Чёрные глаза

Одинокое здание, окутанное вечным снегом и скованное вечным льдом. Здесь никогда не бывает тепло. *** Невзрачная фигура одиноко стояла, облокотившись на стену. В лунном свете она казалась прозрачной, словно ее никто не и должен был увидеть. Изрисованные нецензурными выражениями, рисунками и прочей ерундой старые парты. Фигура медленно их обходит, проводя по ним рукой. Воспоминания об скрипе этих предметов вызывают лёгкую улыбку. Скрип, скрип — он отчётливо помнит этот звук, — скрип, скрип. Ему хочется до смеяться. Да, очень сильно хочется, но фигура сдерживается, из ее рта вырывается лишь маленький смешок. Старая доска, один из углов которой почти полностью отвалился и держался на последнем издыхании. Его не раз прибивали снова, но будто сверхъестественная сила не давала этой доске висеть спокойно. Фигура бережно, будто боясь сломать, провела руками и по этому предмету. Сколько раз он здесь стоял, даже не пытаясь вспомнить очередную формулу по математике, и не счесть даже. Эти воспоминания снова вызвали улыбку и хотели пробить на смех. *** Зимняя многокилометровая пустыня вот уже множество десятилетий окутывает это место, делая его клеткой. А помогает ей в этом вечная ночь. Грязная, развращающая, поглощающая, способствующая тьме ночь. Только им это на руку. Ненасытные, жестокие хищники, жаждущие новых жертв. Здесь они вершители. Здесь они - всё. *** — Блять идиот, если бы нас не спалили, то не пришлось бы сейчас мыть странные классы, — приглушённый голос раздался из-за закрытых дверей помещения, заставляя фигуру дёрнуться от неожиданности. — Как будто только я виноват в этом… — Заткнись и открой уже эту странную дверь. Ключ повернулся в замке, и двое парней буквально ввалились в кабинет математики, наперевес с тряпками и ведрами. Лунный свет делал эту комнату ещё более унылой, чем днем. В ней было всегда холодно, ни в одном классе не было такой низкой температуры. Может потому что он постоянно был здесь? — Блять, ну и какого хуя сранная доска снова отвалилась, только сегодня было все нормально. — Ты можешь не матерится так громко, нас ведь могут кто-нибудь услышать… — Да похуй, в этом классе кроме нас двоих все равно никого нет. *** Сильная метель началась еще вчера вечером. Сутки назад. Маленькая собачка, забитая учениками интерната, лежала и тихо скулила почти полностью занесённая снегом, все ещё надеясь на чью либо помощь. Кто-нибудь. Но разве в этом месте хоть кто-то придёт на зов о спасении? *** Мороз уже словно пытался забрать его душу. Но нет, ее он уже точно не отдаст. По крайней мере не так просто. *** Общий, полу-обвалившийся, как и все здесь, туалет словно так и подталкивал на какое-то действие, но какое? Ночь. Здесь, на далёком севере, она может длится вечность, непозволительную вечность. Разве у людей есть столько? Но у него определенно было. Наверное было. Запах крови словно окутал это место, врезался в само окружение, в саму суть. Сколько ее здесь было пролито? Этот туалет негласно называли кровавым. Давно заброшенный, он находился в конце самого далёкого крыла здания. Даже самые страшные крики невозможно было услышать отсюда. Полная изоляция. Идеально место для…? Для чего? Невидимая нить была оборвана. Он тоже здесь бывал не раз. Он не знал этого наверняка. Он догадывался. Было в этом месте что-то… Да, именно что-то. Тихие шаги раздались где-то в коридоре. Один человек. Поодиночке сюда обычно не ходят. Разве что… *** Скрипнула дверь. В кровавый туалет вошёл парень. Один. Явно отросшие белые волосы, тёмные глаза. Глаза. Эти глаза. — Ты… — тихое, почти надрывное сорвалось с губ фигуры. Словно дуновение ветра, помещение вмиг стало ледяным. Вошедший вздрогнул, резко, слишком резко, оборачиваясь в его сторону. Темнота впилась взглядом в фигуру. Он ее знал, эту проклятую тьму. *** — Вы только посмотрите на этого уебка, — толпа парней позади отозвалась озлобленным гомоном, — думаешь ты можешь здесь расхаживать с подобным лицом, выблядок?! Удар. Сильный. Прямо в челюсть. Кровавый туалет сейчас был полон народу. Действие оправдывающее его название. У самой стены полулежит облокотившись на стену парень. Белые отросшие волосы. Все его лицо в крови. Она стекает по подбородку прямо на белоснежную футболку. Кап, кап. Кап, кап. Изгой. Человек, который, несмотря ни на что, никогда не сможет стать частью коллектива. Никогда. Он всех их выбешивал, лишь одним своим существованием. — Что, даже сказать нечего? Ну, конечно, ты ведь только у нас высокомерно зыркать можешь. А как надо отвечать за своё поведение, так мы молчим опустив взгляд, да?! — злая, язвительная усмешка отразилась на лице говорившего. Он с силой схватил белые волосы, поднимая вверх, — посмотри на меня, тварь. Окровавленный парень медленно поднял взгляд, но не на говорившего. Он не торопясь обвёл взглядом толпу позади. Каждого. Без исключения. Однако остановился на одном конкретном человеке. Тот был единственным, кто не смотрел на его белые волосы. Несмотрящий спокойно курил, глядя куда то в окно и всем своим видом показывая, как же ему скучно. Иссиня чёрные волосы до середины ушей, яркие, будто светящиеся, голубые глаза. Словно почувствовав на себе внимание, его светлые глазницы метнулись в сторону сегодняшней жертвы кровавого туалета. Неосязаемый удар. Черноволосого оглушило. Тьма. Тьма. Тьма. В тот момент она словно окутала его. Не давала вздохнуть. Сковала абсолютно все движения. Единственное, что несмотрящий мог видеть сейчас - это взгляд беловолосого парня. Чёрный. Чёрный. Он был абсолютно чёрный. Животный страх, этот человек никогда такого не испытывал. Вдох, выход. Вдох, выход. Спокойно. Парень нашёл в себе силы на миг зажмурится. Когда он открыл глаза вновь, тьма исчезла. Словно ее никогда и не было. На него смотрели самые обычные глаза. *** — Ты ведь слышала одну местную легенду? Как по мне она довольно жуткая. — Нет, и какую же? — Серьезно, ты ее не знаешь? — Я же сказала. — Поговаривают, что здесь к особо ужасному человеку могут однажды прийти чёрные глаза, чтобы в скором времени заставить его заплатить за свои деяния. Если он их увидел, то уже никак невозможно спастись. Все чего тебе остаётся это ждать собственной смерти. — ... — Смерти? — Да, и говорят она будет особенно ужасной. *** Чёрные вороны, своим карканьем мешают расслабится. Кар, кар. Кар. Кар. Угнетают. Интересно, откуда в вечных ночи и холоде взяться этим птицам? Быть может ответ в том, что у них чёрные глаза? Кар, кар. *** Кровавый туалет дрожал от холода. Чего не скажешь о двух фигурах, находящихся там. Глаза в глаза. Лицо одного искажено яростью. Второго — немым ужасом. В сердце, как на повторе, играет всего одна фраза: «Если бы только он мог убить. Если бы только он мог убить. Если бы только он мог убить». В помещении в миг стало ещё на несколько градусов холоднее. От ярости. Ледяная фигура перевела взгляд на руки стоящего напротив. Алая кровь стекала с запястий белых волос. Отвратительные, рваные раны исполосовали бледные, практически снежные конечности парня. Прекрасная картина. Красная жидкость медленно капала на пол. Кап, кап. Кап, кап. Целое море залило старый, разбитый кафель проклятого туалета. Он находился в его эпицентре. Они находились в его эпицентре. Тёмная кровь уже доходила до колен обоих фигур, но никто не смел отвести взгляда. ***