Я научу тебя петь...

Уже на обратном пути цветок занесло в трущобы—здесь она обычно встречалась со своим другом Джеком. Ни то что бы тот был бедняком просто… ни таким как все. И вызывала его персона у героев прямо противоположные чувства. Если у девушки это ожидаемо (ведь она тоже была «ни такой как все») была тёплая улыбка и ощущение согревающего камина, то Джаффар кривил губы про себя, всякий раз когда становился невольным далёким наблюдаем встреч молодых людей. Ведь так хотелось, глубоко-глубоко в душе, чтобы эти девичьи улыбки предназначались ему! Простой охранник же даже коснутся её не смел, не имел права. —Джек!–кинулась обнимать юношу Госпожа. —Ясмин!—прозвучало не менее радостное в ответ. И пошли минуты разговоров и баловства…. Как золотой шакал-отец Джаффар пристально, но со сдержанной полуулыбкой наблюдал за тем как «дети» затеяли игру в салки. В прямом смысле этого слова. Причина лёгкого блеска его взгляда и эта самая полуулыбка крылась именно в том, какой становилась дочь его Господина-его Госпожа покидая стены дома. Хоть ненадолго. Воздушной как лепесток розы будто нет проблем, радостной… Словом светила ярче. Птица, что в клетке нема, явит голос божественный на воле… Хотя, конечно, она была прекрасна для него всегда. Просто, безусловно, приятней было видеть Красавицу счастливой, а не угрюмой, закрытой жар-птицей на цепи. Вдруг глаз приметил, что Ясмин притихла, стала странно задумчивой…. Этот иноземец держал руку на предплечье как видно в жесте поддержки что-то шепча сидящей на развалинах, понуро опустившей голову. Охранник нахмурился: «Что там произошло? Как это он проморгал?» Посмотрел выше-уж закат. Думается достаточный повод вторгнутся в пространство двоих. —Госпожа?–робко прозвучал мужчина, медленно подходя,—Всё хорошо? Пойдёмте домой. Она подскочила. Джаффар прищурился, перевёл взор на паренька… Тот выглядел как скулящая собака и от того будто просил у него помощи. —Верно. Идём. До свидания Джек!-и улетела к машине. «До свидания? Сколько было встреч… так не изъяснялась»–Фахим вновь покосился на бразильца. И–как обухом по голове–всё понял! Сердце сжалось. Бросив испепеляющий, как пылающий уголёк взгляд на, теперь всё равно, что врага молча развернулся: —Госпожа!–у него обязанности, а так бы…! Тихая дорога… Ясмин всё так же молчалива. Сидит лбом прислонившись к стеклу. Ну уж когда Джффар различил всхлипы…терпение его лопнуло! Хлопнув обеими руками по рулю-эмоции, остановился, отстегнулся, повернулся к задним сидениям: —Госпожа моя… —Отвези меня в тот храм, Джаффар,–перебили его. Поздно. Будут ругать. Но пусть попадёт ему одному! Всё равно нельзя ей домой в таком состоянии! Красные лучи заката, как это красиво... и печально сегодня. Мужчина решился подойти и сесть рядом с печальной фигурой, что вновь сидела на считай обломках, только теперь уже храма ,где когда-то произошёл Никах родителей. Бездонные глаза полные влаги… смиренный образ, нет сил. Потухло солнышко… —Шайтаново отродье…– не выдержав тихо но пламенно шепнул Фахим. —Что?—удивлённо и слегка рассеяно спросила, повернув голову в его сторону. Взрослая скала смутился: —Моя госпожа… —Что ты сказал Джаффар?–нетерпеливо, властно, чётко. Вздохнул и ответил так же ясно, однако, не смея поднять взор: —Я сказал, что этот чужак не достоин ни ваших слёз, ни уж тем более, вашего большого сердца, Госпожа. Тишина. Он фактически чувствовал её растерянность, то, как невинно она хлопает глазами. —Откуда ты…? На этот раз он всё же коротко взглянул на неё, утвердившись в своих ощущениях. Милее, возможно, только ягнёнок, недавно явившийся на свет. Или бабочка на цветке… —Я не глуп, Госпожа,–усмехнулся. Без злобы. Шмыг: —Так заметно? И тут-небеса попутали!-накрыл Фахим сухую ладонь своей, видно сходя с ума и мечтая о плахе. Не просто робел и волновался бедный раб–трепещал! Но жест вышел как-то сам собой. А та, кажется, и не заметила… что позволило охраннику самую малость выдохнуть, чуть успокоить биение сердца, которое как он опасался можно было услышать. Поспешно убирать руку он не стал в страхе этим прилечь внимание… Сидел и наслаждался. Познавая… И твердя себе, что это первый и последний раз… Первый и последний... Ясмин, что до сей секунды изучала оранжево-жёлтую ткань своего наряда и некоторую часть её комкала, сжимая в кулаке, Вдруг с рёвом бросилась своему защитнику на грудь! Сказать, что он оторопел–это ничего не сказать! —Милая Госпожа… Что же вы…?—произнёс Джаффар тихо-тихо, убито как-то неведомо сколько минут спустя, наконец вернув дар речи и способность дышать. Ну, на счёт последнего–это почти. Рыдания не знали конца. И, по правде сказать, рвали слышащему и чувствующему душу. Поняв, что всё сейчас бесполезно, Джаффар просто дал юному птенцу время. Ласково и, конечно же, невесомо поглаживая большими ладонями предплечья, внутренне дрожа. «О Аллах, зачем ты испытываешь меня!?» —Джаффар…?–донеслось сиплое от долгих слёз, однако тёплое и… робкое? —Да?–столь же тихое. —Почему ты такой?–отняла лицо от сырой ткани, смотрит в глаза. —Какой, Госпожа? —Добрый, понимающий… —Ещё мой отец служил вашей семье…–безсознательно ещё раз проводит по плечам и предплечью-то от нервов. —Знаю. И за преданность свою он поплатился. —Но он жив-это главное,–чуть улыбнулся. —И то правда… так, только поэтому? —Вы добра…-уклончиво ответил собеседник. Пару минут молчания и снова: —Джаффар…? Скажи мне честно: я красива? Мужчина даже отодвинулся в шоке взирая–таким удивительным, глупым казался ему вопрос. —Конечно, Госпожа! Нет сомнений! —Но почему же тогда…?–снова на грани слёз. —О да забудьте вы этого шайтана, Госпожа!–очи горят алым пламенем, подобно ускользнувшим лучам. Ясмин слабо улыбнулась: редко увидишь товарища таким, к тому же волнение, забота о ней приятна. Минуты идут... О, Время сжалься над ними! Сверкают первые звёзды, думы свои, контакт глаз… Тянется дева к устам…