Облепиховый чай

Чья-то рука встретилась с моей щекой. Это действие сопровождалось громким, звонким хлопком. Резко открыв глаза, прижав свою трясущуюся руку к месту удара, я громко всхлипнула. Глаза начали наполняться влагой от боли. Становилось труднее дышать. — Что? Сладко спится?– противный голос обидчика будто-бы распростронился по всему моему телу – Шмара. – поднимая глаза, я не сомневалась в личности этого человека. Это был тот самый посетитель кафе, который хотел меня изнасиловать. Я лежала на своей кровати, в своей же комнате, не понимая откуда взялся этот мужик. Мое тело не могло и шевельнуться. Оно совсем не слушалось меня. Будто парализовано. Тем временем, мужчина залез своими руками под мою футболку. Его шершавая кожа царапала мою, вызывая еще большее отвращение. — Пожалуйста, не надо. – от бессилия я со всей силы прикусила губу. Почувствовался вкус железа. – Отпусти... – сверху раздался громкий смешок. И даже сквозь полный мрак, я увидела широкую улыбку, оголяющую неровные зубы. Нет, не позволю. *** Мне удалось сесть в кровати. Но никто не припятствовал этому. А кожа больше не чувствовала неприятных прикосновений. Разлепив веки, я увидела комнату, освещенную утренним слабым светом. Осознав, что это был всего лишь сон, я набрала в легкие столько воздуха, сколько было возможно моей грудной клетке. Вкус крови все еще находился во рту, видимо я истерзала губу на самом деле. На мое белое одеяло упала слеза, скатившаяся с носа. Распластавшись, она оставила на недавно сухой ткани, круглый след. Замерев в тишине и оправляясь от кошмара, я начала слышать сопение, не попадающее в такт моему дыханию. Тревога снова начала окутывать меня, и я замотала головой, в поисках источника звука. Опустив голову, я увидела преподавателя, мирно спящего с краю. Посмотрев на его позу, мое лицо скривилось, ведь он лежал чуть ли не свисая с дивана. Вспомнив вчерашнюю посиделку, мой взгляд зацепился за наши руки, пальцы которых крепко сплетены. Только сейчас моя ладошка начала ощущать холодок металла, сковывающего его пальцы. Увидев эту картину, я начала напрягать свой мозг, в попытках вспомнить, чем закончился вечер. Здесь мой разум решил меня подвести. Успокаивая себя тем, что оба были в одежде, я начала тихонько высвобождаться из мягких рук. — Как я его вообще на свой диван пустила?... – шепотом спросила я сама себя, аккуратно вставая и переступая длинное тело. Уже на пороге в комнату я обернулась, и сжалившись, укрыла бедняжку пледом. Из коридора начала доноситься тихая мелодия. Узнав в ней звук своего мобильника, я на цыпочках подбежала к нему, и скрылась в ванной. — Мама? — Так удивлена? Да, Лер, это я. Привет. — Привет. Как у тебя дела? — Все хорошо, я тебе медовик несу. Твой любимый. – мои глаза округлились – Приготовила и решила сама к тебе прогуляться. — Мы же договаривались, что я к вам в следующий раз... — Да ладно тебе, папа на работе все равно. — А ты сейчас где идешь? – я покосилась в сторону комнаты, в которой ничего не подозревая, спал социолог. Скрестив пальцы крестиком, я начала молиться, что мама только вышла из своей квартиры. — Почти подошла, минут пять и буду у тебя. А что? Я не вовремя? — Нет нет, мамуль. Я тебя очень жду! — Я тогда ускорюсь, жди, солнышко. — Не торо...– раздались гудки –...пись. Блять. Я выбежала из ванной и начала громко хлопать в ладоши. — ШАСТУН, ВСТАВАЙ, НАДВИГАЕТСЯ КОНЕЦ СВЕТА!!! Из комнаты послышался глухой звук. Прибежав на место происшествия, я увидела парня разлегшегося на полу. — Еп твою мать! — Ты как всегда очень в тему!!! Моя мама будет здесь с минуты на минуту! Он взглянул на часы, висевшие на стене. — В 7 утра?! — Вот такой она у меня сюрпризик. Антон Андреевич, если вы сейчас не поднимете свою задницу, то вас на мне сосватают!!! — Пиздец. – он быстро встал с пола. — Я так и знала, что ты кретин. — Че? — Ты провел ночь с моим диваном и бежишь от него. Фу таким быть. — Вот именно, что я провел ночь с твоим диваном, а сосватать меня хотят с тобой. Вот я и бегу. – он чмокнул бортик мебели – Прости, любовь моя. Мы еще встретимся. — Размечтался. Начав скорее выпроваживать его в прихожую, попутно надевая на него куртку, в дверь позвонили. Мы замерли, сначала посмотрев на дверь, а потом друг на друга. — Ну все, конец. *** Чайная ложка постукивала по стенкам кружки. Мама с нескрываемым интересом рассматривала Антона, помешивая сахар в чае. Никто не решался заговорить первым. Когда напряженная атмосфера начала расти все больше, а мама так и не прекращала перемешивать уже давно растворившийся сахар, я кашлянула: — Кхм, кхм. Мам? Что новенького у тебя? — Да ничего, а у тебя, доченька? –женщина стрельнула в меня дьявольским взглядом, и вновь вернула его парню, который не обращая внимания на нас, питонил торт. — И у меня ничего. — Да как же, а... — Мама! – Антон вздрогнул, и пережевывая очередной кусочек, с недоумением посмотрел на меня. — Все все, молчу. – сказала женщина, примыкая губами к кружке. У нас было немного времени обговорить то, что я представлю Шаболду как своего приятеля, перед тем, как мама зайдет за порог. Она бросила несколько недоверчивых взоров, а потом вдруг заулыбалась. Это уже не предвещало ничего хорошего. Когда я начала выставлять ,,приятеля" за дверь, родительница остановила меня. Сказав, что она ненадолго, и скоро покинет квартиру сама. На что я закатила глаза, и повела обоих на кухню. — Антон, а чем вы занимаетесь? Учитесь, работаете? — А я пре... — Преподаватель в школе. – быстро протараторила я. Парень взглянул на меня, а я в свою очередь отрицательно покачала головой, запрещая говорить истину. Ну не странно разве, что к тебе в квартиру твои же преподаватели погостить заходят? Вот это приятели, конечно. — Здорово! Такой юный, а уже педагог. Думаю, вы замечательный учитель. Деткам с вами повезло. А что преподаете? — Я... эм... — Математику! – снова вмешалась я, старательно пытаясь показать выражением лица, чтобы Шастун не тормозил. — Да, математику... Алгебру, геометрию... — Ой как замечательно! А у Лерки-то всегда с математикой проблемы были! Она, однажды, двойку за четверть по алгебре принесла, представляешь? — Ну, мама, блин! – Шастун издал смешок, на что я ткнула его локтем в бок. — А что мама? Что мама? Говорю как есть! Ты бери еще тортик, – отрезав новый кусочек, родительница положила его в опустевшее блюдце парня – совсем худой, Антош. Я понимаю, работа тяжкая, но о себе забывать нельзя! — Да, спасибо, Татьяна Валерьевна, я стараюсь... Уже предчувствую, как после этого меня начнут избегать... Свалится же мама на голову, а... ***