Одержимость

      Наш дом устроен не самым простым образом. В нём уже давно обитают множество призраков и неупокоенных душ, что заставляет некоторые комнаты порой оживать. И это не удивительно, ведь из стен буквально сочится потусторонняя энергия, что в итоге сильно сказалось на его структуре.       По рассказам отца, когда наша семья только заселила этот дом, здесь было около двадцати комнат, хотя с виду в нем едва бы и десяток уместился. Я не поверила ему, и не то, чтобы я сомневалась в честности этих слов… скорее в отцовской способности считать, ведь сама обнаружила их около тридцати штук. Но со временем, их количество увеличилось до тридцати четырех. И это открытие сподвигло на небольшое изучение       За всё время, проведенное в этом доме, я успела открыть тысячу четыреста восемь различных дверей, девятисот восемьдесят шесть из которых ввели в глухую стену. Двадцать пять из них вели в жилые и складские комнаты, напрямую связанные с домом, и в семье мы их прозвали «постоянные». Это были обычные комнаты, на подобие родительской или моей. Оставшиеся мы называли «временные».       Они в свою очередь тоже делились на некоторые виды. Одни, казалось бы, вели в такое же простое с виду помещение, но после того, как нога переступала порог, все органы чувств подсказывали, что ты попал в совершенно другое место. Иногда тебя тянуло остаться в них, а иногда выворачивало до тошноты, лишь бы скорее покинуть эту комнату.       Были и другие — как например, вход в подвал с бездонной ямой, в которую мы любили прыгать всей семьёй по выходным. Или комната, с постоянно расширяющейся четвертой стеной. Попадались даже бесконечные коридоры.       Самой запоминающейся была сеть зацикленных проходов, которые вели в один и тот же холл с множеством дверей, н выйти из него можно только пройдя весь путь обратно, и каждая твоя ошибка увеличивала этот цикл. Я никогда не плутала в нем, хоть и доходила до ста переходов, но после того, как Паксли пропал там, застряв на шестнадцатом кругу, родители наложили вето на изучение дома. Конечно, их запрет не стал весомой причиной прекращать изучение столь любопытного места… До одного момента.       Это случилось, незадолго до отъезда в академию, когда в очередной раз гуляя по коридорам, я обнаружила новую дверь и сразу поспешила туда войти. Но ступив за порог, меня перенесло в белое и абсолютно пустое пространство. Ноги не чувствовали опоры, но и падающей себя в пропасть я не ощущала. В этом пространстве я чувствовала лишь присутствие чего-то важного, чего-то могущественного и непомерно огромного. Я не могла разглядеть что это, ведь глаза застилала белёсая пелена. Но подсознательно мне не хотелось это видеть, а тело буквально лопалось от подступившего чувства неизвестности. И когда в мозг начал пробираться первобытный страх, моё тело буквально вырвали из этой пелены, и в следующем мгновенье, я уже лежала на собственной кровати. Хоть мне подумалось, что это был обычный сон, всё тело готово было поклясться в реальности происходящего. Как минимум, ощущение чего-то масштабного и неизбежного, от которого стыла кровь в жилах, ещё долго не уходило.       С тех пор я больше не заигрывала с домом, но взамен сделала два больших открытия. Первое — дом не является чем-то искаженным под воздействием потусторонней энергии, а наоборот возможно является одним из проводников или вовсе сосудом для неё.       Второе — это то, что домом кто-то или что-то управляет. Я не раз ощущала на себе это зудящее чувство чьего-то взгляда, но в основном не придавала этому значение, списывая на брата или матушку. Но с тех пор, этот незримый взгляд стал более навязчивым, словно готовый тебя пожрать, дав ты ему такую возможность. Иногда мне даже мерещились эти белые пятна, что из ниоткуда появлялись в комнате и сразу же исчезали, стоило лишь моргнуть. Со временем я забыла об этом, и галлюцинации покинули меня, но дом навсегда стал для меня чем-то живым.       И каким неописуемым было моё огорчение, когда по возвращению с Невермора, он потерял ко мне всякий интерес. Все новые двери теперь вели в тупики, временные комнаты переставали работать в моём присутствие, а это напрягающее и будоражащее чувство слежки осталось далеко в прошлом. Я уверена, что в этом постаралась душа моей прабабки, которая нынче больше месяца делит со мной один сосуд, и не соизволившая за это время даже на мгновенье проявить себя.       Поэтому оставшись без магии, с тонной вопрос и отсутствие каких-либо ответов, в абсолютно безвыходном положении, отвергнутая и брошенная в заточение собственной семьей, мне ничего не остается, как грубо и максимально бескомпромиссно прогрызать себе путь на свободу.              

***

             Подойдя к холодной и темной плитке в собственной ванной комнате, я с размаху ударила по ней тупой частью топора. Удар пришелся на небольшую выпирающую часть стены, где по моим предположениям должна находиться дымоходная труба нашего семейного крематория. Плитка едва треснула, под моим усилием, так что новый взмах определил её дальнейшую судьбу.       Спустя десятка ударов, я наконец увидела, как огромные осколки керамики отлетают от места удара, обнажаю беззащитное деревянное тело. Оно было столь едкого и смолистого оттенка, что сразу напомнила о моей тетушки Жаннет, которой мы должны быть «благодарны» за оповещение всей родни о случившемся. Эти образы, открыли второе дыхание, и после ещё одной череды ударов, в сторону полетели уже щепки.       Дом был зол. Он точно ненавидел меня и желал мне самых страшных мучений. Я поняла это по неоднородному гудению стен, особенно той, что принимала удары. Казалось, что вот сейчас, из стены вылезет это что-то темное и смертоносное, и в мгновенье прекратит эти истязания… Но стена лишь беспомощно гудела, содрогаясь после каждого удара. И это мне чертовски нравилось, ведь наконец-то спустя месяц страданий, я наконец стала чувствовать этот запах свободы.       Вскоре большая часть древесины поддалась, раскрывая каменную кладку, твердь которой покрывалась царапинами и мелкими сколами от моих ударов. Поняв, что план был верным, руки, получив иллюзию победы, инстинктивно ослабили хватку, и инструмент, с грохотом упал в кучу мусора и пыли. Я не боялась, что меня услышат, ведь всё это могло сойти за простые детские шалости, пока они происходили в пределах моей комнаты. Но что действительно стало преградой, это собственный путь спасения, который лежал за неприступной каменной стеной.       Я не чувствовала усталости или боли в руках, ведь регенерация справлялась с её исцелением на ура. Проблема в том, что мне просто-напросто не хватало сил, чтобы разрушить этот чертов кирпич. В теории моё тело могло бы хоть вечность махать этим тяжелющим топором, но у меня нет столько времени. Я должна воспользоваться этим шансом, пока внимание матери полностью сконцентрировано на гостях. Не сбегу сейчас — не сбегу никогда.       Поэтому после полсотни ударов я с полным отчаяньем упала на колени, вновь отбросив инструмент в сторону. Стена, словно понимая всю важность моей цели, крепчала, под натиском железного инструмента. Каждый взмах оставлял на ней все меньше сколов и ссадин, а гуденье, исходящее от неё, только усиливалось. Казалось, что все души мертвых сейчас противостоят мне… И тут меня осенило.       Подскочив и мгновеньем распихав весь скопившейся мусор, я выбежала обратно в свою комнату, за единственной вещью, способной противостоять этой таинственной силе. Мой комод был усыпан различными магическими побрякушками и справочниками, но в моменте все было сброшено, обнажаю янтарную шкатулку, в которой лежал подаренный кулон той старухи целительницы. Я вспомнила её слова про свойство столкновения двух различных типов магий, поэтому в голову сразу пришла мысль об огненно-красном камне, который словно сеял теплом и одаривал прикосновения целебными ожогами. Прихватив со стола ещё и серебряную вилку, ноги, чуть ли не спотыкаясь, понесли меня в сторону ванной комнаты.       Увидев взглядом злосчастную стену, я, не раздумывая, что было мочи воткнула в неё подобранный столовый прибор, что в мгновенье окрасился в тягуче черный перелив. А это значило, что мой путь к свободе открыт, стоит мне только поднести к ней оберег. И как только он коснулся её, меня откинуло мощнейшим и оглушающим хлопком.       Пришла в себя я быстро, но ощущения остались такие, словном в руках взорвалась осколочная граната. Одежда и рука, держащая кулон, покрылись грязью и кровью, хотя от ранений уже и след простыл. Сам камень оберега успел треснуть, и уже не источал свои целебные свойства.       Поднявшаяся пыль, что до боли вызывала приступы кашля, стала оседать, обнажающая прекрасный и столь желанный вид огромной разрушенный дыры, из которой, будто туманом и мелкими нитями сочилась темная энергия. Дом ревел и был в бешенстве, но мне было уже наплевать. Я не знала, что меня ждёт, и куда я попаду, и попаду ли вообще, но эти вопросы я старательно опускала, двигаемая грезами о столь желанной свободе. Поэтому, когда я услышала громкие стуки в дверь и грубый отцовский голос, выкрикивающий моё имя, я что есть сил ломанулась вперед, в эту дыру, навстречу неизвестности.