Suicide Blonde/Прощай, моя блондинка

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS: Suicide blonde. ========================

— …She's mine alone, but luckily for you,

If you find a girl to love, Only one girl to love, Then she'll be That Girl too!

— показывал потрёпанный чёрно-белый телевизор General Electric 12XB9104V танцующую среди афиш прекрасную Марло Томас в летнем платье: по местному каналу крутили повтор американского ситкома десятилетней давности. — Ты должен позаботиться о нашем будущем! — опираясь на покрытый выцветшей красно-белой скатертью круглый стол, почти кричала одетая в лёгкий цветастый халатик (он был ей чуть выше колен) и перемотанные чёрной изолентой кеды Converse All-Star длинноногая длинноволосая блондинка. — Не забывай, что у тебя — семья; это раньше тебе платили зарплату и мы на неё нормально жили, а сейчас за нашими душами нет даже соцпакета!       Девушку звали Стелла Паракс; ей было всего тридцать два, но когда она пилила своего мужа, Яна Паракса (что был её ровесником), то порой не знала меры. Да и период во всей Северной Америке был непростой: из-за вызванной очередным энергетическим кризисом волны сокращений на улице оказались сотни (и даже больше) малозначимых работников, в число которых вошёл и Ян; руководство завода по производству консервированных супов, на котором он трудился водителем вилочного погрузчика, решило срочно избавиться от «лишних складских ртов», да с лёгкой руки вышвырнуло всех, кого не посчитало нужным для предприятия. Некоторое время наш герой перебивался случайными заработками, но все они были непостоянными и приносили мало доходов, так что под конец у него просто опустились руки. — Если что, я соберу оставшиеся вещи и уеду к бабушке в Нову-Скотию! — пока он, стоя спиной к столу, смотрел в окно, надрывалась Стелла. — И зачем я только с тобой связалась? Другие миллионы каждый день стригут, а ты даже пары тысяч в месяц не можешь стабильно заработать! Вон, у Джанет Биддл муж, между прочим, тоже официально нигде не числится, но нет-нет, да в дом чего-нибудь притащит, а наша квартира напоминает ту, что в передаче Honeymooners: она выглядит, как Юкка-Флэтс после взрыва!       Ну конечно, куда же без сравнения с соседями! Супружеская пара Гарольда и Джанет Биддл-МакКенны (они взяли двойную фамилию, дабы не обидеть друг друга) хоть и имела хорошее преимущество в уровне жизни, но не имела страсти: несмотря на схожий с Яном и его женой возраст это были весьма скучные люди с не менее скучной внешностью (будто из стерильной телепрограммы времён шестидесятых: он — молодой безусый Роберт Гуле, она — коротковолосая брюнетка Элизабет Монтгомери из фильма Джонни Кул) и характерами. Контраст чувствовался, когда обе «ячейки общества» оказывались в одной комнате: соседи по площадке буквально меркли при появлении похожей на Бэмби Вудс из нашумевшего кино Debbie Does Dallas Стеллы и сопровождающего её Яна (что мог уверенно претендовать на статус двойника Кента МакКорда из сериала Адам-12); тем не менее, вторая половинка Паракса всё время ставила их ему в пример (как сейчас). Яну такой «consumer report» (как и «фасад семейки из рекламы готовых завтраков») не нравился, однако, протестовать было бесполезно; с началом подобных разговоров ему хотелось перепрыгнуть через подоконник, но он боялся рухнуть на (или «в», если мимо поедет кабриолет) какой-нибудь Cadillac… — Если ты знаешь, как их «стричь», то объясни и расскажи. — попытался перекрыть поток укора незадачливый супруг. — Спешить языками все умеют, но вот торопиться делом… — Способов вагон: главное — ткнуться в нужные места, а если надо — переобучиться; сама бы устраиваться пошла, да ходить трудно и плохо может стать в любой момент… — Я умею делать то, что умею, причём очень хорошо: о каком, чёрт возьми, переобучении идёт речь, когда даже людей с высшим образованием сейчас выкидывают на улицу? — Лучше думай, как достать деньги, а не рассуждай у окна, пялясь на рекламный щит FLY DELTA! — ударила кулаком по столу девушка. — Я — на шестом месяце: мне нужна плита, которую сделали не до Второй Мировой; мне нужен холодильник, который не громыхает, как тепловоз; мне нужна посудомойка, которой у нас нет; мне нужна элементарная мебель, которая не скрипит и которую не надо постоянно ремонтировать! Я не желаю больше есть украденный тобой ещё при увольнении томатный суп на завтрак, обед и ужин; не хочу по двадцать раз перешивать одежду; не намерена больше умолять дать отсрочку по аренде у хозяйки здания! В конце концов, это ты меня, завлекая светлыми перспективами, пару лет назад в своей мудацкой Delta на спину уложил… — Как у тебя язык только повернулся… — тяжело вздохнул Паракс. — Впрочем, отчасти ты действительно права: продадим мою Delta — купим хоть что-нибудь нужное. — Да ты что, умом тронулся?! Ты всерьёз всё это? — растрёпанные светлые волосы Стеллы полностью закрывали правый глаз, но было хорошо видно, что она вот-вот разрыдается от нахлынувшего отчаяния. — Что мы будем делать без машины?       Парень и сам был не особо рад предложению этого варианта: золотой четырёхдверный хардтоп (то есть, в фирменном для марки цвете «Gold») Oldsmobile Delta 88 Custom Holiday Sedan 1967 года выпуска являлся его первой машиной, которую он купил новой в салоне; расстаться с ней для него (и Стеллы тоже) было бы почти равноценно потере члена семьи… — Ты мне доверяешь? — резко обернувшись, спросил Ян. — Нет! — прозвучал внезапный ответ. — Ты меня любишь? — подбежав к своей жене и отодвинув свисающую прядь, заглянул он ей в глаза. — Ты же любишь меня? — Конечно люблю, придурок… — Я достану деньги, чего бы это ни стоило. — немного помолчав, Ян снял с крючка старую кожаную куртку B15 (оная была приобретена сразу после Delta 88) и принялся натягивать изношенные рабочие ботинки Red Wings. — Пока я — твой муж и у меня есть джинсы, ты не останешься на улице с голой задницей. — сказав это, он покинул квартиру и потопал вниз по лестнице; закусив нижнюю губу, жена проводила его настороженным взглядом…       Поскольку Ян с супругой жили в старом фонде (то есть, занимали квартирку на третьем этаже одного из слегка запущенных кирпичных трёхэтажных домов постройки двадцатых-тридцатых годов на территории не самого фешенебельного района средних размеров города Порт Асбестос, что достаточно неплохо расположился в северо-западной части канадской провинции Онтарио, недалеко от рекреационных городов Порт Карлинг и Парри Саунд, а также чрезвычайно популярных у отпускников и туристов озёр Россо и Мускока), лестница в доме была всего одна; именно на ней нос к носу незадачливый супруг столкнулся с тем, кого ну вот никак не ожидал увидеть: этим кем-то оказалась его сводная сестра Кензи (по паспорту — Маккензи) Намара.       Когда Паракс заканчивал школу, его родители развелись; он уже и не помнил, почему, но твёрдо мог сказать, что мама очень быстро подыскала себе мужа-американца: папашей тот оказался вполне достойным, но в комплекте с ним шла «optional extra» в виде слегка застенчивой дочери; к шестнадцати окончательно выскочив из-под позитивного влияния отца (к тому периоду наш герой уже давно съехал из родного Грейвенхерста, устроившись на работу в Порт-Асбестосе), девушка пустилась «во все тяжкие»: неуёмное либидо носило и мотало её по самым разным местам, в процессе то поднимая на недостижимые работягам высоты, то сбрасывая на самое дно… В данный же момент двадцатидвухлетняя блондинка с легко привлекающих мужчин телом подростка (147 см, 41 кг, 32B-22-30) и потрясающей гибкостью (поскольку она раньше вполне активно занималась художественной гимнастикой, то могла спокойно усесться на шпагат или пососать парню вверх ногами) являлась тем, кого американцы называют трейлерным мусором… Но зато у неё были доставшиеся от какого-то сердобольного дядьки универсал Pontiac Tempest Custom Safari 64 и прицеп-дача Airstream. — Эй, Ян! — достав сигарету Belmont и белую зажигалку с изображением голубого глобуса авиакомпании PAN AM, загородила она проход. — Одолжи мне денег! — Видел бы тебя сейчас отец… — попытался прорваться мимо Паракс. — Да пошёл ты! Он — старый тюфяк, которым всю жизнь крутили… — Это тебя один из твоих бывших ухажёров научил? — Не твоё дело! Дай денег: мне срочно надо впечатлить одного славного парня! — Когда я был в твоём возрасте, во всей провинции была только одна девчонка, которая разговаривала так же, как ты. Прекрати курить: у тебя зубы пожелтеют. — Пусть желтеют: сейчас такая мода! Ренессанс идей конфедерации! — И дыхание у тебя, как из мусорки. Ты опять отрывалась? — Мне мусор тоже нравится! И не отрывалась, а культурно отдыхала! — Мусор никому не нравится, особенно — белый. Та девчонка выглядела ничего, но её никто не уважал, поскольку она была лёгкого поведения. Ты — её копия…       Звонкая пощёчина отразилась эхом от стен междуэтажной лестничной площадки. — Да как ты, сукин сын, смеешь?! — надевая ловко скинутую на пол белую перчатку без пальцев обратно на руку, воскликнула Кензи. — Помяни мои слова, Ян Паракс: я пересплю с каким-нибудь военным, сделаю ему приятно, а потом скажу, чтобы он пришёл сюда, взял тебя за шкирку, примотал к спине флаг США и отправил на Средний Восток! — Не водись с идиотами, которые тебя ебут; найди кого-то одного, выйди замуж и вали обратно в Америку, пока тебя не перетрахала четверть Канады, а слухи не пошли через границу. — потирая лицо, продолжал гнуть свою линию парень. — Не тебя будут помнить, а твою репутацию; я устал, что ты выглядишь, как шлюха, да ведешь себя соответствующе. — Не забывай: я — из Нью-Хэмпшира, где люди верят в персональную свободу. — глубоко затянувшись, выдохнула сводному старшему брату в лицо густую струю дыма обнаглевшая Намара. — Дай денег! Хочешь, я тебе сиськи покажу? На, смотри! — не дожидаясь ответа, она рывком вздёрнула белый свитер-битловку, тем самым открывая Яну свои прелести. — А ещё я под корень сбрила свой любимый кустик… — Прекрати! — попытался вернуть шмотку в прежнее положение Паракс. — Персональная свобода не значит, что можно расхаживать без нижнего белья, садиться на каждый член и нажираться до беспамятства. Не дам я тебе ни цента! — Тогда все в городе узнают, что ты меня домогался или вообще прижал и изнасиловал, а первой, кому я об этом расскажу, будет твоя швабра с животом.       «Послал же Всевышний родственников!» — с содроганием подумал Ян: Стелле сейчас и так тяжело, а если эта разбитная курица наплетёт ей своих небылиц… Нет, дешевле будет откупиться, чем заниматься нейтрализацией скандала или объяснять всё, как есть. — Ты только что потеряла членский билет человечества. — достав бумажник, со скрипом швырнул ей под ноги несколько купюр Паракс. — Бери бабки и немедля убирайся отсюда, пока я не протащил тебя привязанной к бамперу лицом вниз до самого Торонто. — Прикуси язык, chieur. — собрав купюры, Кензи бросила окурок, развернулась, смачно харкнула и пошла в сторону выхода; через полминуты хлопнула дверь парадной, но шаги не прекратились: какой-то человек бодро поднимался на этаж. — Привет, сосед! — оказался таинственный гражданин Гарольдом Биддл-МакКенной. — А я тут в магазин за туалетной бумагой бегал… Кстати, представляешь, какое дело: каждый раз, когда я прохожу мимо твоей сестры, она на меня смотрит так, будто хочет сдёрнуть штаны, прыгнуть и трахнуть прямо на месте; мне что, надо носить дедушкину пижаму, разъезжая на дряхлом McLaughlin-Buick Special 36, или с лицом что-то не то? — Если она не остепенится, то умрёт в одиночестве; впрочем, туда ей и дорога. — выдав невнятно-абстрактный вывод, Ян оставил соседа переваривать произошедшее и отправился на первый этаж… — А говорят, что нынче только гриппом все вместе болеют. — задумчиво почесав затылок, покрутил пальцем у виска Гарольд и двинул в противоположную сторону. — Я — человек, который поставил всё на чёрное, но выпало красное. — выйдя из дома, не спеша зашагал морально подавленный Паракс по тротуару с припаркованными вдоль него автомобилями. — Я — человек, который смог жениться на секс-символе старшей школы, но не подумал, что она будет такой не всегда. — свернул он за угол. — Я — человек, который вложился в акции Studebaker, когда все их уже продавали… КХЕ-КХ-КХМ! — закашлялся он, когда мимо проехал дымящий автобус GMDD T6H-4521. — Я — человек, который в разгар энергетического кризиса всё ещё ездит на полноразмерном автомобиле. — очутившись за рулём своей Delta, парень начал пытаться запустить двигатель, но кроме тяжёлых и глухих звуков «вух-вух-вух-вух-вух-бух-бух», что буквально сводили с ума любого торопившегося зимним утром владельца моторизованного автотранспортного средства, выжать из машины ему сперва ничего не удалось. — ДА ЗАВОДИСЬ ЖЕ ТЫ, ХРЕНЬ АМЕРИКАНСКАЯ!!! — в итоге спустя три минуты (и поскольку это был относительно качественно обслуженный на сервисе Oldsmobile), четырёхдверный хардтоп всё-таки завёлся и поехал.       Январь 1979 года выдался чрезвычайно паршивым на погоду: то, что выпадало за сутки в виде идущего время от времени снегодождя, неплохо подмораживалось ночью, отчасти подтаивало днём и подкреплялось новыми осадками, что превратило некоторые дороги в снежную кашу; как бы то ни было, под передаваемую по волнам общественного городского радио PACR AM размеренную песню California Dreamin' в исполнении The Mamas & The Papas Ян отправился туда, где ему могли действительно помочь или хотя бы дать полезный совет…

***

— Если вы долго ездите на каком-нибудь одном автомобиле, то можете вспомнить, как он дошел до такого состояния, когда уже бесполезно его ремонтировать: так бывает всегда, ведь не существует вечных машин. — словно в старину человек с красным флагом перед любым транспортным средством с мотором, топал по просеке с грунтовкой перед пикапом GMC с прицепом немолодой хозяин автосвалки в лесу Порт-Асбестоса. — Сначала выходит из строя аккумулятор, потом — засоряется карбюратор, далее — ветшает обивка… А конец у них всех, к сожалению, одинаков: некогда любимые и обожаемые их владельцами ласточки попадают ко мне, где многие из них находят последний приют. — Да у вас тут прямо дом престарелых. — высунулся из-за руля водитель в кепке с флагом США (типичный южанин, что только умеет тратить деньги, произведённые северянином, но только в смокинге; его напарник похрапывал в кресле штурмана). — Даже инвалиды войны имеются! — кивнул он на полуразложившийся Hupmobile Skylark 41, через моторный отсек которого успело прорасти довольно-таки толстое дерево. — Как говорил мой дед-ветеран, «Свалка — не просто свалка: это ещё и школа». — поднял указательный палец хозяин «последнего пристанища». — Школа инженерии и дизайна: не зная прошлого, сложно изобрести что-то действительно успешное для будущего. — тут они добрались до поляны с хижиной и сараем, где мужчина остановился и принялся показывать свой «инвентарь». — Ну, что могу предложить, господа? Meteor Montcalm 66, Mercury 114X 47 с претензией на хотрод-конверсию, Monarch Lucerne 59: всё ездит, не гнилое, рамы ещё крепкие. Продукция GM: Envoy Epic HB 70, Pontiac Astre 73. Могут произвольно заглохнуть: вероятность — 42-50-50. Мотоцикл Harley-Davidson Servi-Car есть: ездит или нет — пока не проверял. Вот малолитражки: Volvo Canadienne, Renault Ondine, Austin Cambrian… Это всё из импортного. Возвращаясь обратно к отечественным производителям: Chevrolet Nomad 58, праворульный, считай только с конвейера, пробег меньше двадцатки. Beaumont серии SD: машина тяжёлая, но зато надёжная, убойная. Представитель MOPAR, к сожалению, сегодня один: любители очень быстро разбирают. — кивнул он на ярко-жёлтый с чёрной крышей и продольными полосами на капоте Dodge Challenger Rallye 73. — Имеется довоенный Graham Crusader, но совсем уж ненадёжный: только в музей или частную коллекцию. Коммерческие автомобили вас, думаю, не заинтересуют, хотя редкий тяжёлый пикап Diamond T Model 80 1937 года выпуска с шестицилиндровым бензиновым мотором Hercules был бы вам очень к лицу и имиджу: как-никак, «Cadillac среди грузовиков»… — Подождите, кто там был тяжёлый и убойный? — проснулся пассажир GMC. — Покажите его, пожалуйста: именно такой автомобиль нам как раз и требуется. — Губа у вас, янки, как погляжу, далеко не дура. — усмехнулся владелец вышеописанных «богатств». — Вы прямо как моя достопочтенная бабушка: она должна была выйти замуж по договорённости между родителями, но решив перед свадьбой, что не выйдет, собрала народ, взяла ружьё, забралась на крышу вот этого самого дома и сказала перед всем Порт-Асбестосом, что не хочет связывать жизнь с богатым придурком; на вопрос, кто же ей всё-таки нужен, она показала стволом на моего деда, а тот был и рад… Ваш Beaumont стоит вот здесь: малость зарос, но не рассыпался. — ткнулся его палец в окружённый ветками густого кустарника голубой маслкар с белыми полосами. — Вам нужна бензопила? — Не откажемся. — покинув пикап, двое американцев принялись старательно осматривать выбранный автомобиль, залезая во все мыслимые и немыслимые места; оставшись вполне удовлетворёнными, они вновь обратились к хозяину автосвалки… — Мы можем воспользоваться вашим сараем? — переглянувшись с напарником и немного пошептавшись о «перспективах хорошего испытания для местных», учтиво поинтересовался водитель пикапа. — Заплатим хорошо, трудностей не создадим, за собой уберём. — Да хоть мастерскую здесь открывайте, коли люди приличные. — положив бензопилу на землю, разрешил мужчина. — Потребуется ли инструмент и по какой ставке будет съём?

***

      Державший на выезде из города небольшую лавочку и большой двор-свалку немолодой старьёвщик Руди Сэнфорд (в связи с последними событиями наш герой зачастил к этому здорово смахивающему на Робертса Блоссома мусорных дел мастеру) всё время что-нибудь изобретал, но, как водится, из-за качества материалов желаемые результаты получались с крайне переменным успехом: прочитав в журнале PopMech о старых Ford Fairlane и Lincoln Continental, он придумал формулу бюджетной кабриолет-конверсии с убирающейся в багажник жёсткой крышей и даже хотел основать кузовное ателье, но корпуса всех его не отличавшихся жёсткостью по причине большого количества ржавчины «поделок» гуляли и вибрировали при вождении, что делало их пригодными лишь для музеев; тогда, забросив идею кабриолетов, Руди попытался произвести электромобиль: после четырёх с половиной месяцев работы из ворот его двора выехало нечто на шасси списанного из армии Packard сороковых годов, почти сразу же заглохло, а при повторном запуске — загорелось, да так сильно, что на тушение ушло два часа и три пожарных расчёта; заплатив штраф и решив больше не экспериментировать с электричеством, чудом уцелевший Сэнфорд принялся за изготовление оснащённой турбиной от разбившегося самолёта специальной задней оси для драг-рейсинга: в теории всё выглядело хорошо, но при испытаниях на тестовом образце с ходу сорвало капот, а от шума лопнула витрина расположенного рядом хозмага. Помимо возни со старьём Руди также оказывал услуги хранения вещей (в кузове от автобуса White Model 706 или дровяном сарае) за десять долларов в месяц. В общем, средств самоучке на жизнь кое-как хватало, а сдаваемые вещи после некоторого времени часто (с разрешения их владельцев, которым надоедало тратиться) перекочёвывали в его собственность, а уже оттуда — во двор и на полки лавочки. Иногда предметов становилось настолько много, что приходилось устраивать «парад невиданной щедрости»: заплатив сорок пять долларов за вход, клиент мог взять со свалки всё, что сумеет утащить на себе. Поразительно, на что оказывались способны люди, которым предоставлялась призрачная возможность халявы: некоторые умудрялись, используя листы фанеры, железа и шифера в качестве носилок (или имперсонируя с ними древних египтян) вынести со двора хлама на восемьсот долларов, но переплюнул всех водитель снегоочистителя: открутив кузов со старого Volkswagen Beetle, он взвалил его на свой хребет и чуть ли не волоком выпер за ворота конторы. Стоило ли оно того? Скорее всего — да, ибо потом получившая обновлённую внешность немецкая малолитражка работника тяжёлого грузовика с ковшом проездила до второго срока Рейгана, пока окончательно не рассыпалась…       Когда во дворе, пройдя через помещение лавки, появился Паракс, Сэнфорд занимался составлением из разных частей транспортных средств, металлоконструкций, да попавшего под руку старья чего-то чрезвычайно несусветного, весело напевая себе под нос:

— Руди Сэнфорд, Руди Сэнфорд и братва В куче хлама Всё копаются с утра Что они там обнаружат? Еееееее…

— Привет, Руди! — поздоровался с хозяином лавочки прибывший парень. — Что делаешь? — Здравствуй, Ян! — обернулся Сэнфорд. — Европейский среднемоторный автомобиль. — Почему среднемоторный? — не понял наш герой. — Если я вдруг куда-нибудь вмажусь, наиболее дорогие детали будут защищены телами пассажиров. — деловито пояснив, достал блокнот старьёвщик. — Итак, размеры образца: от зада до мотора — двенадцать футов одиннадцать дюймов. От мотора до передка — четыре фута девять дюймов. Если я хочу иметь силовой агрегат посередине, то придётся сдвинуть его на пять футов назад, что совершенно не годится для комфорта, либо отрезать лишнее сзади, что переместит моё водительское место на капот. Поскольку оба этих варианта не подходят, придётся прикрутить нечто восьмифутовое к передней части; оное у меня, хвала Всевышнему, есть в наличии. — кивнул он на Chevrolet Monte Carlo 71 с отрезанным задом и сплющенной крышей. — Осталось только совместить одно с другим, да удлинить рулевой механизм: тогда сие физически устаревшее изделие трансформируется из американского утиля в европейский италолом… А я превращусь из Руди Сэнфорда в Умберто Фартолини. — Теоретически — звучит неплохо, но вот реализация в металле выглядит паршиво. — Это только сейчас мне приходится делать изобретения из дерьма и палок; когда одна из моих многочисленных прорывных идей приживётся, всё будет по-другому: я стану большой шишкой. Знаешь, что происходит с людьми, которые становятся большими шишками? — Да: они забывают своих друзей и родственников, пока не упадут обратно на дно… — не спеша прикидывая размеры «италолома Умберто Фартолини», ответил Ян. — Интересно, а почему подсчёт ведёшь не в метрах? Они же ведь гораздо удобнее! — Я не для того школу заканчивал, чтобы потом на другую систему переучиваться, да и некогда мне: видишь, как руки распухли? С утра до вечера с железом, суставы болят… — Может, в амбулаторию сходишь, обследуешься? Со здоровьем шутки плохи… — Мне нужно не обследование, а достойная пенсия. — тут Паракс хотел что-то подметить, но не успел: громко посигналив, во двор вкатился полицейский Dodge Viscount 59.       Обладающий поразительным сходством с Дэбни Коулменом старший сержант Пол Бэйли (человек глубоко семейный) принадлежал к той немногочисленной касте канадских слуг закона и порядка, что при появлении начальства прячется за забор, инсценируя погоню за преступником и последующую борьбу с ним при помощи целой серии выстрелов в воздух, переворачиваний железных бочек, лихих расшибаний стёкол ногами и громких криков «WE GOT A RUNNER!!! FREEZE, BASTARD!!!» Ездил он не лучше: по прибытию на вызов каждый узнавал о его появлении, ибо при остановке старый патрульный автомобиль сшибал то баки с мусором, то почтовые ящики, то стоящие рядком велосипеды… Так случилось и в этот раз: массивный бампер Dodge одним толчком развалил башню старых покрышек. — Приветствую! — вылез из-за руля вышеупомянутый полицейский. — Я ненадолго: мне срочно требуются запчасти для служебного транспорта. — А что, гараж теперь выдаёт детали строго раз в год? — ехидно посмотрел на него Руди. — Ну… — слегка замялся Бэйли. — В общем, при нынешних обстоятельствах я предпочту не обращаться к товарищам оттуда: у меня скрутили колпаки, а я даже не услышал, так как дрых в салоне на стоянке у закусочной. После сытного обеда по закону Архимеда… Короче, сколько с меня за набор бюджетного колёсного декора типа dog dish? — Каждая штука по пять — итого двадцать. — с пулемётной скоростью подсчитал Сэнфорд. — Двадцать? — изумился Пол. — Но в магазинчике Далтона каждая идёт по два пятьдесят, а за весь комплект просят десятку! — Так что же мне никто ничего не сказал? — подпрыгнул хозяин лавочки. — Я сейчас же поеду туда и куплю их, пока этот хрыч ударился в демпинг! Где мои ключи? — Ладно, неси. — махнул рукой полицейский; услышав это, радостный Руди убежал внутрь здания; старший сержант же переключил своё внимание на Паракса. — А ты здесь какими судьбами, Ян? Тоже, что ли, колпаки с колёс потерял? — Нет, совсем не поэтому. — отрицательно помотал головой наш герой. — Вот, хочу узнать, сколько Сэнфорд даст за мою Delta…       Бэйли так и сел: подобного заявления он, хорошо зная Паракса с самого момента переезда в город (началось всё с того, что парень остановился спросить дорогу, благодаря чему они познакомились, а вскоре — стали дружить; сначала просто, потом — семьями) и его общее отношение к старому Oldsmobile, от него вот уж никак не ожидал. — Всё настолько плохо? — только и вырвалось изо рта полицейского. — Стелла — на шестом месяце, а я всё никак не могу устроиться на нормальную работу; ей нужна бытовая техника и мебель, она больше не хочет питаться консервами, хотя я знаю, что даже ангелы едят супы. — голос Яна слегка дрогнул, но он сдержался. — Я прекрасно помню, как начал с ней встречаться: она являлась недоступной школьной королевой и секс-символом округа, что после двадцати семи стала никому не нужна. Она увядала на работе в библиотеке: её очки, её причёска, её манеры… Всё это пришлось вытягивать из состояния полной сдержанности, а когда мне это удалось, мы сыграли свадьбу. За несколько месяцев она увидела во мне такого человека, с которым можно будет жить, как за каменной стеной; я очень боюсь её разочаровать и не хочу разводиться. Думаю, если бы она сейчас не была беременна, мы бы не ссорились… Ещё меня шантажирует сводная сестра: ради получения денег ей не зазорно будет сфабриковать с каким-нибудь из её ухажёров и повесить на мою персону что угодно, даже собственное изнасилование, о котором самой первой узнает моя любимая жена; ради того, чтобы уберечь Стеллу и нашего будущего ребёнка от всего этого тотального кошмара, я на полном серьёзе уже готов опуститься до грабежа инкассаторов… — Помните, как к нам в город заезжал Бобби Куртола? — появился на улице Руди. — Так вот, представляете, ищу я эти колпаки, смотрю в книгу учёта, а там… — Да подожди ты со своим учётом! — махнул на него Пол. — Тут у нас проблемы гораздо серьёзнее: Ян попал в совершенно бедственное положение. — У вас интеллектуальная проблема — спросите офицера! — развёл руками Сэнфорд. — Он знает сержанта, которому обязательно известен ответ… А если серьёзно — что случилось? — Ему нужны деньги и техника, причём очень быстро. — объяснил полицейский. — Я знаю, насколько трудно содержать беременную жену и готовиться к рождению ребёнка: когда моя Кэти ждала первенца, мне пришлось буквально прописаться на службе, хватаясь за любую возможность заработать, в том числе — не самыми честными путями… Но весь чёртов цирк начался, когда она наконец-то родила мне сына. — Это ты к чему? — не понял старьёвщик. — Нам надо обязательно помочь Яну, иначе он наделает глупостей. — нервно почесав шею, изложил примерную суть вопроса Бэйли. — Сужу по самому себе: если бы не проезжавший мимо шериф, я бы с вами сейчас не разговаривал. — Быстрые деньги обычно заколачиваются в спорте. — присев на деревянный ящик, начал рассуждать Руди. — Например, в футболе; вы видели, сколько получает полузащитник? — Играть в европейский футбол не так уж и просто, как кажется по телевизору. — почесал подбородок старший сержант. — Начинать там карьеру надо, будучи мальчиком, а не когда тебе уже исполнилось тридцать два или пятьдесят четыре. Впрочем, если увеличить мяч и поле, а также найти пару машин, им вполне можно будет насладиться и в семьдесят три. — Не обязательно выбирать дисциплины чисто физкультурного характера. — возразил ему Сэнфорд. — Можно попробовать автокросс или любительское ралли… — У меня уже имеется опыт участия в кольцевых заездах по льду и снегу. — вставил свой никель Паракс. — Выступал пару раз в Миндене на Skoda Octavia школьного товарища. — Проблема в том, что хорошую команду сейчас не соберёшь, а пока твоя архаичная баржа пройдёт необходимый пит-стоп даже в любительском заезде, ты быстро переместишься с третьего места на последнее: проходили, знаем! — спустил Руди и Яна с небес на землю Пол. — Первый признак того, что после замены шин и дозаправки гонка внезапно пошла не по плану — это когда тебя, подскакивая на ухабах, обгоняет оппонент в виде грузовика с дровами или какой-нибудь аутсайдер типа Checker Marathon непонятного года выпуска. Да, у нас в округе гоняют, на чём угодно: даже на тракторах. Я и сам пару раз вписывался… — Но зачем во весь опор гнать по кочкам и оврагам на таксомоторе, убивая подвеску и корёжа панели кузова? — недоумённо захлопал глазами Ян. — Ведь на следующий же день условному чёрно-оранжевому Pontiac Laurentian с шашечками придётся выходить на линию, а Chevrolet Chevette — развозить корреспонденцию… Да и почтовым Jeep DJ5 со сдвижной дверью от прыжков по гравию явно не поздоровится. — Разгадка — в кураже. — объяснил Параксу Сэнфорд. — Обратятся парни к начальнику почты с просьбой заткнуть за пояс тех заносчивых мужиков из таксопарка Порта Карлинга, а он в порыве азарта даст добро и даже сам сядет за руль с криком «Переднее оперение не трогать, открутить кабель одометра и клипсы ограничителя, посылки — выкинуть нахуй на улицу!». Впрочем, есть у меня кое-какие достойные выслушивания соображения; знаешь, какой спорт является в несколько раз бюджетнее езды по льду? — Понятия не имею; просвяти, если нетрудно. — Гонки на выживание, Ян! За последнюю декаду цены на бензин выросли на более, чем сто пятьдесят процентов; всё меньше людей могут себе позволить содержание пожирающей десятками галлонов бензин баржи или хреновое обслуживание. Машины там — от десяти лет и старше; большинство людей с превеликим удовольствием пустило бы их на дно озера Россо, ибо что можно сделать с безнадёжно устаревшим бегемотом? И, да: твой Oldsmobile идеально попадает в эту категорию: он сейчас попросту dirt-cheap, вообще ничего не стоит! — Спасибо, я услышал. — развернувшись, направился к выходу Паракс. — Всё ясно. — Стой, подожди! — догнал его Бэйли. — Не обязательно уничтожать твою Delta; у Руди наверняка есть что-то, способное выдержать достаточно продолжительный натиск… — резко повернувшись, полицейский незаметно для Паракса (но зато очень выразительно) погрозил Сэнфорду кулаком. — Верно же говорю? — А… — открыл было рот старьёвщик. — Да, так точно! Каждый месяц есть определённый день, когда людям дозволено выбросить всё, что душе угодно, любой формы и размера, а мусорщики обязаны это вывезти; так вот, в подобные дни очень многие жалеют, что у них нет пикапов, как у меня! — галопом подбежав к припаркованному у ворот потрёпанному за полторы декады езды грязно-белому спортпикапу Dodge Custom Sport Special D100 64, он откинул задний борт и тотчас же на снег с грохотом повалилась куча сантехники. — У меня чего тут только нет: ванные, краны, душевые кабины, шланги, трубы, фиттинги, счётчики, разветвители! Я ведь стал старьёвщиком только потому, что залечиваю своего внутреннего ребёнка, собирая те вещи, которые всегда хотел, но не мог себе позволить; даже самые, на первый взгляд, идиотские… — Об автомобилях речь, болван! — прошипел Пол. — Не на унитазе же ему выступать! — Вы хотите транспорт — он есть у меня. — многозначительно посмотрел на блюстителя общественного порядка владелец лавочки и двора-свалки. — Любая старая американская машина ломается до такой степени часто, что начинает бесить собственных хозяев; данным обстоятельством я часто пользуюсь, регулярно объезжая окрестности в поисках пригодного к скупке хлама, а посему — будьте спокойны: без хороших колёс точно не останетесь… Если же говорить начистоту, то машину я могу предложить посмотреть и оценить уже сейчас. — с этими словами Руди, поднатужившись, по-паровозному пыхтя и потея отодвинул в сторону обшарпанный несгораемый шкаф, раскидал ворох ссаных тряпок, убрал треснутый писсуар марки American Standard и опрокинул плетёный стул без сиденья…       Взору подошедших к разбросанной куче Паракса и Бэйли предстало нечто угловатое, отдалённо напоминающее спорткар: не то Datsun, не то… — Ну, Рудольф Сэнфорд, ты орёл. — невольно зааплодировал полицейский. — Я даже не думал, что у тебя во дворе обнаружится настоящий Bricklin SV-1! — Какой ещё Bricklin? — покрутил пальцем у виска старьёвщик. — Для того, чтобы купить эту машину, я должен быть или богатым, или идиотом… Или богатым идиотом: конструкции из стеклопластика — не моя тема. Это — замечательный образец детройтского железа: Ford Torino 1970 года выпуска в кузове фастбек, он же — sportsroof; как говорил мой друг Рэд Грин — «простенько и со вкусом». Интересно, почему их перестали делать… — Это же parts car. — обошёл аппарат со всех сторон Ян. — Выглядит, будто вытащенный наружу и оставленный гнить на солнце труп, который не факт, что вообще заводится… — Ещё бы она, чёрт возьми, не заводилась: движок ведь не теперь делали. — ухмыльнулся старьёвщик. — Попробуй запустить, только аккумулятор новый поставь…       Искры не было минут восемь, но когда трое мужчин, перепробовав буквально всё, что только можно, уже хотели махнуть рукой на злополучный маслкар, раздалось железное чавканье: задрожав, автомобиль окутался грязным дымом. — Говорил же, что всё работает! — торжествующе скакал по всему двору Сэнфорд. — Так, теперь — педаль акселератора в пол и далее — в следующей последовательности: ключ в положение включить-выключить-отпустить газ-нажать-включить-выключить-дважды нажать газ-включить-выключить-а потом быстро включить. Запомнил? — Не-а. — отрицательно помотал головой наш герой. — Предположим, с этой машиной всё будет нормально, но как я буду выступать? Если честно, в соревнованиях подобного плана мне участвовать ещё никогда не доводилось, поэтому я не знаю ни правил, ни техник… — Ну, этому легко помочь. — прилаживая колпаки к служебному Dodge, зевнул Пол. — Ты ведь помнишь Этель? Мы недавно выпустили её под залог… — Это та сумасшедшая мадам, что почти четыре года назад на день города из-за недостачи фейрверков использовала настоящий динамит и случайно взорвала мэрию, чем повеселила толпу туристов? — почесал затылок Руди. — Если да, то я бы держался от неё подальше. — Она самая. — подтвердил полицейский. — Короче, из-за потери лицензии подрывника сия дамочка сидит на пособии по безработице, но зато находится в курсе всех спортивных событий округа, особенно — автодерби. Можно сказать, что уровень её осведомлённости в этой дисциплине как раз тебе и нужен: предлагаю завтра после обеда пригласить её сюда, да поговорить непосредственно о деле… — Не хочу показаться меркантильным скотом, но в таком случае, дорогой мой друг, с тебя причитается сотня американских долларов. — обратился к Яну Сэнфорд. — Можно нашими; возьму по текущему курсу: два к одному. — За что? — воскликнул наш герой. — Меня и так сегодня уже успели ограбить! — Вступительный взнос. — развёл руками старьёвщик. — Я читал в газете, что регистрация на воскресное событие… То есть, заезд двадцать седьмого января уже началась, поэтому тянуть никак нельзя: сегодня — восемнадцатое. Половину расходов возьму на себя, если согласишься выступить с рекламой моей конторки на бортах: мне нужно продвижение. — У меня сейчас с деньгами туго. — полез в бумажник Паракс. — Двадцать два канадскими и где-то пятёрка американскими, включая мелочь; ещё могу предложить годный до февраля пятидесятипроцентный скидочный купон на стрижку и бритьё. — Я тоже особыми средствами не располагаю. — открыл портмоне полицейский. — Десять американскими и шестнадцать нашими; как ни крути — всё равно не хватит. — А это что такое? — кивнул Сэнфорд на кисть правой руки нуждающегося парня. — Стелла подарила на годовщину. — ответил Ян, пряча в рукав куртки электронные часы Casiotron. — После автомобиля и обручальных колец этот девайс — самая дорогая вещь, которая у нас осталась; ломбард её не принимает, сдать уже пробовал… — Возьму в зачёт вместо недостающей суммы. — сказав это, поймал Руди на себе холодный взгляд Пола Бэйли. — Чистая формальность: выиграешь — отдам бесплатно, проиграешь — выкупишь обратно за половину цены; слово человека старой закалки! Сегодня же заполняю форму регистрации машины, номера и водителя…       Когда Паракс и старший сержант уехали, возле лавочки Сэнфорда остановилось белое купе-хардтоп Chrysler 300H Sport Series 62; из салона ухоженной «буквенной» трёхсотки вылез выглядящий, словно Траволта из фильма Grease, парень-ровесник Яна; увидев его, копающийся в каком-то шкафу Руди бросился во двор, но обладатель Chrysler оказался в разы проворнее: перемахнув через забор, он подстерёг старьёвщика за углом… — Ты куда это собрался, старичок? — оказался Сэнфорд прижат к стенке здания. — Если в банк — могу подбросить. — Только по лицу не бей! — прокричала загнанная в угол жертва. — Пожалуйста! — Дон Витторио Кобзоне хочет свои деньги обратно. — хрустнули костяшки кулаков. — Он велел их принести или пересчитать тебе рёбра… Хочешь танцевать — заплати музыкантам; хочешь занимать — изволь отдавать: так уж заведено. Тут тебе не Армия Спасения. — Не ломай мне ничего; я сейчас на нулях, клянусь здоровьем Трюдо! У меня нет ничего, кроме кучи мусора… Могу предложить золотую кубинскую цепь: нашёл в переплёте книги учёта. — медленно выудил Руди из кармана вышеупомянутое изделие. — Настоящая! — Считай, что тебе повезло. — как следует рассмотрев украшение и даже попробовав на прочность зубами, повесил оное себе на шею вышибала долгов. — Мне как раз сейчас надо тряхнуть ломбард, а там, как слышал, нет достойной ювелирки; срок ожидания продлён до воскресенья следующей недели. Счастливо оставаться, старичок!

***

— …посещал рынок из-за бытовой катастрофы нашей домовладелицы. — звучал в прямом эфире голос Гарольда. — У уронившей намедни тазик на ногу бедной женщины нет другого способа сделать архиважные хозяйственные дела, поэтому сегодня я по настоянию супруги и собственному желанию помогаю ей с поручениями. К сожалению, у меня свои проблемы с транспортом, поэтому вынужден передвигаться исключительно на своих двоих, а ещё я надеялся, что не придется выходить из дома, но она довольно настойчиво требовала закупить туалетной бумаги, а теперь говорит, что забыла съездить к пастору за яблочным вареньем; думаю, следует взять с собой сухой паёк, поскольку сия поездка съест остаток дня, а бедная старушка навряд ли испечёт какой-нибудь из своих знаменитых яблочных пирогов, пока я не приду, чтобы пополнить запасы её кладовой. Надеюсь, данная затея не затянется до позднего вечера, иначе придётся задуматься об альтернативных планах на ужин; тем не менее, мне бы не хотелось пропускать трапезу с семьёй, ибо моя жена целый день готовила чрезвычайно вкусный тушёный ростбиф с овощами и подливой; одна только мысль о нём вызывает у меня зверский голод. — Что же, мистер Биддл-МакКенна, спасибо за звонок; мы и наши радиослушатели желаем вам удачи. — произнеся это, нажала кнопку завершения связи темнокожая радиоведущая-lookalike актрисы Дайан Кэрролл. — Вы всё ещё настроены на волну Общественного Радио Порт-Асбестоса, PACR AM; с вами по-прежнему Тётя Эстер и её племянник Кливленд. — Йо! — подал голос сидящий у соседнего микрофона безусый парень со стрижкой «под Эдди Мёрфи». — Мы вещаем для вас с просторов трейлерного парка города Порт-Асбестос, из автодома Dodge Executive Diplomat II 1975 года выпуска, а прямо сейчас — нетленка в исполнении филадельфийской группы The Tymes: You little trustmaker! — запустив песню, молодой афроамериканец отключил микрофон, снял наушники и тяжело вздохнул. — Как же нелегко натягивать на лицо маску позитива, когда настрой у тебя — хоть вешайся. — Всё никак не можешь забыть ту белую профурсетку? — выбрав и аккуратно поставив на второй проигрыватель виниловую пластинку, аналогично сняла наушники и повернулась к родственнику Эстер. — Сколько раз я тебе говорила: эта дамочка лёгкого поведения просто заберёт все твои деньги и к ебеням разнесёт всю твою наивную любовь. — Не знаю, как со мной могло произойти такое. — пересев с дивана на кровать, Кливленд закрыл глаза и обхватил голову руками. — Раньше я просто на дух не переносил всех этих девиц, ибо даже несмотря на то, что какого-то особого дела мне до них не было, они дико раздражали… Пока случайно не встретил её: за два месяца эта девушка открыла мои глаза, полностью изменив представление о себе. Чёрт возьми, я будто познакомился с абсолютно другим человеком: оказывается, за откровенной внешностью и непристойным поведением скрывался своеобразный протест против отцовского консерватизма… — У неё постоянно меняются партнёры? — скрестила руки на груди Эстер. — Идиот! То же самое случилось и с тобой; вот поэтому она теперь всячески тебя избегает, а ты думаешь о ней, совершенно забыв о тренировке своих навыков спортивного комментирования. — Кто же знал, что можно по уши втрескаться в такую femme fatale? — тяжело вздохнул ведущий. — Ныне она для меня небезразлична; как мы с ней гуляли и встречались… — Кливленд, твоя «любимая» попросту тебя использовала, параллельно встречаясь с кучей других парней и взрослых мужиков! — опустился кулак тёти на ни в чём не повинный стол с оборудованием. — Мальчик мой, жизнь — не кино! Тебе никогда не удастся перевоспитать такую блядь: из неё не получится преданной жены и матери; она лишь будет портить тебе нервы и пропадать по вечерам. Твой разум просто затуманился… — тут песня кончилась, а аппаратура показала, что на линии ждёт следующий абонент: тут уж стало не до дискуссий об отношениях или смены пластинки. — И у нас, кажется, появился новый дозвонившийся: вы — в прямом эфире, мы вас слушаем… — Может быть, действительно пора прекратить о ней думать? — чуть позднее размышлял парень. — Может быть, тётя всё же права и я действительно являюсь полным идиотом?

***

— …Got new kind of mileage, got new kind of fun — Chevy Monza is the one! — показывал телевизор на следующий день ездящий под весёлую мелодию по загородным локациям обновлённый хэтчбек Chevrolet Monza 2+2. — Вчера Сэнфорд нанял меня для перепланировки хоздвора. — открывая очередную банку с томатным супом, успокаивал (используя приём «ложь во благо») жену Ян. — Говорит, что складские работники знают, как грамотно оптимизировать пространство; обещал отсыпать тысячу, если ему понравится проделанная работа. — Звучит, как какая-то херня. — посмотрела на мужа сидящая за столом Стелла. — Ты же ведь совсем ничего не знаешь о глобальных перепланировках; помнишь, что произошло, когда я попросила тебя поменять расположение кровати и комода? И куда ты дел часы? — Думаю, мне всего лишь придётся сделать так, чтобы весь мусор лежал по рядам, между которыми протиснется его рыдван; ничего сложного. — очутилось красноватое содержимое тары в стоящей на плите эмалированной кастрюле с булькающей водой. — А часы в ремонт отнёс: у них что-то с качеством дисплея… Засвечиваться начал. — Всё это — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Очень складно получается… — И почему ты всегда и везде ищешь какой-то подвох? — взведя кухонный таймер на семь минут, повернулся к жене Паракс. — Попробуй хоть раз поверить, что нам повезло… — Уже поверила до этого, причём дважды; в первый меня поматросили и бросили, а во второй тебя внезапно выкинули с работы. После этого у меня больше нет веры в выгодные для нас случайные события. Кстати, утром я опять сидела возле унитаза: сильно тошнило, плюс ребёнок икает и пинается… Ну вот, снова начал. — Сейчас успокою. — отойдя от плиты и встав возле Стеллы на колени, парень осторожно прикоснулся и погладил округлившийся живот, а затем — приложился к нему ухом. — Тихо, тихо, дочка. Лежи спокойно; успеешь ещё за всю жизнь побрыкаться… — Ты похож на Хелену, квартирную кошку Биддл-МакКенны. — проведя рукой по голове Яна, поцеловала его в макушку худая по комплекции блондинка. — Вчера заходила к ним на чай, села на диван — так она всё, как ты сделала, в той же последовательности… — тут со стороны входной двери донёсся отчётливый стук. — Кто там? — поднявшись с колен, спросил Паракс. — Откройте, полиция! — послышалось с лестничной площадки. — Полиция? — вздрогнула Стелла. — Ты что, кого-то ограбил? — Н-нет… — неуверенно щёлкнул задвижкой Ян. — Посторонись! — вплыл в комнату здоровенный белый металлический куб. — Работает полиция Порт-Асбестоса. — показался из-за оного одетый по-парадному Пол. — Не ждали? — Старший сержант Бэйли! — всплеснув руками, радостно воскликнула блондинка. — Как поживает Кэти? Уже месяц хочу к вам заскочить, да никак не выходит: даже стыдно! — Она — ничего; дети — тоже. — опустил принесённый предмет на пол полицейский. — А по поводу посещаемости стыдиться не извольте: уж лучше дома посидеть, чем лишний раз напрягаться и бензин на пустые разъезды по городу тратить. Время сейчас неспокойное… — Пол, а что это ты нам притащил? — присев на корточки, бегло обревизовал загадочный куб Ян. — Стиральную машину или сушилку? — Сам ты сушилка! — вытерев пот, весело отмахнулся Бэйли. — Это — посудомоечный аппарат производства фирмы Westinghouse, передвижная модель Roll-About; выбор Бетти Фернесс от 1960 года! Плюс этого экземпляра — в том, что не надо делать новую разводку труб: просто подкатите его к раковине, зафиксируйте двойные шланги на кране и включите в розетку; сам воду накачает, сам нагреет, сам помоет, сам спустит. Всё просто! Я сказал Кэти, что вам нужна бытовая техника; она и предложила отдать этот приборчик… — Даже не знаю, как вас отблагодарить. — пожал Полу руку Паракс. — У нас нет ничего, кроме банок с томатным супом… — зазвонил таймер у плиты. — Ой, я сейчас! — Ну, а как у вас идут дела? — сняв фуражку, поинтересовался старший сержант. — Что говорят врачи? Последние три месяца обычно очень волнительны… — Доктор Швайгерт намедни сказал нам так: будет девочка, но для её здоровья мне нужно больше кушать. — засмущалась Стелла. — Как назовём, ещё пока не решили; я предлагаю Мишель или Линдси, а Ян — Андреа или Люси. — Как в одноимённом старом ситкоме про любовь. — накладывая суп в тарелки, подметил будущий папаша. — Будем обедать вместе? — Спасибо, откажусь. — отрицательно помотал головой старший сержант. — Ян, тебе тоже советую пропустить приём пищи: во-первых, твоей горячо любимой жене нужны калории; во-вторых — нам пора ехать… — запнулся он на полуслове. — Куда? — насторожилась блондинка. — Я должна знать. — Проводить перепланировку у Сэнфорда! — незаметно подмигнув полицейскому, кое-как выкрутился Ян. — В целях экономии бензина Пол подбросит меня до самого хоздвора; чем скорее я её закончу, тем быстрее и больше мне заплатят; сегодня как раз выходной день… — А… — открыл было рот полицейский. — Да, обязательно! Мой Dodge, конечно, расходует топлива больше, чем ваша Delta, но бензин-то государственный… Поехали! — Возвращайся скорее. — кое-как поднявшись из-за стола и подарив на прощание мужу свои тёплые объятия, беременная девушка неторопливо проводила его и посетившего их квартирку блюстителя общественного порядка до самого порога. — Я буду ждать… — Непременно. — натянув куртку, поцеловал её в лоб и закрыл за собой дверь Ян.       Почти в ногу оба мужчины спустились на второй этаж… — Слушай, а ловко ты это придумал. — нарушив молчание, достал из внутреннего кармана униформы небольшой железный термос Бэйли. — Я даже сначала не понял, а потом до меня дошло, к чему ты клонишь… — Не мог же я ей напрямую сказать о том, куда собрался на самом деле! — развёл руками Паракс. — Это было бы в высшей степени неосмотрительно, да и… Putain merde! — Чего ругаешься? — недоумённо посмотрел на собеседника полицейский. — Посмотри вниз; если бы я прямо сейчас умел летать, то с удовольствием бы покинул дом через окно. — кивнул Ян на разыгрывающуюся между вторым и первым этажом сцену. — Мадам, повторяю вам ещё раз: я — женат! — чуть ли не отбивался от Кензи прижатый к стене Гарольд. — Не надо предлагать мне хорошо провести время… — Эй, что здесь происходит? — крикнул Пол. — Немедленно прекратите! — Ничего, офицер. — резко подавшись вправо, Биддл-МакКенна выскользнул из ловушки и помчался вверх по ступенькам. — Ян, уйми свою сестру! — только и крикнул он перед тем, как, минуя старшего сержанта с Параксом, залететь к себе в квартиру и хлопнуть дверью. — Кензи… — тяжело вздохнул наш герой. — Скажи, зачем ты сюда пришла? Я ведь вчера уже давал тебе денег; больше лишних средств у меня по карманам не валяется. — А я не за деньгами. — поправив болтающуюся на шее золотую кубинскую цепь, эротично лизнула два пальца Намара. — Так, просто хотела зайти проведать… — Что же, теперь у вас это не получится. — поставил руки в боки Бэйли. — Сегодня утром в вашем отношении, согласно удовлетворённому семейным отделением муниципального суда города Порт-Асбестос ходатайству со стороны Яна и Стеллы Параксов был выписан немедленно вступивший в силу запретительный приказ об ограничении для вашей персоны любых контактов с ними, включая приближение к местам их работы и проживания. Любое нарушение прописанных в документе условий карается двумя годами заключения и пятью тысячами долларов штрафа. Мэм, немедленно покиньте здание. — Да ты охуел… — отвисла челюсть Кензи. — Ничего я покидать не намерена! — Мэм! Вас попросили покинуть здание. — повторил требование старший сержант. — Какой ещё, чёрт возьми, запретительный приказ? Я хочу увидеть копию! Почему меня уведомляют об этом только сейчас? Где мой аффидевит вручения? — Мэм! Я не намерен озвучивать предписание суда по двадцать раз; немедленно покиньте здание и отойдите на полкилометра. — потянулся к висящим на поясе наручникам старший сержант. — В противном случае мне придётся вас задержать и доставить в участок. — Помяни мои слова, Ян Паракс: когда мой новый парень, на которого никоим образом не распространяется действие этой глупой бумажки, узнает об этом, он придёт сюда и за меня отомстит! — потрясая кулаком в белой перчатке без пальцев, загрохотала вниз по лестнице сводная сестра мужа Стеллы. — Точно отомстит! — Попутного ветра тебе в задницу! — громко свистнул ей вслед наш герой. — Наверняка этот реднек-алкоголик даже с дивана не поднимется! — Я всё слышала, chieur! — раздалось снизу. — Он — не тупое быдло из трейлер-парка, а обеспеченный массажист; ездит на белом Chrysler! — хлопнула входная дверь. — Спасибо, Пол. — с облегчением выдохнул Ян. — Ты меня просто выручил: я уже не знал, что делать с этой сводной проституткой-шантажисткой! Короче, на неделе точно попробую выкроить время и действительно заехать в муниципальный суд. — Не за что; раз уж мы во всём этом водовороте событий крутимся вместе, то я предпочту быть на твоей стороне. — приложил руку к козырьку старший сержант полиции. — Слушай, а кто этот парень, к которому она приставала? Его показания могут здорово помочь… — Гарольд, наш сосед по этажу; действительно женат и не намерен заниматься беготнёй за каждой юбкой, ибо верен супруге. — выходя на улицу, ответил Паракс. — Люди они вполне себе неплохие, но меня очень раздражает, что Стелла постоянно сравнивает, как живём мы и как живут они; тем не менее, нашему общению это нисколько не препятствует. — Везёт. — открывая дверь патрульной машины, зевнул полицейский. — А я вот не в ладах со своим соседом: однажды этот гад наложил посреди двора кучу, списав всё на бродячую собаку; впрочем, я догадывался, что это сделал он, поэтому убрал дерьмо его лопатой. Как говорится, знай наших! Кстати, после этого Кэти швырнула её через забор и попала ему в треугольное окно чердака… Думаю, из этого всего получилась бы неплохая олимпийская дисциплина: метание лопаты! И ещё: твоя сводная младшая сестра напоследок упомянула какого-то обеспеченного массажиста на белом Chrysler; у меня имеется домысел-гипотеза, что она сумела охмурить вовсе не богатого массажиста, а простого костолома…

***

— …он отдал мне золотую цепь, так что я продлил ему срок до следующей недели, но зато с ломбарда выжал в два раза больше. — под Cocaine в исполнении Eric Clapton медленно двигался по главной улице Порт-Асбестоса серо-голубой четырёхдверный фастбек Lincoln Cosmopolitan Town Sedan 49. — Со старика буквально нечего взять; припугнёшь или дашь лишний раз по лицу — того гляди, откинется. — Конечно, Фрэнки. — пересчитав собранные купюры, свернул и передал вышибале часть средств капобастоне семьи Кобзоне (причёска, кожаное пальто и очки-авиаторы придавали ему вид Джо Спинелла). — Вот тебе за работу. В понедельник посетишь сервис-центр Lada Port Asbestos: хозяин задерживается с выплатами на три недели. Узнаешь, что стряслось и спросишь, завезли ли к ним базовые внедорожники; потом возьмёшь две сотни у Жизель из парикмахерской и штуку у доктора Швайгерта, попутно напомнив, кто нашёл его угнанный Jensen в порту Ванкувера. — Понял. — кивнул вышибала. — Напомню. — Притормози-ка. — вдруг приказал андербосс своему шофёру (тот поспешно прижался к краю дороги, вылез из-за руля и открыл заднюю дверь). — Выйдем-ка, покурим. — Хорошо. — очутившись на тротуаре, парень дал выйти своему могущественному шефу, достал пачку Viceroy, извлёк оттуда две сигареты… — Ты почему этой седой пародии на Вестингауза палец не сломал? — щёлкая зажигалкой Dunhill, затянулся и выдохнул капобастоне. — Или рёбра, на худой конец, не пересчитал? — А вы откуда знаете? — изумлённо посмотрел на него Фрэнки. — Думаешь, все кругом слепые и глухонемые? — усмехнулся капобастоне. — Когда ты не исполняешь того, что я тебе приказываю, репутация нашей организации начинает заметно проседать; если так пойдёт и дальше, над нами будет потешаться весь Северо-Западный Онтарио! Знаешь, скольких усилий стоило подмять под себя эту территорию? — Я предположил, что если попробовать пересчитать ему рёбра, он испустит дух… Кроме того, изначально не стоило давать деду деньги: perpetuum mobile невозможно изобрести в домашних условиях, тем более — из подручных средств. — Для того, чтобы делать предположения, у нас имеется консильери! Одного пожалеешь, второго, третьего — и вот, во всех газетах уже появляются заголовки: «Витторио Кобзоне занимается благотворительностью: честь и хвала!». Благодари Всевышнего, что работаешь на меня напрямую, а не через какого-нибудь идиота-капореджиме: не сохраняй я тебя под своим крылом — исход «тазик-бетон-Мускока» давно был бы обеспечен. — Вас понял; учту на будущее. — Добро.       Некоторое время они курили молча. — Сверимся: в понедельник поинтересоваться, что там у Lada Port Asbestos, забрать две сотни у доктора Швайгерта и штуку у Жизель из парикмахерской. — рассматривая кулаки, повторил следующее назначение Фрэнки. — Две сотни — у Жизель из парикмахерской; штуку — у доктора Швайгерта. — поправил его капобастоне. — Не хватало нам ещё портить отношения со сферой услуг. — Ясно; теперь не перепутаю. Надо будет завести себе блокнот… — Кстати, что это за девчонка, с которой ты крутишь шашни? — погасив окурок, спросил андербосс. — Блондинка лет двадцати; живёт в серебристом прицепе-даче, верно? — Кто вам такое рассказал? — в очередной раз удивился вышибала. — Под окнами летает много казарок… Я слышал, дамочка она крайне непристойная. — Абсолютно наплевать, сколько и чьих в ней побывало карандашиков; важно, чтобы мой оказался последним. Кроме того, женский организм имеет свойство восстанавливаться, так что через пару месяцев ниже пояса всё будет, как новое. — Вот тебе ещё немного денег. — легла в руки Фрэнки пара мелких купюр. — Сводишь её на следующей неделе в кино на ретроспективный показ драмы YUL 871, кафешку на обед в стиле пятидесятых или воскресное автомобильное дерби. Мы с женой, кстати, собираемся на последнее: говорят, принимать участие там будет гость из США…

***

      Специалистку по взрывчатке Этель Валланкур (если бы этот рассказ являлся фильмом-короткометражкой, её бы играла крашеная в брюнетку Джоанна Шимкус, используя образ из фильма The Last Adventure) можно было отнести к категории «мадам без всякой башни»: только она могла с невозмутимым видом прикуривать от зажжённого фитиля динамитной шашки, хамить бандам мотоциклистов в придорожных заведениях, заниматься фигурным катанием весной или ездить на купленном по дешёвке Ford Pinto Squire 78; как раз сидя в багажнике этого «четырёхместного гриля на колёсах» под чутким наблюдением Бэйли и Сэнфорда она, используя откопанную среди просторов двора-свалки старую грифельную доску и мел, под звучащую фоном Goin' blind в исполнении группы KISS поясняла нашему герою основы выбранной им автоспортивной дисциплины с развлекательным уклоном. — Когда конкретно и кто решил впервые монетизировать массовые аварии, превратив их в отдельный вид спорта — доподлинно не известно. — чертила её левая рука схему типового седана. — Однако, есть сведения, что популяризировал это дело гонщик-неудачник Ларри Мендельсон, когда понял одну простую вещь: пришедшая на стадион публика предпочитает просмотру заезда ожидание моментов крушений, причём чем хуже — тем лучше. Подводя черту: автодерби — это некоторое количество водителей разной степени умелости, которые приезжают на закрытые арены порасшибать драндулеты, веселя собравшуюся толпу; суть соревнования — выживи, если сможешь. Говоря чуть проще: катаешься по всей площадке, периодически тыкаясь в автомобили оппонентов с целью отправить их в нокаут; остался на ходу последним — победа за тобой. — Так просто? — изумился Ян. — Чёрт, почему же я не занимался этим раньше? — Просто только на первый взгляд: надо ещё знать, как бить. — достав пачку Du Maurier и сине-розовую зажигалку Zippo с выгравированным орлом и порядком истёршейся надписью «His&Hers: Ford Thunderbirds!», закурила экс-подрывница. — Целиться следует в самые жизненно важные точки автомобиля. — поставила она несколько крупных крестов в разных местах схемы. — Радиатор — при его пробитии двигатель останется без охлаждения, очень быстро перегреется и выйдет из строя. Продырявленный бак — если закончится бензин, то соперник непременно заглохнет. Сломанная ось, как и зажатое в арке колесо обездвижат транспорт противника, но на них я бы не надеялась: нынешних пилотов не остановит даже внезапный отрыв целого куска шасси. Атаковать надо задом или боком, приберегая свою переднюю часть; случайный неверный удар — и ты уже сам в пролёте! Можно уверенно сказать, что гонки на выживание — одно из тех типов состязаний, где побеждает тот, кто быстрее… То есть, лучше всех думает и ездит задним ходом. — А что, есть ещё и какое-то другое? — ехидно прищурился Руди. — Есть. — серьёзно посмотрела на него Валланкур. — В Нидерландах люди берут старые малолитражки с примитивным автоматом и устраивают кольцевые гонки задом наперёд. — Хорошо, а есть ли в этом автомобильном дерби какие-нибудь правила? — задал вопрос «по существу» Паракс. — И какую стратегию следует избрать для выигрыша? — Правил обычно всего четыре: никаких намеренных толчков в дверь водителя, никакого стояния в стороне, никаких объединений, блокирований и совместных притеснений машин других участников к стене, а также никаких модификаций по усилению конструкции, если это — класс типа «сток». Когда двигатель глохнет, водителю даётся где-то полминуты на попытку перезапуска: если ничего не получается, он автоматически выбывает. С тактикой будет гораздо сложнее, но если бы выступала я, то некоторое время бы держалась поодаль от общей кучи, не забывая контактировать с кем-то каждые пятнадцать или двадцать пять секунд… Почему так часто? Объясняю: будешь кружить, уходя от столкновений — выкинут чёрный флаг, присвоят тебе позорный статус «мешка с песком» — и под улюлюканье толпы показательно дисквалифицируют. Движение — жизнь. И ещё: моторы у других участников, как и у тебя, скорее всего, будут очень большими и довольно изношенными, поэтому даже с не задетым баком они могут выжрать всё топливо, заглохнув под самый конец стычки, так что перед стартом ни в коем случае не нужно стоять и прогревать автомобиль, интенсивно подгазовывая; ехать со стабильной скоростью для хорошего разогрева узлов будет вполне достаточно. Теперь — к выбору транспорта: тут надо действовать со знанием дела. Сейчас уже недостаточно с деловым видом покружить вокруг автомобиля: следует, заранее одев твёрдые ботинки, попинать шины, двери, крылья, фары… — Это ещё зачем? — не понял Пол. — Ну, мы же хотим снизить стоимость! Если вся машина будет побита, а переплачивать за развалюху, которую всё равно превратят в металлолом, тебе не хочется — можно смело торговаться… А ещё надо просить тест-драйв: звучит отказ — значит, что-то не так. Кроме того, обязательно требуется заглянуть под капот: однажды меня попытались убедить, что V6 на самом деле V8, но я как следует ударила ногой по мотору — и две приклеенные свечи сразу отвалились. Короче, пинки — показатель того, что вы знаете дело; можно даже пнуть продавца между ног, коли тот не слишком сговорчив, но обычно этого не требуется. Одометр смотреть в обязательном порядке: если вокруг полным-полно следов от молотка и отвёртки или на осмотре — аляповато крашеный валиком прямо по ржавчине Nash Rambler American 1959 года выпуска с пробегом в сорок тысяч, который вам предлагают в три часа ночи на парковке бывшего супермаркета Dominion — есть веский повод насторожиться. Для соревнований лучше выбирать американские полноразмерные или среднеразмерные тачки рамной конструкции: корпуса оных обычно содержат гораздо большее количество железа, нежели те, которые прикручиваются к шасси британских или японских; лучше предпочесть протекающему по краям люку с электроприводом или эргономичному салону огромную зону деформации, которая, как известно, находится во встречной машине… — К тому же полноразмерная баржа — не просто прочное средство передвижения, но ещё и печка, кондиционер, водяная мельница, сарай для вещей, курятник, беседка… — вновь подал голос Бэйли. — На худой конец — декорация или клумба! — А машина у нас уже есть. — зевнул Сэнфорд. — Довольно-таки приличная… — Мне кажется, что она, несмотря на работающий двигатель, не трогается с места. — чётко намекнул Ян. — Или за двадцать минут набирает тридцать километров в час. — Я поменял масло, свечи зажигания, ремни и воздушный фильтр на чуть более свежие, промыл карбюратор, накачал колёса, перебрал топливный насос, проверил радиатор на наличие пробоин, прокачал тормоза, залил охлаждающую жидкость и заправил половину бака, так что считаю сей тезис совершенно безосновательным. — обиделся Руди. — Всё это дело, в принципе, стабильно работает, но динамика, если честно, вялая: даже покраска в оранжевый цвет не помогла. — сдёрнув брезент со стоящей рядом кучи, обнажил он более-менее отремонтированный Ford. — Что ещё с ним сделать? — Можно избавиться от выхлопной системы, откинув две трети глушителя. — предложила вариант улучшения Валланкур. — Или попробовать поставить иные шестерни в редуктор заднего моста: как показывает опыт, техническая инспекция их не проверяет, но тогда уже придётся менять стабилизатор поперечной устойчивости на более прочный. Вдобавок, вам надо внести некоторые модификации по безопасности: сделать в капоте десятидюймовую дыру для экстренного пожаротушения, приклеить к рулю поролон, избавиться от стёкол и светотехники, а также привязать цепями к корпусу двери, капот и багажник. Ещё советую снять вентилятор охлаждения: при деформации лопасти вгрызутся в радиатор и разнесут шансы на выигрыш в клочья… Да, в этой дисциплине гонщик зачастую не выходит в плюс: затраты на машину и первый взнос могут с лихвой перекрыть призовой фонд, а уж если ты продул, остаётся лишь посочувствовать. — М-да… — осматривая кисть правой руки, разочарованно протянул Паракс. — Надежды поправить материальное положение всегда рушатся последними. — Лично я считаю, что если нужен относительно стабильный источник денежных средств, будет гораздо выгоднее приобрести себе прачечную самообслуживания, а не заниматься ерундой типа спорта; вы видели, какие их владельцы заколачивают бабки? — Так, а тренироваться и испытывать машину вы поедете? — поинтересовался Пол. — Если нет, то давайте я Яна домой подкину, пока у меня перерыв на обед не кончился. — Работа — не человечек: сама не подскочит, да? — доставая набор отвёрток и стенд для стёкол, ухмыльнулся Сэнфорд. — Честно говоря, гонки на выживание — не такой вид спорта, в котором ты тренируешься перед выходом; впрочем, выучить пару приёмчиков за городом после подгонки машины под требования тебе не повредит. — почесав затылок, выдала Этель. — Грузовика у меня нет, так что предлагаю тащить ваш пережиток эпохи кейнсианства на жёсткой сцепке. — Только аккуратнее: сегодня наши ребята стараются лучше обычного. — предупредил старший сержант. — Останавливают всех, кого ни попадя. — С чего бы это вдруг? — не поняла девушка. — Вечером в Центре Досуга — городская встреча-обсуждение по поводу того, что делать с энергетическим кризисом. — пояснил Бэйли. — Обещали приехать из Торонто и выступить сами Билл Дэвис и Полин Миллс Макгиббон; почему — гадать не надо: в мае — очередные федеральные выборы, а на дворе — бюджетный дефицит, безработица, инфляция… — Сильно сомневаюсь, что они чего-то достигнут: скорее всего, просто почешут языками, да разъедутся по домам. — пожала плечами Валланкур. — А я должна зайти туда в среду. — Интересно, зачем же? — распутывая железную цепь, спросил старьёвщик. — Помочь пенсионерам заполнить клеточки в бинго? — Меня устроили туда гроссмейстером широкого профиля. — гордо заявила специалистка по взрывчатке. — Могу одновременно проводить игру в шахматы, шашки, нарды, домино, карты, кости, литрбол и камень-ножницы-бумагу… А ходят туда не только пенсионеры, но и некоторые школьники-любители тихих игр. — Кстати, о них: стоя на прошлой неделе в очереди за бензином, имел честь наблюдать их оркестр, что развлекал скучающий народ, прося взамен отлить им хотя бы пару литров для экскурсионной поездки в столицу. — вспомнил эпизод из жизни Паракс. — Вот уж не знаю, удалось ли им туда сгонять… — Везёт; меня посылают туда лишь для прочтения лекций населению по безопасности при ношении огнестрельного оружия… — мечтательно протянул Пол. — Поскольку как можно быть в безопасности, не имея его при себе? Самое главное — не вешать заряженные ружья над камином; труба нагреется — останетесь без штор… Или с их дизайнерским вариантом а-ля решето. И ещё: с заряженным ружьём лучше не лазить через заборы; проще подождать, пока вас догонит друг на джипе и проломит в препятствии большую брешь, а заряжено ли оно, можно немедленно проверить, выстрелив во что-нибудь ненужное…

***

— А он мне говорит: «Вот, в чём заключается твоя беда, Джанет. Ты не в курсе последних событий технического прогресса!» — сидя на укрытом покрывалом диване в гостиной своей квартиры вместе с приодевшейся для добрососедского визита в розовую майку и длинную джинсовую юбку «в пол» беременной блондинкой мило щебетала о бытовухе под тихонько звучащую из динамиков электронного проигрывателя виниловых пластинок песню Behind the blue eyes группы The Who Биддл-МакКенна. — А я ему: «Не в курсе последних событий технического прогресса?! Это говорит мне человек, который почти каждый день ходит на работу с расстёгнутой ширинкой и ничего не замечает?» — Кстати, а где он трудится? — поглаживая лежащую у неё на коленях кошку, спросила Стелла. — Может быть, моего Яна тоже туда возьмут… — Не важно; это я к тому, что поговорка моей прабабки из Британской Колумбии оказалась вполне правдивой. «Мужчина работает от рассвета до заката, а работа женщины никогда не заканчивается, поскольку у неё — самый крутой босс во всём мире: муж!» — Вы с Гарольдом уже думали о том, чтобы завести ребёнка? Насколько я понимаю, у вас уже есть «подушка безопасности» в виде обставленной квартиры и сбережений. — Будешь смеяться, но мы уже пробовали: ничего не получилось. — Странно… У нас с Яном всё вышло с первого раза. Наверное, вы не выбрали удобные для обоих партнёров позы или плохо старались. — Я в этом плане, честно сказать, деревенщина неграмотная: самой стыдно, но это — так. — Каждая уважающая себя современная пара должна знать, в каких положениях каждая половинка испытает максимальное удовлетворение. Например, если он пытается взять тебя на руки, прижав к стене или посадить лицом к себе на плечи, а ты при этом обхватываешь его ногами, то с утра у вас обоих будет болеть спина; традиционная поза «стоя», где тебя удовлетворяют спереди в этом плане будет куда приятнее, ибо парню будет легче трогать твой клитор, да и проникновение будет глубже, но нравится это тоже не всем и каждой. — А какие «положения» предпочитаешь лично ты? Поделись, интересно! — Ну… Например, раком: замечательная поза для самого глубокого проникновения, причём во всех проявлениях; приятно заниматься хоть на кровати, хоть у кровати, хоть стоя, хоть в машине. Если позволяет высота салонного потолка, можно ещё попробовать «наездницу»: не имеет значения, задом наперёд или обычную — в каждой мощно кончаешь и радуешься жизни, только за ручку над дверью держись покрепче. Есть ещё одна поза: когда лежишь на животе, а парень — сверху; пока удовлетворяешь фетиш на пальцы, член заходит тебе прямо под матку, но можно охуеть от жизни, если его обладатель чересчур тяжёлый; тем не менее, когда твоё тело находится сверху и подобран правильный ракурс, парень любит тебя гораздо активнее. Чем-то похожа на смесь из всех предыдущих, но со своими элементами. — Ты — хорошая подруга, Стелла Паракс. — приобняла её Джанет. — Не знаю, что бы мы с Гарольдом без тебя делали… Кстати, уже думала, как будешь рожать? — Кажется, нового способа ещё не изобрели… — пожала плечами блондинка. — И я очень его боюсь: жена Пола рассказывала, что когда наступает тот самый момент, всё тело болит так, будто ты пытаешься высрать баскетбольный мяч… А сам старший сержант рассказывал, как она в первый раз кричала какой-то бессвязный бред, но апофеозом стала её внезапная фраза «OH, SWEET MERCY TALLADEGA!!!»; после оной мучения закончились. — Ну так это и неудивительно: Кэти — американка из Теннесси. — развела руками Биддл-МакКенна. — Доктор Швайгерт как-то поведал мне, что женщины во время родов кричат на родном языке, используя диалект местности, в которой родились. — Значит, буду кричать на смеси английского с французским. — поправив себе причёску, нервно улыбнулась Стелла. — Надеюсь, в этот сложный момент Ян будет стоять рядом: мне так хочется, чтобы он крепко держал меня за руку… Я безумно его люблю, но не знаю, как ему это показать: в последнее время мы постоянно ругаемся, хотя мне прекрасно известно, насколько он лезет из кожи вон, стараясь принести домой хоть какие-нибудь деньги. Ещё я очень боюсь, что Ян меня бросит; моя жизнь — перманентный страх становления матерью-одиночкой, а ещё хуже — трейлерным мусором, как его сводная младшая сестра. — Это у тебя гормоны разбушевались. — успокоила её Джанет. — Всё будет в порядке. — Надеюсь. — передёрнув плечами, ответила блондинка. — Очень надеюсь…

***

— …Большинство автомобилистов боится льда, но ты — не должен: при такой погоде тебе придётся по нему гонять. — смоля очередную сигарету, давала полезные советы по технике езды откинувшаяся в кресле штурмана своего тёмно-зелёного Pinto Squire Этель, пока наш герой вёл взрывоопасный универсал с прицепленным к нему модифицированным Ford прочь от Порт-Асбестоса. — Самое главное — тормозя, резко не утапливай педаль в пол: колёса заблокируются, а тачку скосит, да понесёт вперёд… Вместо этого лучше отрывисто пихни её несколько раз, а для избежания столкновения с препятствием не вращай баранку, как псих: просто возьми обод и мягко крутани его, куда считаешь нужным… — тут за окном протяжно взвыла механическая сирена, вспыхнул красный огонь, а чей-то твёрдый голос приказал автомобилю-буксиру немедленно съехать на обочину. — Чёрт, фараоны! Сколько ты ехал? Тут ограничение — сорок пять! — Пятьдесят четыре! — подчинился требованию Ян. — Я думал, с Torino на буксире больше тридцати выжать не получится, но ведь получилось же… Что же они там так долго возятся? — Наверное, проверяют номера по базе, причём не мои, а драндулета сзади. — Чёрт… Давай поменяемся местами: я оставил кошелёк дома, а все документы — в нём. — Хорошо! — подождав, пока парень уберётся на задний ряд, специалистка по взрывчатке перебралась за руль и тут же полезла за правами в компактную визитницу. — Слушай, а у меня, кажется, лицензия просрочена… Если сейчас ещё не февраль 1976 года. — Судя по твоему гардеробу — декабрь 1964… Сдадимся или попробуем уйти? — Подожди, у меня идея. — сняла Валланкур с центральной консоли CB-рацию; покрутив ручку настройки, она громко откашлялась, нажала кнопку и безразличным голосом заявила следующее: — Внимание, внимание, всем свободным экипажам: на углу Бабоссет стрит и Второй авеню грабят Первое Страховое Товарищество; внутри — куча заложников, офицер ранен; преступник вооружён и очень опасен. — после этих слов остановившийся за парой Ford патрульный Studebaker Lark Marshal, включив полную «иллюминацию», сделал крутой разворот и устремился в сторону города с такой скоростью, будто открывал Indy-500. — Точно сумасшедшая… — невольно пришли Яну на ум слова старьёвщика. — Не хочешь сесть — умей вертеться! — трогаясь с места, хмыкнула хозяйка Pinto Squire. — Я что, это вслух сказал?

***

— Вспомни, что ты — не белое отребье, а Маккензи Намара! — бушевал отец. — Ты — моя дочь! Не тусовщица, не пьяница, а абсолютно нормальный человек! И вообще, тебе должно быть стыдно: работать надо, замуж выйти, а ты ведёшь себя, как slut machine. — А ты меня не совести и не агитируй. — быстро собирая в сумку оставшиеся вещи из своей бывшей комнаты, огрызнулась Кензи. — Понимаю не хуже твоего, но поделать, увы, ничего не могу: в конце концов, меня за это не убьют, так что не бери на понт, старый хрыч. — Убьют, если не перестанешь шляться по дискотекам, клубам да притонам! — не полез за словом в карман батёк. — Где твоё гражданское самосознание? Нахваталась выражений… — Немедленно прекратите ссориться! — раздалось со двора. — Вы же родные друг другу люди, а ведёте себя, как воинствующие соседи! — Да чихала я на твоё самосознание! — спустилась Кензи на первый этаж резиденции в Грейвенхерсте. — Оно сейчас не в чести, а ты, папаша, попросту не в теме! — Когда-то я тоже был «в теме»! Потом её поменяли и наше поколение застряло в старой, а новая кажется нам предельно странной! Поверь мне: это всё произойдёт с тобой… Так, о чём это я? Ах, да: ты, чёрт возьми, не будущая верная жена, а просто блядь последняя! — Иди в жопу; я сама знаю, что делать и с кем встречаться! Au revoir! — показав родителю неприличный жест, Намара уселась за руль своего бронзового Pontiac, вставила в магнитолу 8-Track-картридж группы Nazareth, запустила двигатель и под перемешанную с рокотом (у универсала к тому времени начал постепенно прогорать глушитель) композицию Love Hurts отправилась на очередную встречу с красавцем-ухажёром… Которого внезапно не хотелось бросать! Уподобившись Муссолини, симпатичный италоканадский кавалер совершил поход на её сердце, успешно захватив его; подобную симпатию сводная младшая сестра Паракса чувствовала впервые… И ей это чрезвычайно нравилось!

***

      Неделя до следующих выходных пролетела незаметно: каждодневно практикуясь в езде по месиву из льда, снега и грязи Ян даже не понял, как наступил день… Нет, далеко не Икс: технического осмотра (по календарю это была пятница). Поскольку типовые электрические подъёмники, смотровые ямы или бетонные эстакады в Порт-Асбестосе, увы, стояли далеко не на каждом углу, всем зарегистрированным участникам предписали посетить ближайший auto body shop, где данное оборудование как раз и находилось. — Геройствовать не надо: дело не в том, как сильно ты бьёшь, а в том, насколько хорошо держишь удар и можешь ли после него вообще двигаться. — пока спортпикап Руди тащил на жёсткой сцепке украшенный рекламой «SANFORD ANTIQUES&STORAGE» оранжевый Torino с чёрным капотом и номером 27 на дверях, делилась с сидящим в кузове (кабина для перевозки пассажиров оказалась чересчур уж грязной) напротив неё Параксом очередной жизненной мудростью Этель. — Ты чего раскис? Давай анекдот расскажу! Два подвыпивших дядьки после закрытия бара стоят на улице и спорят. Один, задрав голову, говорит: «Это — месяц». Другой ему отвечает: «Это — луна». Идёт мимо третий дядька; они останавливают его и спрашивают: «Это месяц или луна?», а он, почесав затылок, дважды взглянув на небо и основательно подумав, отвечает: «Не знаю, ребята: я — не местный». И да, раз уж пошла речь о местных… — затормозил пикап у заезда на пост инспекции. — Приехали. — оглянувшись, постучал по заднему стеклу Руди. — Вылезайте. — Так вот, раз уж пошла речь о местных — значит, настала пора осмотреть потенциальных соперников. — покинув Dodge и бегло окинув взглядом собравшихся людей с их машинами, продолжила Валланкур. — Ну-с, приступим: вон тот молодчик, который пинает по колёсам тёмно-вишнёвый Acadian Canso — Герман Криппен, машинист крана-демолятора. Когда-то я трудилась с ним почти бок о бок; всё то, что не удавалось взорвать мне, приезжал и сносил он. Выступать начал ещё до моей внезапной отсидки, но никогда не выигрывал: его обычно нанимали для искусственного подогревания страстей или атаки на конкурентов. Думаю, его обрадует весть о моём освобождении… Ой, отвлеклась. Двое близнецов-бородачей рядом с ним — фермеры Смит и Смит, они же — Братья Додж, то есть, Джон и Хорэйс. Катаются на соответствующей прозвищам продукции; в основном, конечно, с целью надрать друг другу задницы. Победить для них — задача второстепенная, поэтому всерьёз этих клоунов можно не рассматривать… — в этот самый момент с эстакады, трижды погудев и шаркнув широким задним бампером об асфальт, не спеша съехало чёрное купе Chevrolet Bel Air Sport Coupe 71 с пятиконечной звездой и числом 5150. — О! Кажется, подоспела гвардия Дональда Камерона: Крейг Арабелло. Парень из Альберты думает, что неуязвим: полгода назад чуть не утонул на ледовом дерби в Миндене; ныне ездит так, будто у него ещё девять жизней. — А почему номер четырёхзначный? — поинтересовался Ян. — Других не хватило? — Комбинация 5150 по полицейскому кодификатору штата Калифорния — «сумасшедший на свободе». — подмигнула нашему герою специалистка по взрывчатке. — Продолжая наш «тур де Россо»: девушка возле голубого четырёхдверного седана DeSoto Powermaster 53 с акульей пастью на передних крыльях — Мелисса Дарлингтон, феминистка-активистка-бла-бла-бла, людям всё ясно. С её умениями только на Zamboni ледовую арену перед хоккеем полировать; ненавидит мужиков и считает, что в спорте должны быть только девушки. — Интересно, почему она такая бешеная? — подошёл к ним кое-как отцепивший маслкар старьёвщик. — А также кто будет загонять аппарат на проверку? — Да у неё просто секса долго не было. — повернулась к нему Этель. — А право исполнить задачу по прохождению осмотра торжественно предоставляется вам, мистер Сэнфорд. — Понял; сделаем. — кивнув, радостно ускакал к автомобилю Руди; Валланкур же, отойдя с Параксом в сторону, принялась наблюдать за движениями оранжевого Torino… — А это кто такие? — показывая на ругающихся возле изумрудного (и прилично побитого) двухдверного седана Valiant 60 с бежевой надписью «The Crankshaft Connection» троих мужчин средних лет в спецовках, спросил у неё Ян. — Вон те, нервные. — Помни, что ты всего лишь механик; мы опять делаем тебе одолжение… — донеслось до ушей наших героев. — И плевать, сколько ты побед привёз, не чиня это ведро! — Ха-ха! — хохотнула девушка. — Алабама Джеймс; живёт в столице и часто ездит на юг США, где помогает реставрировать колёсные пароходы. Зачем он сюда полез — понятия не имею, но грешу на кризис среднего возраста… Зато абсолютно точно знаю, для чего здесь вот этот гражданин. — указала её рука на купе Studebaker Daytona в бело-зелёной ливрее пива Moosehead, из-под днища которого торчали чьи-то ноги. — Показать крестьянам класс и удовлетворить внутреннего говнюка; имя — Робин, фамилия — Даймонд. С ним советую быть очень осторожным: говорят, у него в правый лонжерон интегрирован выдвигающийся таран в виде обрезанного рельса… И вообще он любитель поискать дыры в правилах, как и наш следующий «объездчик железных лошадей»: Дуглас Снайкер. — кивнула Валланкур на беседующего с мужчиной в кожаной куртке телеканала ABC дедулю. — Его машина — так называемый «седагон», то есть — универсал с замятой «под седан» задней частью кузова. Мало того, что универсалы сами по себе гораздо прочнее из-за иной структуры кузова, так тут ещё и имеется не противоречащее правилам усиление; кроме него проблему «сильного зада» может представить Pontiac Pathfinder Safari 58: хорошо, что не Sedan Delivery того же года с незастеклённым цельнометаллическим кузовом! Остальные присутствующие тебя не заинтересуют: типовые любители-однозаездники. — Думаю, рыжая бестия прошла техническую инспекцию. — замечая, как оранжевый Ford покидает эстакаду, предположил Паракс. — Пойдём спросим, выдали ли нам допуск. — Да, хорошо бы узнать. — согласилась Этель. — Идём. — …порой думается: я что, окружён одними идиотами? — продолжал в это время болтать с представителем СМИ Дуглас Снайкер. — Ответ: безусловно! Я, похоже, один из последних умных людей в стране, если не на планете. Нынешние дети не имеют того объёма знания, что я в их возрасте; каждое новое поколение — в разы хуже старого! Да, я позволю надо мной посмеяться и назвать идиотом, но кто, чёрт возьми, выжал семнадцать лет из старой развалюхи? — постучал он по борту подкрашенного нитрокраской розового с белой крышей Chrysler Windsor Town&Country 55. — У кого во всём районе наиболее зелёная лужайка? Кто закупается рождественскими подарками в середине июля, на гаражной распродаже? И кто теперь, спрашивается, старый дуралей? — Мудрость — вещь важная. — пройдя мимо (и удалившись на почтительное расстояние), сказал Ян специалистке по взрывчатке. — Но у стариков, пардон, её далеко не так много, как все думают. Конечно, им всегда известна самая быстрая дорога до столицы или озера, лучшее придорожное кафе, лучшая музыка для расслабления вечером, лучшее кино типа «shoot 'em up bang bang»… Но это, чёрт возьми, знак того, что их кругозор сужается, а не наоборот! Когда я был щеглом, то думал, что все старики мудрые, пока они не открывали рот; мой тебе совет: учись имитировать мудрость… тишиной! Умей показать, что у тебя ещё не спятил мозг; кивком и улыбкой, подмигиванием и смешком; главное — не закашляться. — Истину глаголешь. — кивнула Валланкур. — Возьму на карандаш. — Прошли осмотр, как говорится, with flying colours! — с гордостью презентовал бумажку со штампом «O.K.» Сэнфорд. — Всё полностью соответствует требованиям и правилам; как спонсор, я прочитал документацию и уже поставил все нужные подписи. — Отлично! — с облегчением выдохнул Паракс (все формальные дела сейчас заботили его в последнюю очередь). — Что теперь? — Сдаём машину в охраняемый копами закрытый парк. — кивнула Этель на стоящий рядом тягач International R200 с длинным прицепом-автовозом, на который загоняли одобренные автомобили. — Далее — ждём до воскресенья; утром получаем, осуществляем приведение в порядок — и вперёд, на городской стадион! Это вам не какая-нибудь сезонная ярмарка…       Сказано — сделано. Очень скоро регистрация — проверена, пилот — показан, лист для получения — оформлен, а Ford — загнан на второй ярус; можно возвращаться по домам. — Я подброшу вас обоих до центра, а там уже разойдётесь, кто куда. — проверяя, плотно ли закрыт задний борт, сказал нашему герою и специалистке по взрывчатке Сэнфорд; дав понять, что он — не такси, старьёвщик уселся за руль, запустил двигатель и уже собрался было выезжать, как тут вдруг к пункту инспекции лихо подлетел украшенный флагом КША чёрно-золотой GMC Sierra Classic C15 1975 года выпуска в особой комплектации Gentleman Jim; за собой он тащил прицеп, на котором стоял укрытый брезентом автомобиль… — Какая бессмысленная безвкусица. — удобно пристраивая руку на подоконнике, фыркнул Руди. — Пикап — памятник рабочему классу, а не элемент идиотского китча. — Скажи это тем, кто прямо сейчас покупает новые Dodge Lil Red Express. — бойко ответил наш герой на ворчание старьёвщика. — Или Plymouth Trail Duster Top Hand… — Можешь попробовать упрекнуть меня за внезапное проявление пессимизма, но только что твои шансы выцарапать себе победу уменьшились ровно наполовину. — перебила его рассуждения девушка. — Судя по всему, в этом автодерби будет участвовать Джентльмен Джим из штата Миссури; он — крутой профессионал, что специально поехал в тур по всей Северной Америке, дабы найти равного себе по мастерству человека и вывезти его в США; выступает исключительно в смокинге, желая доказать, что гонки на выживание — не только развлечение для кривозубых реднеков; любит показуху. Для уравнения шансов покупает и готовит машину к участию в той местности, которую посещает; я читала об этом в одном журнале… Но ты будь спокоен: нервозность унижает человека. — Всё верно! — выруливая на дорогу, подметил старьёвщик. — Гонщик и стресс должны быть несовместимыми вещами! Как парики и яркий свет, пляжи и бинокли, алкоголь и МБР, свадьбы и бывшие, газонокосилки и гравий, фондовая биржа и мой кошелёк, курильщики и пороховые склады, брачная ночь и видеокамеры, оранжереи и мячи для гольфа…       …Глубокой ночью, когда Стелла, прижав к себе вторую подушку, мирно посапывала на своей половине кровати, Ян тихонько встал, оделся и отправился на единственный в городе (к слову сказать, бывший бейсбольный) стадион. За скидочный купон небритый сонный сторож (типичный безвольный муниципальный rent-a-cop по характеру и должности) пустил его туда прямо на машине.       Пространство заметённой снегом мелкогравийной арены было огромным. Остановившись в центре, Паракс вышел и невольно застыл, разглядывая окружающие его пустые скамьи и общее пространство; от представления того, что увиденные им днём соперники (в их числе — загадочный Джентльмен Джим) на глазах у собравшейся развлечься толпы будут вовсю атаковать реанимированный Ford Torino с ним за рулём ему стало как-то очень неуютно… И внезапно он ощутил страх; страх того, что не сможет одержать жизненно необходимую для него победу, останется без средств к существованию и «заложенных» часов, тем самым ещё больше разочаровывая свою любимую блондинку; кроме того, запасы консервов, увы, тоже не бесконечны! Почти до самого рассвета наш герой, покинув спортивный объект, сидел в машине, размышляя о насущных проблемах; закравшиеся в голову негативные мысли не отпускали его и по возвращению в кровать… Но зато утром, просмотрев записную книжку с расходами за последние месяцы, он точно знал, что делать. — Самая лучшая валюта, самая ценная — благодарность. — вновь стоя у плиты, бормотал Ян себе под нос, стараясь не перекрывать шум от прокручиваемого по телевизору фильма The California Kid. — Когда ты умираешь — то умираешь не совсем, если сделал что-то полезное для общества… — Что ты говоришь, дорогой? — не отрываясь от экрана, переспросила Стелла. — Надо в прачечную самообслуживания зайти, а то простыни и наволочки уже две недели не стираны. — ответил ей наш герой. «И узнать, за сколько можно её купить.» — подумал он про себя, а после завтрака, заперевшись в ванной комнате, настрочил письмо, которое чуть позже опустил во внутренний карман плаща-макинтоша супруги…

***

— …Вы слушаете Port Asbestos Community Radio: PACR AM. Мы вещаем из автодома Dodge Executive Diplomat II 1975 года выпуска с боковой площадки городского стадиона; меня и моего племянника Кливленда пригласили сюда комментаторами. Так, прямая трансляция с гонок на выживание начнётся уже совсем скоро, а прямо сейчас — зажигательная песня I Love Rock N Roll в исполнении британской группы Arrows. — Добрый день! — постоянно озираясь по сторонам и прячась за машинами, подошёл Руди к стоящему на парковке стадиона между оливковым универсалом Buick Century 73 и тёмно-зелёным Chrysler New Yorker 75 с персонализированным номером [SH1TMBL] чёрному (но при белой крыше и стойках) Citroen ID19 со шторками на окнах. — Ставки на сегодняшний заезд ещё принимаются? — Угу. — с некоторым скрипом опустилось толстое стекло задней двери. — Схему знаете? В случае выигрыша — два процента мне, десять процентов — за молчание, пять процентов — налог, остальное — вам. — Знаю, но почему так много? — доставая перетянутые резинкой тугие пачки канадских долларов (дабы расплатиться, старик пошёл ва-банк, заложив всё имущество) и засовывая их в проём, проворчал Сэнфорд. — До этого за молчание брали всего семь! — Инфляция! — пояснили в ответ. — На кого будем ставить? Фаворит — гость из Миссури. — На номер двадцать семь; оранжевый Ford Torino. Думаю, на этот раз мне повезёт. — Интересная ставка; шансы — пятнадцать к одному. — появилась в проёме заполненная от руки квитанция. — Контора за внезапный проигрыш ответственности не несёт…       Пока Руди совершал нелегальные махинации с денежными средствами, прибывший на локацию Паракс занял место за рулём маслкара, нацепил каску времён Второй Мировой (с белыми буквами «MP») и встал в состоящую из наблюдаемых им ранее умирающих на ходу динозавров-дредноутов (с тех далёких времён, когда почти все нефтяные миллионеры были из Техаса, слово «CAFE» вызывало воспоминания о летних ресторанчиках, а американский доллар вышибал дух из японской йены) очередь к служебным воротам спортивного объекта. — Привет! — материализовалась возле окна взмыленная Этель. — Волнуешься? — Есть немного. — нервно побарабанил пальцами по рулю Ян. — Как думаешь, сколько можно выручить за мой Oldsmobile? — Долларов триста в базарный день. — пожав плечами, выдала Валланкур. — Ладно, будь осторожен, да держи клюшку на льду: двадцать минут — и ты, как говорится, человек при капитале… — тут стоящий впереди побитый Mercury 400 63 тронулся с места: участников стали постепенно запускать на арену. — Вперёд, пошёл!       Многим испытывающим стресс людям в общественных местах кажется, что всё внимание окружающих направлено исключительно на них одних; нашему герою же думалось ровно наоборот: публика уставилась на голубой с белыми полосами Beaumont Джентльмена Джима, а до его рыжего Torino никому нет никакого дела… Впрочем, был один человек, который не только смотрел на Паракса, но и грандиозно охреневал с происходящего; его звали… Правильно, Гарольд Биддл-МакКенна! Решив на досуге посетить автоспортивное мероприятие, он купил билет, разместился на трибуне, а пока не дали старта — старательно рассматривал водителей в бинокль; возникшему удивлению не было предела, когда за рулём одной из машин вдруг оказался не кто иной, как сосед по лестничной площадке! — Алло! Алло, Джанет? — уже через полторы минуты находился обеспокоенный мужчина у ближайшего телефона-автомата. — Это я, Гарольд! Стелла у тебя? Да, отлично! Бросайте всё, садитесь в машину и дуйте на стадион: тут Яну, кажется, жить надоело! Объяснить не могу: сами всё увидите… Скорее, пока не стало слишком поздно!

***

      Нарушая все нормативы и правила движения, мчится (словно в фильме C'était un rendez-vous) по улицам Порт-Асбестоса серебристый с белой полосой и пухлыми бамперами Datsun 200SX 1976 года выпуска. — «Дорогая Стелла! Я подумал, что не смогу сказать, поэтому напишу тебе. Если ты вдруг это читаешь, меня уже нет в живых; так будет в несколько раз лучше для нас обоих. Моя жизнь была застрахована на приличную сумму; получи данную выплату и спокойно расти нашу девочку…» — на листок упали две небольшие капли: блондинка не смогла закончить читать найденное в кармане её плаща послание. — Как он вообще мог на такое пойти? — Знаешь, почему мужчины меньше живут? — уходя от столкновения с выскочившим на перекрёсток крашеным под опоссума грузовичком-пикапом Fargo A100 64, подняла вопрос Биддл-МакКенна. — Их доводим мы, женщины: от ежедневного давления у наших сильных половинок либо едет крыша, либо появляется рак сердца. Нам-то жить легче… — В чём? — не поняла Паракс. — И на что это ты мне намекаешь? — Допустим, изнасиловали женщину и мужчину: кому легче пойти в полицию? — обогнав несущий на своих бортах жёлто-чёрный логотип-щит Ziebart Rustproofing Company фургон Mercury Econoline EM-100 64, моментально пустилась в спонтанное приведение примеров Джанет. — С одной стороны — женщине… Впрочем, звучит по-идиотски: никому не легче, когда их изнасилуют; тем не менее, сейчас не средние века, когда женщина сидит дома и рожает, пока не умрёт. Это я всё к тому, что ты, пардон, сыграла в его поступке не самую последнюю… Да куда же ты прёшь, beau cave, fils de pute?! — уворачиваясь от очередного нежелательного контакта с другим участником движения, дважды посигналила она весьма невовремя вылезшему прямо перед ней бежевому британскому универсалу-фургону Triumph Herald Courier 64 с надписью «FLOWERS». — Не самую последнюю роль; не хочу обзывать тебя невыносимой сукой, но задуматься тебе вполне об этом стоит…       На некоторое время в салоне воцарилась тишина. — Я слышала, что у азиатов жена на званых вечерах становится гейшей: кормит всех и они пускают её по кругу. — помолчав, выдала Стелла. — Не жизнь, а мечта мужчины. — Странные люди. — включила магнитолу Биддл-МакКенна. — Странный мир. — Автодерби — один из самых популярных бюджетных видов спорта, особенно — в таких глубинках, как наша… — раздался из динамиков бодрый голос Кливленда. — Сегодняшнее соревнование — не исключение; тем не менее, по статистике только граждане трёх верхних стран Северной Америки могут позволить себе проводить подобные соревнования, вовсю разбивая те автомобили, что в других местах мира считались бы непомерной роскошью. — Крышесносный способ избавления от автохлама, не находишь? — подключилась к нему Эстер. — Внесём некоторую ясность: базовая цель состязания заключается в уничтожении машин оппонентов; последний, чей автомобиль всё ещё на ходу, объявляется победителем тремя судьями из CASC. Всем всё предельно просто и понятно: именно поэтому в данную тему вписывается как стар, так и млад… А участников на стадионе — всего семнадцать. — Основной приз, конечно, не очень большой: всего полторы тысячи, однако, кроме него сегодня предусмотрены ещё вознаграждения, а именно: пятьсот за зрительские симпатии, тысяча — за наибольшее количество нанесённого другим машинам ущерба, столько же — за эффектное вождение, плюс персонально вручаемые после заезда пять тысяч долларов США за победу над почтивших нас визитом Особым Гостем из США: Джентльменом Джимом. — Я недавно слышала, что участие в гонках на выживание отлично снимает стресс… Леди и джентльмены, заводите двигатели!       Стадион заполнился едким дымом и громким шумом: запустив моторы, расставленные по всем краям арены передними частями к стенам водилы практически синхронно ударили по газам и гудкам… Все, кроме нашего героя. — Ко-ко-ко, зелёненький! — послышался из находящегося слева от Torino забрызганного грязью и дерьмом по самую крышу компактного Frontenac 1960 года выпуска со словом «GRAVEL» на бортах и капоте громкий оскорбительный возглас. — Подойди к папочке, да приготовься подставить свой слабый передок под мою задницу! Я вкатаю тебя в землю! — Зачем ты разеваешь пасть на наш тяжёлый хлеб, salaud? — присоединился к соседу пилот белого четырёхдверного седана Meteor Rideau 500 того же периода постройки с чёрной надписью «Capitan Insano». — Сидел бы себе спокойно, работал-отдыхал… — Рад бы, да только угодил под сокращение. — ответив на последнюю реплику, осмотрелся по сторонам Ян; на ум ему пришло выражение «смерть в прямом эфире» (наверное, потому, что в безопасных зонах находилась пара развёрнутых задом к центру арены универсалов с раздвинутыми треногами, здоровыми телекамерами и операторами на крышах: тёмно-синий Mercury Commuter 65 красным логотипом-щитом популярной в США телепередачи ABC Wide World of Sports и тёмно-вишнёвый Meteor Montcalm 65 с сине-рыжим логотипом-кругом CBC Television de Radio-Canada) и вспомнилась не так давно прочитанная в энциклопедии статья о проводимых во времена Древнего Рима гладиаторских боях; впрочем, долго размышлять об этом и проводить исторические параллели нашему герою не пришлось… — Вы готовы? — громыхнуло из репродукторов. — Мы вас не слышим!!! — взревела в ответ на произнесённую фразу забившая трибуны до отказа толпа зрителей. — Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один! — взвился после хорового отсчёта ярко-зелёный флаг. — LET THERE BE A DEMOLITION! — Эх, не успели! — вырвалось у Гарольда. Под зазвучавшую в голове Паракса композиции-хита Vehicle в исполнении группы The Ides Of March гранд-побоище началось… — Заваливай седагон: Снайкер — жулик! — свистнул кто-то из толпы. Реакция последовала незамедлительно: основная масса пилотов, прекратив попытки как следует подпортить друг другу борта и задницы, накинулась на Chrysler Дугласа. — Универсал: самая популярная семейная машина, символ хозяйственности, адаптивности, достоинства и силы. — прокомментировал сложившееся положение Кливленд. — В правилах отсутствует чёткое обозначение, какой вид должен иметь кузов участвующего автомобиля, но никому из водил категорически не нравится, когда данная «дыра» эксплуатируется для получения нечестного преимущества столь наглым образом.       Дедовский Windsor Town&Country открыл счёт нокаутированным автомобилям; вторым стал древний La Salle Series 39-50, что, наскочив на отвалившийся обломок, опрокинулся набок, а третьим оказался ранее соседствовавший с нашим героем Frontenac: сыплющий оскорблениями направо и налево участник-подросток так увлёкся преследованиями, что просрочил лимит времени без соприкосновений, тем самым получая дисквалификацию. — Волки позорные! — показав целый ряд неприличных жестов, проследовал обладатель компакта (автомобиль был ещё на ходу) к выезду на парковку, а вскоре из противостояния случайно вывалились Смит и Смит: красно-белый Dodge Mayfair 58 одного припечатал (то есть, вывел из игры) к стенке кремово-жёлтый Dodge Regent 57, но пострадал сам, так как глубоко вгрызся в корпус оппонента и крепко «влип»… Полминуты — чёрный флаг!       А что же в это время делал Ян? Во-первых, он подтвердил гипотезу Этель о наличии в правом лонжероне Studebaker выдвижного тарана: злополучный рельс, ловко продырявив пассажирскую дверь, чуть не съездил ему по ногам. Во-вторых, от столкновения бортами с так называемым Junkyard Dog (то есть, оформленным под бассет-хаунда Monarch Richelieu 56) лопнула цепь водительской двери и она открылась; в своих закрывательных попытках Паракс хлопнул ею так сильно, что распахнулась крышка багажника, но положение это не спасло, ибо деталь в проёме держалась плохо: на выручку подоспел Алабама Джеймс, что пихнул маслкар Яна своим Valiant (Torino аж откинуло на полметра в сторону) и заклинил дверь намертво, перекосив среднюю часть кузова. Оправившись от данной неудачи, наш герой прицелился на притесняемый Hudson Super Wasp 54 Chevrolet Крейга Арабелло и уже хотел было наподдать Bel Air Sport Coupe, но не тут-то было: на полдороге заднее крыло Ford по касательной задел двигающийся в противоположном направлении Acadian, да так метко, что резко сменивший вектор движения оранжевый фастбек, эффектно «срезав» всю верхнюю часть переднего крыла DeSoto (только хром с железом во все стороны полетели), ткнулся «в лоб» автомобилю Capitan Insano, пробивая последнему радиатор. — Куда же ты лезешь, trou du cul? — крикнул ему взбешённый пилот Meteor. — Да у нас за такое бьют складными стульями, enculé de ta mere! — Двадцать седьмой номер жгёт: он не только фактически вывел из игры Rideau 500, но и нанёс шикарный удар Мелиссе Дарлингтон! — воскликнула Эстер. — Как я слышала, у неё нет молодого человека, а её главной целью является доказать, что в спорте должны быть только девушки; оно и понятно: какой же парень клюнет на такую специфическую мадам? — Инженер или конструктор. — вышел из уборной автодома Кливленд. — Инженер у них в семье, скорее всего, уже есть. — подала ему наушники ведущая. — Как и тёща, которой до усрачки нужен зять… Уф, это было сильно! — последовала её реакция на состоявшийся удар универсала Pontiac по седану Mercury: атакуемый авто перевернулся вверх колёсами. — Да, в этом хаосе действительно выживает сильнейший!       Пока разворачивались все эти события, покрытие стадиона чуть подсохло и некоторые участники решили поменять тактику: заключалась она в том, чтобы увеличить скорость, а также идти в атаку, используя переднюю часть (задние у многих уже представляли собой раскуроченное до неузнаваемости хромировано-металлическое месиво). Оказавшийся на удивление крепким седан Rambler Ambassador 65 вошёл во вкус до такой степени, что сбил себе сход-развал передней оси, но зато обездвижил Daytona Робина Даймонда (чей таран так удачно заклинило). — Как тебе понравится это, сукин сын? — разобравшись с Hudson Wasp, бросился Крейг на бодающийся с Beaumont относительно целый Pathfinder Safari. — Давай, давай! — Уберите от меня этого урода!!! — в ужасе завопил водитель Pontiac, когда увидел быстро приближающийся к нему Chevrolet; на другой половине арены же наш герой, ловко добив существенно пострадавший в стычке с Алабамой Джеймсом собаку-Monarch, переключился на преследование прихрамывающего из-за слетевшей с обода (но сперва — пробитой при ударе) покрышки DeSoto, но тут Torino, набрав безумную скорость и выскочив на середину арены, неожиданно остановился, словно срезанный пулей. — Похоже, у номера двадцать семь — проблемы с двигателем. — подметил Кливленд. — А благодаря окраске он выделяется на этом поле, как Квебек среди провинций! — Судя по всему, аналогично пытаясь покинуть сформировавшийся состав. — взглянула на секундомер Эстер. — Всевышний помогает тем, кто не сидит на месте… Кстати, интересная у этого участника анкета! Его имя — Ян, фамилия — Паракс; он пишет: «Я — простой трудящийся; мои убеждения таковы: предприниматели и рабочие должны больше понимать друг друга и вместе трудиться на благо нашей великой страны.» — в этот момент услышавшая озвученную ведущей информацию специалистка по взрывчатке грязно выругалась: она осознала, что Руди не только проставлял подписи после техосмотра (среди которых, кстати, имелся документ, освобождающий организаторов гонок на выживание от любой ответственности в случае увечий или смерти), но и подавал заявку для участия. — Отлично сказано! — согласился с текстом Кливленд. — Думаю, ему следует присвоить какое-нибудь прозвище… «Комрад Ян», скорее всего, сгодится! — Педаль в пол-включить-выключить-отпустить газ-нажать-включить-выключить-дважды нажать газ-включить-выключить-быстро включить… — не спуская глаз с нацеливающегося на его маслкар (плюс высекающего искры) Powermaster, с внезапно накрывшим его азартом вспоминал и выполнял инструкцию по запуску Паракс. — Заводись, чушка американская! — Педаль в пол-включить-выключить-отпустить газ-нажать-включить-выключить-дважды нажать газ-включить-выключить-быстро включить… — нервно грызя ногти и наблюдая за Яном, повторял те же слова Сэнфорд. — Педаль в пол-включить-выключить-отпустить газ-нажать-включить-выключить-дважды нажать газ-включить-выключить-быстро включить…       И ведь получилось! После двадцати секунд двигатель оранжевого фастбека, прекратив упорствовать, наконец-то запустился: в последний момент Torino убрался с траектории машины воинствующей феминистки, что, промахнувшись мимо первоначальной цели, со всего размаху снесла идущий на разгон Bel Air Sport Coupe Арабелло (тот, чувствуя, как у него накрывается коробка передач, решил осуществить последний удар, но не успел). — Поразительно, но даже с такими повреждениями некоторые участники ещё остаются на ходу: двадцать седьмой тронулся! — крикнул в микрофон разгорячённый Кливленд. — Им всё нипочём, даже… Ух, вот так манёвр! — увидел он, как автомобиль Германа Криппена, наскочив на косолапящий Rambler, застрял в положении «ни туда, ни сюда» (впоследствии машинисту крана-демолятора так и не удалось снять свой Canso с «мели», так что коллега Этель по искусству разрушения тоже выбыл из состязания). — Да, это было действительно жёстко! А сейчас, дорогие зрители и радиослушатели, будет ещё жёстче: на ходу осталось всего двое участников; кто же из них окажется повержен? — Скорее! — между тем, промчавшись через полгорода, прибыли на парковку стадиона Джанет и Стелла; выскочив из Datsun, обе бросились к главному входу… — Куда? — загородил им проход подстриженный и выбритый сторож (вследствие реформы персонала после сокращения кадров ему пришлось вынужденно согласиться отпахать пару дней контролёром за нищенскую премию). — Без билетов не пущу… Если только у вас нет свежего скидочного купона на массаж или лечебные ванны. — Их у меня нет… — вплотную подошла к нему Биддл-МакКенна. — Но зато есть купон на лучшую жизнь! — тут работник охраны вдруг почувствовал, как ему в подбородок упёрся ствол калибра 357 Magnum; поскольку штатный дробовик покоился на столе в каморке, возражать было нечем. — Чего встала? Вперёд, пока я его держу! — последнее относилось к мадам Паракс: не ожидая столь дерзкого поступка от соседки-тихони, она шокировано застыла с открытым ртом; голос Джанет вернул её в реальность. — Да, мне здесь явно недоплачивают… — глядя вслед бегущей внутрь блондинке, тяжело вздохнул rent-a-cop. — Надо срочно менять рабочее место; не жил нормально, так… — Нет, вы посмотрите на него! — хмыкнула Биддл-МакКенна. — Муж моей подруги сейчас на глазах у толпы из-за увольнения счёты с жизнью свести пытается, а он тут стоит и ноет, хотя при униформе, тёплом месте и зарплате! Глаза-то зачем закрыл? Не буду я тебя на тот свет отправлять, слышишь? Револьвер даже не заряжен! Как ты вообще сюда попал?       Но вернёмся в гущу событий. Совершив мастерскую аннигиляцию Pontiac и Valiant, Джим надеялся увидеть клетчатый флаг, но нет: пройти сквозь вакханалию из скрежета металла, столбов дыма, звона стёкол, шипения радиаторов и озёр тосола смог ещё один соперник. — Итак, на ходу не осталось никого, кроме Комрада Яна и Джентльмена Джима. — сделав интонацию, как у дикторов пятидесятых годов, приняла вещание у Кливленда отходившая «припудрить носик» Эстер. — Между ними назревает дуэль: они кружат среди обломков, пытаясь зацепить друг друга; в данных обстоятельствах время на касание увеличено, так что интрига возрастает. Напоминаю: Ян Паракс, он же — Комрад Ян: номер двадцать семь, оранжевый Ford Torino 70; Джим ДиАнджело, он же — Джентльмен Джим: номер тридцать три, голубой Beaumont SD396 68.       Сошлись Гамильтон и Берр современности. Если «гость из США», забыв в порыве азарта, зачем ввязался в авантюру с поездками по всей Северной Америке, точно знал, чего хотел, то Яна терзали сомнения: с одной стороны, он мог подождать, пока у оппонента закончится топливо (за высасывающей горючее со скоростью испытывающего жажду слона машиной Джима тянулась почти незаметная дорожка из драгоценного бензина) и победить, но потенциальные полторы тысячи основного приза, увы, не решат всех проблем; с другой стороны, если он сейчас разгонится и попрёт на маслкар Джентльмена, Ford, скорее всего, «нырнёт» под передок SD396 со всеми вытекающими последствиями. Стелла, конечно, здорово погорюет, но зато потом наконец-то сможет наладить жизнь и обеспечить дочку… — Хорош выпендриваться! — ощущая сильную вибрацию (из-за нарушенной балансировки карданного вала Beaumont трясло, как в лихорадке), остановился и повернулся передом к центру арены важный гость из США; его единственный противник полностью повторил все вышеописанные действия… И тут на стадионе (неожиданно для Паракса) появилась одетая в бежевый плащ-макинтош взволнованная Стелла. — Скорее, ну же! — вовсю подгонял её Гарольд. — Номер двадцать семь; оранжевый Torino с чёрным капотом. Только ты сможешь его остановить! — ЯН, НЕ НАДО! — хотела закричать подбежавшая к переднему краю трибуны беременная блондинка, но её голос и ноги не подчинялись командам из мозгового центра: всё, что она могла делать — стоя на одном месте бессвязно махать руками и беззвучно открывать рот. — Хватит театральщины! — не выдержав, ударил по газам Джим. — ДЖЕРОНИМО!!! — Это — для тебя, Стелла! — крепко сжав руль обеими руками, аналогично придавил наш герой стёртую до металла длинную педаль акселератора к ржавому полу. — Ты съедешь из этой дыры и сможешь спокойно родить девочку!       Итак, голубой Beaumont и оранжевый Ford во весь опор понеслись друг на друга.       Руди почувствовал, как постепенно теряет остатки седых волос.       Стелла закрыла лицо руками: ей стало одновременно страшно и обидно.       Шёпотом перебирая все известные ругательства, щупала себе пульс Этель.       Помощник Джентльмена ничего не видел: он покупал рыбу с картофелем фри.       Пара Биддл-МакКенны ощутила внезапный прилив уважения к собственным соседям.       У вытащившего своих домочадцев на спортивное мероприятие Пола Бэйли проступил холодный пот: подобного развития событий он вот уж никак не мог предвидеть.       Капобастоне семьи Кобзоне внутренне радовался: теперь его супруга поймёт, что не зря согласилась покинуть привычную домашнюю обстановку и выйти с ним «в люди».       Рассевшимся с ногами на последнем ряду Фрэнки и щеголяющей в новой песцовой шубе из ломбарда Кензи было абсолютно всё равно: они вовсю целовались по-французски.       Голубой Beaumont и оранжевый Ford неумолимо приближались друг к другу; ещё пара мгновений — и случится страшное столкновение с жертвами… Но всё произошло ровно наоборот: сильно побитые в поединке маслкары не наскочили друг на друга, не смялись в гармошку и разлетелись по сторонам, не катапультировали своих водителей через лобовые стёкла, а при ударе внезапно сменив плоскость движения (точно кто-то на небе потянул за невидимые ниточки) встали ПЕРЕДКАМИ ВВЕРХ, образовывая подобие буквы «A»! С трудом переварив случившееся, толпа буквально взревела от восхищения! — НЕВЕРОЯТНО! — выскочив на улицу с микрофоном в руках, заорал Кливленд. — Не могу поверить своим глазам: впервые за всю историю гонок на выживание мы видим подобный исход! Ущипните себя за кисть, если вдруг думаете, что спите: люди, это — реальность! — Вернись обратно! — выскочила вслед за ним Эстер. — Провод оборвёшь, дебил! — ЯН! — открыв глаза и увидев, что произошло, бросилась к одной из лестниц беременная блондинка, причём вовремя: все возможные пути вниз из-за чрезмерно разбушевавшейся публики заблаговременно начали перекрывать парни-добровольцы. — Пусти меня, идиот! — пытался прорваться через заграждение возбуждённый Пол. — Да я сам, чёрт возьми, полицейский: имею звание старшего сержанта! Пусти: там — мой… — Мистер Бэйли? — подбежала к другу её семьи девушка. — Помогите, мистер Бэйли: мне в срочном порядке нужно попасть на арену! Пожалуйста, мистер Бэйли… — Ну всё, gros tas: сам напросился! — видя полные отчаяния глаза Стеллы, Пол как следует разбежался и боднул головой в живот закрывающего проход детину в куртке университета Торонто; скорчившись в три погибели, тот отшатнулся в сторону, чем сразу же и поспешила воспользоваться переполняемая чувствами жена Паракса… — Попрошу внимания! — перехватил микрофон у темнокожих ведущих толстый гражданин, на чьей груди красовался круглый оранжево-красный значок с большим кленовым листом и курсивной надписью «Canadian Automobile Sport Committee». — Поскольку подобная в высшей степени экстраординарная ситуация происходит на этих соревнованиях впервые, то для выявления выигравшего судейский комитет единогласно предпочёл воспользоваться методом раздельного решения, по результатам которого победа в состязании присуждается номеру двадцать семь, то есть — местному водителю Яну Параксу! — после этих слов людей было уже не остановить: раскидав добровольцев, они кинулись к машинам… Лишь вовремя прибывшее полицейское подкрепление смогло сдержать народный натиск. — УРА!!! — радостно вскочив с места, полетел к выходу старьёвщик; между тем, на арене появились ожидавшие всё это время своей очереди старые вилочные погрузчики, грузовики и ржавые эвакуаторы с разных свалок: первые принялись грузить обездвиженные в схватке автомобили других участников на платформы вторых, пока водители третьих опускали свои стрелы и прицепляли на крюки то, что не успело деформироваться до неузнаваемости. — Дорогу! — громко гудя и сверкая красно-белыми маяками, въехал на стадион пожарный American LaFrance Pioneer II 72; выскочившие из него бравые огнеборцы, быстро прикинув план действий, расчехлили гидравлический аварийно-спасательный инструмент и взялись за дело. Еле разжав искорёженный донельзя дверной проём Torino и перекусив передние стойки, они с трудом достали из салона потерявшего сознание (и нехило покалечившегося при ударе) Яна; вторым же из сложившейся металлической «автоскульптуры» вызволили вполне себе живого и здорового Джентльмена Джима. — НАКОНЕЦ-ТО!!! — радостно вопил американец. — После стольких месяцев поисков — успех! Дайте этому человеку пять тысяч долларов США: я хочу подписать с ним контракт!

***

      Завывая сиреной и сверкая красным проблесковым маяком, несётся на полной скорости по магистрали окружённый четырьмя патрульными мотоциклистами белый универсал Ford Country Sedan 66 с красными крестами и надписью «AMBULANCE».       Следом за ним, периодически резко бортуя друг друга, прут Mercury Commuter и Meteor Montcalm телевизионщиков: деятели развлекательных искусств так торопились поспеть за свершившейся на их глазах суперсенсацией раньше собственных конкурентов, что даже не удосужились убрать с крыш раздвинутые штативы-треноги.       Вдогонку за большими СМИ катятся малые: по трассе вовсю пилит оснащённый большой антенной автодом Dodge Executive Diplomat II 1975 года выпуска; предприимчивые Эстер и Кливленд не прекращают вещание даже во время движения, поэтому «сарай» на грузовом шасси «гуляет» по дороге туда-сюда (эти движения, впрочем, нисколько не пугают вовремя заскочившего внутрь передвижной студии бесстрашного седого репортёра из газеты Port Asbestos Tribune: ему многое приходилось повидать на своём веку).       На почтительном расстоянии от основной группы машин по автостраде движутся пикап старьёвщика (погасивший все свои долги Сэнфорд бросился вдогонку за скорой потому, что хотел поблагодарить победителя, лично отдав ему часы), Pinto специалистки по взрывчатке (она горела желанием рассказать всем представителям прессы «историю успеха»), Datsun Гарольда и Джанет (оба решили проследить, чем всё кончится, в случае чего вновь оказав помощь), а также светло-коричневый седан Imperial LeBaron 74 семьи Бэйли (Пол с женой чувствовали обязанность быть в настолько тяжёлую минуту рядом с друзьями, всячески их поддерживая) и GMC Джентльмена Джима (проигравший американец преследовал машину медиков, ибо всё ещё жаждал, вручив парню причитающийся выигрыш, «посадить» его на контракт и перевезти в США со всеми вытекающими из этого последствиями). — It was late last night… — чувственно голосил из динамиков в салоне скорой помощи Тодд Рандгрен. — I was feeling something wasn't right… — А можно потише? — постучала по перегородке беременная блондинка. — Да как же тут сделаешь потише, когда впервые сигнал такой хороший! — бросил взгляд в центральное зеркало водитель санитарки. — Раньше одни шумы были, а теперь — ого-го, какой звук: никакого новомодного «hi-fi-quadraphonic-stereo» не надо! — Чак, так за нами же радиостанция едет! — обратился к напарнику перебинтовывающий нашему герою голову медбрат. — Потому и помех никаких нет; будь человеком, послушай даму! Ей и так сейчас несладко, а тут ещё ты… — Ладно, только не ной. — убавилась громкость. — Теперь нормально? — Где я? — открыв глаза, с трудом произнёс очнувшийся победитель. — В раю? — Ян! — еле сдерживая подступившие слёзы, прижалась к лежащему на носилках супругу девушка. — Господи, я так за тебя волновалась! Как можно было такое сотворить; ты ведь знаешь, насколько много для меня значишь, но совсем себя не бережёшь… — Стелла… — медленно повернув голову и взяв свою жену за руку, произнёс Паракс. — Да, не удалось мне добыть для тебя горшок с золотом. — Для меня хватит и просто горшка: лишь бы ты, как самый важный, нужный и дорогой в моей жизни человек оставался со мной, будучи живым и здоровым. Прошу, прости меня за все начатые ссоры: Джанет говорит, будто во всём виноваты бушующие гормоны… — Это — чистая правда. — раздалось спереди. — У беременных женщин из-за них зачастую нестабильное эмоциональное состояние; возили и таких, а, Сильвестр? — Абсолютно! — подтвердил медбрат. — Слово потомственного санитара! — Ты — одна из лучших, кого я встречал в своей жизни: добрая, заботливая, отзывчивая, умная, талантливая. — глядя Стелле прямо в глаза, продолжал Ян. — Я люблю, что тебе становится холодно, когда на улице жара; я люблю, что ты целый час можешь заказывать бутерброд. Я люблю твою лёгкую морщинку на лице, а также когда ты смотришь на меня, как на идиота; я люблю готовить для тебя консервы; люблю, когда после долгих объятий с тобой одежда пахнет твоими духами, а ещё ну просто обожаю разговаривать с тобой перед сном… Даже если мне нечего сказать. — в этот момент беременная блондинка, не выдержав переизбытка чувств и широкого спектра эмоций разрыдалась прямо на груди Паракса, что, глядя в потолок универсала, гладил её по растрепавшимся волосам. — Я никогда не сдамся, никогда не подведу тебя, никогда не уйду от тебя, никогда не буду тебе лгать, никогда не позволю тебе плакать и никогда не сделаю тебе больно… Только скажи мне: я проиграл? — Победил, олух царя небесного! — испортил весь момент медбрат. — Крепись, рейнджер: будет, что о своих молодых годах внучатам рассказать, подкрепив призами. — Молодость — это не то, что делает вас молодыми. — поддержал водитель. — Хорошие воспоминания о том, когда вы были молоды: вот, что именно сохраняет вас молодыми. — Да, ты победил. — вытираясь протянутым полотенцем, подтвердила Стелла. — Комитет судей вынес раздельное решение в твою пользу, а оппонент в смокинге кричал, будто хочет подписать с тобой контракт, но его почему-то освистали. — Знаешь, я не думаю, что соглашусь работать с Джентльменом Джимом; в конце концов, какой из меня спортсмен? Моё сердце принадлежит тебе одной… А ещё мне хочется, чтобы мы вместе собрали вещи и переехали к твоей бабушке. — Всё хорошо, что хорошо кончается. — замигал правый поворотник Country Sedan.

***

      Конечно, можно ещё многое рассказать про семью Параксов (к примеру, о том, как Яну вручили гонорар за выигрыш во всех номинациях или с каким выражением лица покинул больницу Джим ДиАнджело, когда наш герой, отвергнув предложение контракта, прижал руку к сердцу и вместе с медицинскими работниками запел национальный гимн), но стоит ли? Думаю, сказано достаточно. Теперь пара живёт в Галифаксе, провинция Нова-Скотия; у них подрастает дочь Мишель. Оправившись от полученных увечий, Ян устроился в CN Rail и ныне работает в порту на терминальном тягаче Kalmar Ottawa; Стелла же нашла подработку в виде индивидуального пошива одежды… И с тех пор в их жизни нет никаких проблем.

КОНЕЦ.