! Даже в спальне?! — Сана удивлена и вместе с тем восхищена изобретательностью ее парня, прикрывает ладошками распахнувшиеся в неверии губы и находит подтверждения своим мыслям о том, что омела появилась в каждой комнате их квартиры, в очередном пожатии плечами и безразличном вроде как взгляде Тэхена. — Ты невероятен! — снова хихикая, признает девушка, непонятно почему именно ощущая себя преисполненной радости. — Тэхен, ты знаешь, что я люблю тебя? — Знаю, — Ким расплывается в улыбке и прижимает любимую ближе, сцепив пальцы в замок на ее пояснице, — И надеюсь, ты знаешь о том, что я от тебя без ума. — Я знаю. — Тогда… мне показать тебе омелу, висящую над нашей кроватью?