Овца под волчьей шкурой

      Свастоны грозной тучей собирались у храма. Это уже не было обычным собранием. Тасуки, обхватывающие темные фигуры, запал на лицах, судорожный гомон — это была подготовка не к драке, а к празднику. Празднику чести и храбрости, которым горят сердца этих парней. Майки гордо осматривал своих людей, командиры стояли рядом довольные, они испытывали гордость за своих подчиненных. Выделялись лишь Кисаки, который улыбался настолько широко, что, казалось, что у него плоть на черепе разорвется от натяжения, и Дракен, он все время хмурился, словно его что-то беспокоило.       Все готовилось для того, чтобы одним ударом отрубить осьминогу его голову, оставив щупальца жалобно шевелиться. Битва не предвещала каких-либо серьезных потерь, но она была важна для защиты чести Тосвы. Один из пленных вечером раскололся и выдал возможное местоположение их главаря. Всех захваченных наглецов заперли связанными в небольшой яме в гараже, в которой Дракен хранил еду, если планировал провести весь день вне дома.       Время подходило к полночи, Майки уже планировал было отдать приказ выдвигаться в сторону противника, когда внезапно в толпе раздались удивленные восклики. Масса расступилась, пропуская вперед избитого, придерживающего левую руку, человека. Командиры не поверили своим глазам. Перед ними стоял Баджи. Выглядел он настолько паршиво, что казалось, что он в любой момент свалится, удивительно, что он вообще дошел до сюда.       Мицуя под неодобрительным взглядом Майки бросился к изгнанному другу и подставил плечо. Он с надеждой посмотрел на главу, ожидая разрешения помочь, но взгляд Сано был настолько твердым и неподвижным, что командир второго отряда сжался под ним.       — Майки… — Кейске тяжело перевел дыхание и продолжил. — Хочешь… накажи меня! Но прости мой отряд и… отомсти. На нас напало сразу несколько этих банд. Они… перебили моих парней. Всех… добивали даже упавших. Майки, прошу… отомсти… я сделаю, что угодно! Ребят не трогай.       Глава долго смотрел на обвисшего избитого друга, он походил на статую своей неподвижностью и твердостью. Все командиры и свастоны, глядя на него, думали: не станет помогать, еще и добавит предателю. Но внезапно Майки спустился со ступеней, подошел вплотную к Баджи и тихо, так что даже командиры не услышали, спросил: вернешься в Тосву?       Ответом послужил слабый кивок. Глава, несильно прижал голову бывшего предателя к плечу. После чего он выпрямился и громко с искрой радости в глазах закричал:       — Кейске Баджи вернулся в Тосву. Пока что как просто рядовой. Этой ночью мы отомстим за первый отряд! За все наглые нападения на нашу банду! Свастоны, вперед!!!       Гул голосов раздался над этим небольшим темным местом. Возвращение бывшего командира отряда прибавило сил, желание отомстить заполнило сердца. Остатки от первого отряда кричали так, словно от счастья сошли с ума.       Вместе с главой все спустились к байкам, оставив Мицую с висящим на ним Баджи.       — Ох, и что мне делать? Я ж командир вообще-то. — Он встряхнул друга. — Знатно тебя отделали, но ничего, сейчас как-нибудь тебя подлатаю, потом чая налью — будешь лучше, чем раньше. Может и на битву успею.       Мицуя потащил друга к байку. Людей на небольшой парковке около храма становилось все меньше. Они уносились прочь с громким ревом, развевая флаги банды. Красивая, полная жизни картина. Сгрузив Баджи на багажник байка, Мицуя вздохнул и задумчиво посмотрел вслед красным фонарям уносящихся фигур. Он был рад, что ситуация сама разрешилась, но что-то не давало ему покоя. Какое-то мутное предчувствие. Что-то грозилось пойти не по плану, что-то было не так. Но что? А вернее кто взрастил это подозрение своим действиями?       Махнув рукой, Мицуя уселся на байк, убедился, что Баджи не планирует падать и рванул в сторону дома, прочь от места, где в эту ночь решится судьба всей Тосвы.