Be the light

Сонхва смотрел на свои руки. Его вены просвечивали сквозь кожу лавовыми дорожками, а вихри пламени закручивались вокруг него. Он дождался пока остальные уйдут. Это заняло немало времени: сначала король-колдун сдержал слово и вернул Минги, который хлопнул глазами и произнес: -Это... было странно, - он повернулся к Чонхо и робко улыбнулся. - Тебе не нужно отгадывать загадку, я запомнил ответ. -Хорошо, потому что это сэкономит время, - кивнул Уен. - Чонхо и Минги, забирайте дневники, а мы пока пойдем к воротам. Хонджуну лучше не оставаться тут надолго. Симл на это моргнул и положил руку на совершенно плоский живот. -Я чувствую себя очень... Не знаю как объяснить. -У тебя будет время подумать об этом. А сейчас идите, - Чонхо взял Минги под руку и повел к нужному дереву. Когда Сонхва и Сан остались одни, омега попросил: -Лучше отойди. И отвернись. Тебе будет больно смотреть на меня. -Я переживу, - упрямо мотнул головой альфа. - Ты ради меня с силой расстаться собрался - это несопоставимо большая жертва, чем боль. Хва... -Не говори этого, - отрезал Феникс, мотнув головой. - Не желаю слышать этот вопрос. Потому что ответ очевиден. Взгляд Сана стал виноватым. -Когда я шел сюда, я думал, что это мне придётся чем-то жертвовать. И мне сложно принять факт того, что я буду просто стоять и смотреть, как ты отдаёшь свою сущность ради того чтобы избавить меня от... этого, - он показал на поврежденную руку. Сонхва покачал головой. -Ты судишь неверно. Я хочу избавить тебя от этого не только потому что тебе плохо, но и потому что хочу быть с тобой. Я, в какой-то степени, думаю и о себе тоже. -Слабое утешение. -У нас нет на это времени. Отходи, Санни. Вообще Сонхва слабо представлял себе, что значит "отдать силу". Направить ее на камень? Это было первое, что он попробовал, но толку это не возымело. Разве что с ветвей, на которых было направлено пламя, слетели листья, приоткрывая взору сам артефакт: он оказался совсем маленьким и сверкающим. То, что сами ветки при этом от огня не пострадали, для Сонхва стало удивительным. Видимо, потому король-колдун и был настолько спокоен. Понемногу Феникс, хоть и отрицая это, начал раздражаться. Он пытался и так, и эдак, но толку не было. Казалось, огонь внутри него был бесконечен и неисчерпаем, и от того что он направляет его часть, меньше не становится. Солнце шло к закату, и Сонхва начало накрывать отчаяние. Что нужно сделать? Как понять? Сонхва закрыл глаза. Внутри него действительно горело пламя, оно заполняло его всего от и до, будто он и есть оно, и кроме огня ничего и нет. И его тоже - нет. Эта мысль отрезвила его, и он потух, усаживаясь на колени как был, без одежды, на луг и снова закрывая глаза. Любое пламя имеет источник. Где этот источник внутри него? Сонхва хмурился, пытаясь понять это и полностью отрешаясь от окружающей его действительности. Огонь. Он в сердце? Прислушавшись к себе, он понял, что сердце его действительно печет, но совсем иначе, и этот факт стал для него настоящим откровением. Тогда где? Где оно? Первородное пламя, что освободило его от оболочки тогда, на этом проклятом испытании цитадели. И тогда он понял. Это самое пламя было у самого сердца, вокруг него, но не внутри. Оно сжимало сердце тисками, и лишь сейчас до Сонхва дошло, что это больно, и пара слезинок скатились по его щекам. Утерев слезы, Феникс поднялся, все также не открывая глаз, и поднес руки груди. Он чувствовал то пламя, к которому он привык, но которое было инородным. Он сконцентрировался, выдохнул и попытался его изгнать. Но пламя цеплялось, будто когтями врезаясь в сердце, делая еще больнее, так, что даже дышать было тяжело. -Уйди... - просипел он, царапая себя ногтями по груди, будто это могло помочь. - Уйди... И внезапно пламя послушалось, оказавшись у него на ладони, и оставляя после себя огромную тяжесть. Пламя было не алым и даже не синим - оно было белым и таким ослепляющим, что из глаз потекли слезы. Последним усилием Сонхва направил его к артефакту, видя, что тот поглотил пламя, через секунду освещая все так, что омегу ослепило, и он рухнул на землю, теряя сознание. Приходить в себя Сонхва было тяжело, и когда это произошло, стояла глубокая ночь. Сан лежал неподалеку: весь в поту, он явно бредил. Его правая рука была невредимой, наконец, избавившись от обсидиана, что сковывал ее, а на той половине лица, что раньше скрывала маска, не было загара, из-за чего она была бледной и словно бескровной. -Санни, - Сонхва сам едва мог встать, поэтому ползком добрался до альфы и принялся бить его по щекам, пытаясь растормошить. - Санни, нам нужно идти. Вчера путь от ворот сюда, к самому дальнему дереву, занял около часа, и было совершенно неясно, сколько сейчас времени и есть ли оно у них вообще. -Санни, идем, - альфа приоткрыл глаза, но явно не понимал ничего из происходящего, поэтому Сонхва, приложив титанические усилия, поднялся на ноги. Все тело омеги казалось свинцово тяжелым, из-за чего ноги тряслись, но он, стиснув зубы, смог взвалить бессознательного альфу на спину. Тяжесть казалась невероятной. Ноги Сонхва не держали его, он часто падал, разбивая ладони и локти в кровь, но поднимался и шел дальше. Путь казался бесконечным, а каждый шаг был колоссально трудным, и когда омега смог разглядеть в полутьме открытые воротца, через которые они сюда заходили - они были слишком, слишком далеко - он рухнул еще раз, понимая, что не может встать. Сил не осталось, веки тяжелели. -Прости, Санни, - он развернулся к бессознательному альфе, что сполз с его спины. - Я больше не могу...