На пути к дому

      Исчезая в золотистом сиянии, Отто Октавиус чувствовал лишь легкое покалывание и уверенность в том, что умрет, оказавшись вновь в родной вселенной. Времени подумать над тем, что происходило в последние минуты в его вселенной, было предостаточно, но все мысли сходились к одному удручающему финалу: оставаться в живых все равно было незачем. Его жена мертва, проект всей жизни принес лишь разрушения и смерть, репутация разрушена, да и титановые щупальца на спине как-то не особо располагают к жизни в обществе. Повезет, если просто отправят в тюрьму, а не казнят где-нибудь за закрытыми дверями, а после разберут на винтики, чтобы посмотреть, как это там все у него работало. Так что Отто решил утопить к чертям свой реактор, и себя заодно.       В общем, перспективы открывались не радужные, и оказавшись на том же месте в той же позе, что и при исчезновении, Октавиус отпустил готового заговорить Питера и вздохнул, опуская щупальца. Без их голосов было тихо и спокойно, но даже как-то одиноко, и мужчина развернулся к гудящей на пределе мощности установке. Энергия термоядерного синтеза бушевала, выплескиваясь за пределы электромагнитной ловушки, и создала свое собственное гравитационное поле, что притягивала к себе все металлические объекты в округе.       — Можно как-то выключить установку, обратить процесс? — обеспокоенно спросил Паркер, незаметно потирая освободившееся горло, и Отто покачал головой, поднимаясь на ноги с помощью теперь уже покорных щупалец, — Неужели, совсем ничего нельзя сделать? — легкие панические нотки в голосе не идут ему, отметил про себя доктор, как и печальные морщинки, залегшие в уголках глаз другого Питера, которого он встретил в другой вселенной. Увидеть этого мальчишку переборовшего свою лень Отто уже не сможет, а жаль. Что в костюме человека-паука, что со стопкой учебников в руках, этот парнишка был ему симпатичен, и сейчас, почувствовав на себе его доброту и заботу, пусть и в другой вселенной, умирать не очень-то и хотелось.       — Разве что утопить. — как и ожидал доктор, Паркер тут же подскочил, оглядываясь на установку, и доктор едва успел перехватить его одним из щупалец, — Чем я и собираюсь заняться. А ты беги, спасай свою ЭмДжей. — как ни в чем не бывало продолжил Октавиус и уверенно шагнул в сторону реактора. Щупальца двигались плавно и покорно, без привычного скрежета в голове, отчего думать стало гораздо проще, но из-за этого все громче звучал голос совести, а слушать его в последние минуты жизни было не очень приятно. Краем глаза доктор заметил, как Питер, кинув на него последний взгляд, развернулся и поспешил к застывшей в стороне девушке. И правильно, подумал Отто, подходя к установке, бедняжка наверняка ужасно напугана, а на этой развалюхе и без термоядерного реактора было опасно находиться, а уж сейчас, когда все это вот-вот пойдет ко дну…       Сзади что-то опасно заскрежетало, но Октавиус не обратил на это внимания — Человек-Паук сумеет увернуться и защитить свою девушку — и вцепился щупальцами в подпорки, поддерживающие электромагнитную ловушку. Они, правда, оказались куда крепче, чем он рассчитывал — хотя, ничего странного в этом как раз и не было, сам же конструировал и собирал, хотел, чтобы все было сделано на совесть. Вот теперь и приходится надрываться, пытаясь все развалить и спасти город и, возможно, заодно и планету, если реакция пойдет дальше и начнет поглощать все больше и больше материи.       Металл щупалец скрежетал от напряжения, а усилия искусственных нервных волокон передавались по всему телу, заставляя сердце биться чаще и сильнее, набатом отдаваясь в висках. Можно было бы уничтожать подпорки по одной — это было бы безопаснее, но при этом дольше. Отто, конечно, никуда не торопился, но и о собственной жизни уже не беспокоился, так что лишь сильнее тянул и давил толстые балки, медленно поддающиеся силе титановых щупалец, пока в один момент не преодолел критическую точку. Обе подпорки одновременно заскрежетали и сложились как карточный домик, обрушая за собой остатки лаборатории, а вслед за реактором в воду погрузился и сам доктор Октавиус.       Последним, что он видел, были рыжеватые в свете реактора обломки всей его жизни, что опускались на дно вместе с ним самим. «Как иронично — доктор Осьминог утонул» — медленно подумал мужчина, закрывая глаза в последний раз. Мужчина чувствовал, как легкие начинают гореть от недостатка кислорода, как кружится голова и стучит в висках кровь, как холодная вода заполняет ноздри и рот, и ждал. Ждал непроницаемой темноты перед глазами, потери сознания и смерти. Может быть даже полета к свету, как это зачастую описывают в медиа. Однако, все прекратилось куда внезапнее, чем он ожидал.       Проснулся Отто резко, с глубоким вдохом, и тут же сел, поднимая все щупальца и приводя их в боевую готовность. В его мыслях все было довольно ясно и понятно, но что-то не сходилось. Скорее всего то, что у него адски болели голова, спина, ребра и легкие, а у мертвецов по определению ничего болеть не должно. Хотя, если принять во внимание тот факт, что очнулся он в обычной кровати, а не где-то перед вратами ада, Смерть, видимо, решила не удостаивать несчастного доктора Осьминога своим вниманием. По крайней мере, в ближайшее время.       — О, вы очнулись! — мягкий голос Паркера был полон радости, удивления и одновременно беспокойства. — Как самочувствие? Я надеялся, что не придется вызывать скорую, а то в прошлый раз это не очень хорошо закончилось, — нервно усмехнувшись, парень скрылся в дверном проеме и через несколько секунд вернулся с кружкой, которую передал Октавиусу, — Я очень испугался, когда на всё начало падать и вы ушли под воду, думал, не успею, а…       — Подожди. — теплый чай, отчетливо пахнущий мятой, смягчил пересохшее горло и смыл горечь от морской воды, и мужчина, наконец, смог заговорить, не рискуя сорваться на кашель, — Зачем ты вообще меня вытащил? — на этот, вполне закономерный для человека, едва не разрушившего город (и, возможно, планету — напомнил себе Отто), Питер лишь несколько раз моргнул и присел рядом, осторожно пододвинув одно из свернувшихся на полу щупалец.       — А как иначе? Спасать, так уж всех. — тепло улыбнулся парень и неловко потер затылок. Рука доктора дрогнула, отчего чай едва не перелился через край. Уже второй раз Человек-Паук спас его, и что в той вселенной, что в этой, для него это было абсолютно естественно, будто он даже не рассматривал другой вариант кроме как спасти своего врага просто потому что так будет правильно.       — А если я сейчас тебя убью и пойду разрушать город? — язвительно произнес Октавиус, перехватывая чай щупальцем и отставляя его подальше на пол. Питер, однако, в ответ на прямую угрозу рассмеялся и покачал головой, и подуставшее от последних приключений сердце доктора как-то болезненно сжалось от сверкнувших в светлых глазах искорок.       — Тогда мне придется отпрашиваться с того света на свадьбу ЭмДжей, иначе она убьет меня второй раз. — парень пожал плечами и рассеянно провел ладонью по лежащему рядом металлическому щупальцу, отчего Отто неожиданно для себя вздрогнул. Это прикосновение ощущалось куда острей, чем все предыдущие, совсем как к живой коже. Даже когда Озборн отрезал ему кончик манипулятора (который, как ни странно, восстановился при путешествии между вселенными), боль была пусть и довольно ощутимой, но притупленной.       — Тем более, что вы все равно не сделаете этого, док. — как ни в чем не бывало продолжил Питер, и Октавиус обреченно вздохнул, но признавать поражение в этом очевидно бессмысленном споре отказался. Мужчина прищурился и осторожно (он и правда не собирался вредить парнишке) сжал руки Паркера щупальцами, чуть приподнимая его над кроватью.       — И почему же ты так решил, мальчик мой? — без скрежета голосов ИИ в голове, изображать злодея стало куда сложнее, но, судя по испуганно расширившимся глазам молодого человека, у него это получалось вполне неплохо. Правда, эффекта неожиданности хватило ненадолго, и вот Питер уже снова ярко улыбается, ни капли не боясь манипуляторов, способных размолоть бетон в мелкую крошку.       — Потому что я вам нравлюсь? — игриво произнес парень и подмигнул, явно наслаждаясь проступившим на лице Отто румянцем и тем, как дрогнули щупальца, — Но в основном потому, что мое паучье чутье молчит рядом с вами, а… — продолжил объяснять Паркер, но доктор заговорил одновременно с ним, и лишь благодаря более чуткому слуху молодой человек не пропустил тихое «Ты прав». Светлые глаза парня загорелись и Октавиус, малодушно понадеявшийся, что его внезапное откровение не будет замечено, резко разжал пальцы манипуляторов и подобрал щупальца поближе, стараясь выдержать дистанцию, однако, оказавшийся без опоры Питер даже не попытался как-то приземлиться на ноги и просто рухнул на покрывало рядом с доктором.       — Правда нравлюсь? — воодушевленно спросил он, поднимая голову и заглядывая в глаза Отто, отчего тот напрягся и неловко кивнул, — Прекрасно. Потому что вы мне тоже нравитесь. — ответил парень, и мужчина с облегчением прикрыл глаза. Что ж, видимо, Питер имел ввиду, что испытывает к нему симпатию и уважение как к человеку и ученому и подумал, что и чувства Октавиуса к нему абсолютно платонические и не выходят за рамки дружеских. Мужчина откинулся назад, опираясь на спинку кровати, и резко выдохнул, почувствовав легкое прикосновение чужих губ к своим. Распахнув глаза, Отто встретился с искрящимся весельем взглядом Питера и понял, что все-таки попал в паучьи сети.