Энола Холмс

      Первым делом следовало опросить подозреваемую, ну, или в крайнем случае попытаться. Так думала Энола, пока она, Тьюксбери и лорд Грандинсон ждали полицейский кэп. Она окинула девушку, руки которой связали и держали за них. У неё было красивое, но измученное, видимо от голода и тяжёлой работы лицо. Оно было совершенно не то, когда она пыталась шантажировать лордов. По ней была видна большая печаль, она наверное предполагала, какое наказание она получит, но, наверное больше ей было жалко, что своей жертвой она ничего не добилась.       Вы спросите, почему Энола, будучи Энолой при любых обстоятельствах, уже не начала допрос. Ответ очень прост -- хозяин дома был не приклонен, он не доверял женщинам, особенно в таких вопросах, хоть Бэзилуэзер и старался образумить его. Однако он согласился на допрос только в присутствии полиции.       Сейчас Энола и Тьюксбери сидели на голубом диванчике в бальном зале. Энола массировала пальцами лицо, стараясь снять напряжение и привести мысли в порядок. Усталость от тяжёлого рабочего дня сильно на ней сказывалась. Чуть приподняв голову на часу-кукушку, висящие напротив них, она обнаружила, что уже 3 часа утра. Детектив тяжело вздохнула. Вдруг, она почувствовала, что её руку накрыла рука Тьюксбери.       -- Ложись на меня, тебе стоит поспать. Я разбужу тебя, когда приедет полиция. -- ТЬюксбери был обеспокоен состояние Энолы и просто не моог смотреть, как она мучается.       -- Нет, -- он услышал ожидаемый ответ от Энолы. -- Я не могу спать! Детектив не может спать на месте преступления!       Чтобы доказать, что она ещё вполне готова трудиться во благо справедливости, Энола вскочила с дивана, но немного пошатнулась. После неудачной попытки встать бодрой, у неё закружилась голова и заболело в висках.       -- Я же тебе говорю, ты веки открытыми через силу держишь, поспи чуть-чуть, ничего в этом плохого нет, -- он приподнялся и взял девушку за руку, про себя отметив, какая у неё нежная кожа на запястье, и посмотрел на неё нежными, но требовательными глазами.       Под взглядом его карих глаз она не смогла устоять и, сдавшись, недовольно что-то пробурчала. Она села рядом, как до этого и сидела, но тут Тьюксбери встал. Он снял с себя фрак и сел обратно. Энола посмотрела с непониманием, зачем он это сделал, но промолчала. Он отодвинулся к углу дивана и облокотился на него. Подозвав девушку рукой сесть ближе, Тьюксбери отвел руку с фраком в сторону. Она легла головой на его грудь, и он укрыл её фраком, положив при этом на неё руку. У прежде чем отправиться в царство Морфея, блондинка отметила, что ей сложившаяся ситуация даже очень нравится, но руку, всё же, можно было бы и убрать, хотя нет, всё же хорошо, что он её обнял, даже теплее как-то стало на душе. Не прошло и минуты, как Энола уснула. Тьюксбери прикоснулся щекой к её лбу. Осознав, что девушка даже не шелохнулась, он не смог устоять перед своей спящей спутницей и нежно и трепетом поцеловал её в лоб.       Лестрейд приехал только к 5 утра, так что Эноле удалось немного отдохнуть. Он заметил пару и, приподняв шляпу в приветствие виконту, многозначительно поиграл бровями, на что Тьюксбери смущённо улыбнулся. Лестрейд указал на место, где будет проходить допрос, и тем самым, пригласил их присоединиться.       -- Энола, - прошептал ей на ухо Тьюксбери (он как обещал не спал). -- Лестрейд приехал.       В ответ послышалось сонное бурчание девушки, в котором можно было разобрать, такие слова: "Пусть он идёт туда откуда пришёл, а если ему что-то нужно, пусть придёт в бюро". И она снова уснула. Тьюксбери мог лишь улыбнуться своей лучезарной улыбкой и позволить себе ещё раз маленькую шалость -- поцеловать Энолу в лоб.       -- Ну, тогда ему придётся производить допрос одному, и вся слава достанется только ему.       -- Ну и пусть, -- она также сонно ответила ему, но вдруг она вскочила. -- Где? Где он?       Тьюксбери остался сидеть на диване и прикрыл рот руками, сдерживая вырывающейся смех. Девушка лишь вопросительно на него посмотрела, и он указал на дверь, в которую вошёл инспектор. Она направилась туда решительными шагами, стараясь самой не засмеяться во весь голос, маркизу Бэзилуэзеру пришлось последовать за ней, вытирая рукой выступившие на глаза слёзы смеха.