Страшно прекрасен

— Авель. Эй, Авель! Проснись. — Ммм… — Вставай немедленно, а то проспишь всё к чёртовой матери! — Отстань. — Сам же просил разбудить, если будильник не поможет. А на сегодня ты вообще его не поставил! Громкий голос моего соседа по комнате заставил меня спрятать голову под подушку. Но Стёпа не растерялся. Он стал вырывать из моей крепкой хватки мою спасительную подругу – подушку. Пришлось открыть глаза, и я чуть ли не завопил, когда увидел сонную рожу соседа перед собой. Испуг не мог скрыться от его глаз. Стёпа отошёл и обиженно сказал: — Сам ты тоже далеко не красавчик. Я присел и протёр глаза. Ночь оказалась ужасной. Я, человек тьмы, который может только в это время открыто показать своё лицо на улице, ужасался только от мыслей об этом. Заботливо укутывая мир лунной тьмой, на этот раз ночь обделила меня своей благосклонностью. Я так и не смог заснуть. Всё потому, что как только закрывал глаза, передо мной мигом представало перекошенное красивое лицо Оскара. Это как насмотреться перед сном ужастиков и бояться после сомкнуть глаза. Чтобы вы понимали, ужастики я любил. И никогда после не боялся ночью сходить в туалет. А в этот раз вздремнуть мне удалось, кажется, только под утро. Из-под тёмно-синих задёрнутых штор сочился утренний свет. На ободранных обоях появился слабый солнечный зайчик. «М-м-м», - мысленно протянул я. Снова солнечно. Хотелось сильного и холодного ливня. Такого, чтобы прямо почувствовать, как душа очищается. Хотелось, подобно луже после дождя, испариться без следа. Но вредный сосед напомнил мне, что, какова не была бы моя внешность, я всё же человек. Обычный, смертный человек. Так просто не смогу исчезнуть из этого мира, не говоря уже о безболезненности этого процесса. Не прилетит огромный дракон из мира фэнтези и не увезёт меня в другую вселенную. — Харэ сидеть, опаздываешь! Я вздохнул. Не хотел я сегодня (да и не только сегодня) ехать в университет. В голове возникла идея прогулять. А что? Я ещё не гулял по городу, не посмотрел, чем он славится, какие у него достопримечательности. Сейчас появилась великолепная возможность. Я с улыбкой на своей харе лег обратно. Никакой учебы сегодня! Долой стрессовые атаки на мой организм! — Твою мать, опять? Потом не еби мне мозги, что не разбудил! Полностью игнорируя бормотание Стёпы, я провалился в сон. Погулять смогу и после обеда. А лучше, ближе к ночи. Казалось, что прошло всего каких-то пять минут. Я даже сон не успел увидеть. Но вот именно, что казалось. Потому что, посмотрев на настенные часы, я мигом вскочил с кровати. Был четвёртый час дня. За окном медленно спускались сумерки. А разбудил меня настойчивый звонок в дверь. Кажется, в квартире я был один. И точно был уверен, что даже если бы страдал лунатизмом, не стал бы звать гостей. Так кого же могла занести сюда нелёгкая? Я не счёл нужным накинуть на себя какую-нибудь одежду, просто обмотал свое дрыщавое тело в тёплое шерстяное одеяло и поплёлся сонно открывать дверь. Зря не посмотрел в глазок. Ибо передо мной стоял мой ночной кошмар. Сам принц, собственной персоной. Я в ужасе собрался захлопнуть дверь, однако парень управился со мной в два счета. И вот результат: мы оба стояли в прихожей. Звенела тишина. Так звенела, что даже в ушах начало гудеть. Я стоял, похожий на дрожащий кокон, а Оскар - на величайшего правителя, гордого, с чувством оскорблённого достоинства. Я на секунду бросил взгляд на его лицо. Он не отрывал от меня глаз. Брови его были вздернуты верх, как бы в удивлении. Скорее всего, тут дело в моей внешности. Вполне неподобающе так выглядеть перед принцем. — Какого чёрта ты все еще в постели? Почему в универе не показывался? И замолчал. Он что, всерьёз ожидал от меня ответа? После вчерашнего происшествия? Трижды начал жалеть, что показал врагу свое логово. Кажется, теперь избавиться от его общества будет не так просто. Оскар цокнул языком. Он снял обувь (хоть я был в оцепенении от ужаса, но обрадовался, что хоть одно правило он освоил) и нагло прошёл к моей комнате. Как он так быстро понял, что именно там моя территория, оставалось для меня загадкой. Может, у него развита интуиция. Или же он пра-пра-правнук Ванги. А может, и то, и другое. Я заставил своё парализованное тело двинуться следом. Золотоволосый критично осматривал моё логово. Казалось, он искал, к чему придраться. У меня было бурное воображение, частенько выручавшее в критичных ситуациях. И в этот раз я тоже поспешил прибегнуть к нему, чтобы легче справиться с этим положением. Итак, начнём. Оскар – следователь, а я - подозреваемый в убийстве бабки Ани с верхнего этажа. Кстати, она в самом деле существовала, и убить её действительно хотелось. Причины были. Взять хотя бы то, что музыку через колонки нельзя было послушать даже в час дня. Молчу уж о том, что курить спокойно на балконе и на лестничной площадке было невозможно. Эта ведьма будто чуяла, когда кто-то из наших собирался покурить. Только выйдешь на балкон, как она тут как тут со своим костылём. И ведь, сука, силы ей не занимать! Бьёт так, что несколько дней синяки не сходят! Меня же она по-особому «любит». Твёрдо уверена, что я сатанист. «Бог покинул тебя, сын мой. Ты сам отвернулся от него. Нехорошо людей в жертву приносить! Побойся того мира!» Ёпть, бабка Аня, я этого то мира боюсь, о каком другом идет речь? Однажды к ней приехал внук, лет так четырнадцати, типичный прыщавый подросток. Стоило нам пересечься на улице, как бабка бросилась на его защиту. Мальчишка же явно заинтересовался моей внешностью. В этом возрасте их тянет к чему-то опасному, и они оценивают всё по внешности. В их глазах я чуть ли не авторитет. Чувак с длинными патлами, облачённый во все чёрное. Авторитет, пока лицо надёжно спрятано. Вернёмся к событиям нынешнего дня. Я убийца, к которому пришли с обыском. Наш детектив пошёл открывать створки окон. Затем начал заправлять мою постель. Точнее, в своих мыслях я по-другому назвал этот процесс. Он обыскивал мою постель в надежде найти улику. Закончив сие действие, он подошел ко мне и протянул руку. Я непонимающе уставился на неё. Опечатки хочет снять? — Одеяло давай сюда. Ах, да. Наверное, это тоже часть процесса обыска. Я пожал плечами и раскутался. Сообразил, что не лучшая идея - стоять перед следователем в одних трусах. Это можно истолковать как нанесение оскорбления действующему сотруднику правоохранительных органов. Пока Оскар обыскивал (то бишь, заправлял) мою койку, я напялил на себя джинсы и футболку. Как вы догадались, опять всё чёрное. Как-то этот цвет больше выражал мое меланхоличное существование в этом бренном мире. Оскар повернулся ко мне и удовлетворённо кивнул. — Полагаю, сегодня ты ничего не ел? Ловушка? Хочет втереться ко мне в доверие, чтобы разузнать обо всём? Эти копы новые методы разработали? Умно, умно. Я фыркнул. — Значит, не ел, - сделал вывод Оскар. – Пойдём, посмотрим, что у тебя на кухне. В комнате, значит, чисто. Конечно, орудия убийства могут быть на кухне. Я убил ту ведьму кухонным ножом? А им вообще возможно убить? Я им еле хлеб разрезал. Ну, допустим, чисто гипотетически, убил я её этим бесполезным предметом. А как бы я это сделал? Вонзил в живот? Или прямое попадание в сердце? Нет, она не должна умереть так легко. Эта вредная старуха должна была страдать. За. Каждую. Невыкуренную. Сигарету. За каждый грёбанный синяк на моем теле! За предвзятое отношение ко мне, за осуждения лишь за внешность. Так как же я её убил? Вероятно, я решил сделать вид, что захотел хороших отношений с соседкой. Испёк яблочный пирог и поднялся этажом выше. Женщина не торопилась открывать мне дверь, будто чуяла опасность. Когда щёлкнул замок, она робко выглянула из квартиры. Я пытался улыбаться как можно добродушнее. Хотя она бы не оценила мои старания, лицо же под патлами. Но у меня был голос, и он не должен был меня выдать. От всей души пожелал ей доброго здравия. Засыпал ее комплиментами и сказал, что хотел бы с ней поговорить. Бдительность её удалось усыпить. Она впустила меня в свой дом. Мы были в маленькой душной кухне. Окно плотно закрыто, оно и к лучшему. Женщина заваривала чай. Мой свежеиспеченный пирог стоял в центре стола. Бабка Аня о чём-то радостно рассуждала, а я в это время доставал кухонный нож из-за пазухи. Женщина не поворачивалась ко мне, а стоило. Я встал и медленно подходил к ней, как можно бесшумнее. Не успела она повернуться ко мне, как я быстро приставил нож к её толстой шее и… — Авель! Я подпрыгнул на месте. Передо мной было взволнованное лицо Оскара. В ужасе я осознал, что потерял связь с реальностью. Я сидел на табуретке, а лицо моё было выставлено напоказ. — Ты побледнел и весь в поту. Что с тобой? Нет, я никому не должен раскрывать свой секрет. И этот следователь ничего не добьётся от меня. — Опять эта твоя странная фобия? Кстати, я пришёл сказать кое-что. Ты должен перебороть свой страх. Он отошёл от меня на несколько шагов и взял ТОТ САМЫЙ ЗЛОПОЛУЧНЫЙ НОЖ. Я в ужасе смотрел, как принц нарезал им колбасу. Затем он внимательно осмотрел его лезвие. — Ужас. Как вы им пользуетесь? Мне показалось, что я увидел на нём кровь той старухи. Представил, как колбаса будет отдавать вкусом убитой женщины. Пришлось подавить в себе приступ тошноты. Со вчерашнего дня ничего не ел, и, хоть желудок крутило от голода, сейчас есть я не смог бы. Оскар любезно протянул мне бутерброд. Я не мог его принять. Это, наверное, уловка следователя. Он наверняка уже обо всем догадался и играл на моих нервах. Я вот-вот не выдержу и сдамся. — Поверь, я не отравил его. Он вполне съедобный. Он тыкал им мне в рот. Это новый вид пытки? Я оттолкнул его руку. Должно быть, я сделал это слишком сильно, так как злополучная колбаса упала на пол. Я даже облегченно вздохнул. — Да что с тобой? – рассердился Оскар. – Я, вообще-то, пытаюсь с тобой подружиться. Пойди мне навстречу, в конце концов! Подружиться с подозреваемым? Я не выдержал и рассмеялся. — Вот уж нифига подобного. — Что? — Вы не имеете право врываться в мой дом без значка ордена и без специального разрешения проводить расследование. А уж тем более меня допрашивать. Говорить буду только при своем адвокате. — Ты в своем уме? Но я был так горд, потеряв всякую грань между реальностью и фантазией. Я не сразу сообразил, что включил эту игру в жизнь. И только когда ладонь юноши оказалась на моем лбу, я очнулся. — Температуры вроде нет. Я шлепнул по его руке. Неужели он забыл, что было вчера? Мои приступы ему ни о чём не говорят? Он сидел передо мной на корточках и не отводил взгляд. А я не вовремя пришёл в себя. Уж лучше бы углубился в свою фантазию и перерезал шею бабки Ани. А перед смертью она увидела бы моё лицо. Представил, какое у неё было бы предсмертное выражение лица. О да. — Знаешь, - произнёс тихо Оскар, - я всю ночь думал о том, что ты мне сказал. Про твой страх перед красивыми людьми. Я пытался представить, каково это. Есть же различные фобии. Боязнь насекомых, высоты, тесных помещений. И я бы понял, если бы ты боялся красивых предметов, к примеру. Но красивых людей… Ума не приложу. То есть, есть же названия страхов. Клаустрофобия, арахнофобия, акрафобия. Название твоего же страха я не нашел. Есть что-то похожее - боязнь красивых женщин. Но у тебя всё совершенно по-другому. Симптомы там. Вроде, у тебя клинический случай. Ага, теперь по мне клиника плачет. Пора надевать белую рубаху и смиренно отдаться в руки санитаров. Очень мило со стороны Оскара. Будто я сам об этих вещах не знал! Тоже мне, Капитан Очевидность! — Я подумал ещё о том, как решить твою проблему. Принцам нельзя думать, это очень пагубно на них влияет. Что, кстати, не очень полезно и для окружающих. — И понял, что можно попробовать! Может, всё-таки, отдаться добровольно санитарам? Так хоть безопаснее. Для моей психики. — Пить таблетки не хороший вариант. – Оскар начал мерить кухню широкими шагами. Она у нас небольшая, так что пришлось ходить взад-вперёд. – Они могут подпортить твоё здоровье. Можно попробовать другой вариант. Ты просто должен привыкнуть ко мне. Я вычитал, что человек привыкает ко всему и ко всем условиям. Для этого достаточно двадцати одного дня. И если мы будем тесно общаться, проводить много времени вместе в течение двадцати одного дня, ты перестанешь меня бояться и привыкнешь! А как привыкнешь ко мне, страх и перед остальными красивыми людьми убавиться, ведь я получше многих. Я нерешительно покосился на него. Не для того, чтобы взглянуть на его красивое личико и восхититься. А для того, чтобы убедиться, что этот человек в своём уме. Какие, к чёрту, двадцать один день? Я четыре года терпел нападки своих привлекательных одноклассников. За эти годы я так и не привык к ним, только к их оскорблениям и побоям. Вот к этому да, это прямо моё. Оскар же настолько ослепительно улыбался, что пришлось опустить взгляд. Сердце опять тревожно сильно забилось. — Ну? Что «ну»? Чего он постоянно нукает? Он верит, что я соглашусь на эту бредовую и бесполезную затею? — Ты согласен? Ой, да прям. Согласен я, видите ли. Так, теперь надо открыть рот и высказать свои мысли вслух. — Молчание твое приму как согласие. Значит, решили. Нам надо номерами обменяться. А то тебя сегодня не было, и я всё гадал, что с тобой произошло. К тому же через сеть со мной тебе будет проще общаться. Минуточку! Ничего, что я не хочу с вами, о, величайший принц всех времён, общаться? Не хочу я давать свой номер телефона и уж тем более писать тебе там что-то! Постойте, откуда в его граблях мой телефон? Ах да, он же валялся на моей кровати. Оскар, видимо, подобрал его. И почему я не поставил пароль? Ответ нашёлся сразу: потому что не подозревал, что кто-то в моей жизни так нагло начнет копаться в моём телефоне. Даже гопники не посмели бы! Они срутся от одной моей внешности. — Отлично. Закончив все свои махинации, наглый парень вернул мой телефон. Дрожащими руками я взял его и посмотрел список контактов. Оскар. Так просто. Даже не ожидал. Теперь осталось дождаться, когда он уйдет, и я смело удалю его номер. — Мне пора идти. А ты питайся хорошенько, а то на голого тебя ещё страшнее смотреть. С завтрашнего дня начнем реабилитацию. Помахав мне на прощание, принц удалился. А я так и остался стоять в проходе, осмысливая, что только что произошло.