memories

— Уэнси? — протираешь глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на девушке, стоящей в дверном проеме, и тебя невольно передергивает, когда зрение проясняется. Губы у неё дрожат, а слёзы окрашивают бледные щеки румянцем. Она делает ещё шаг тебе навстречу, загребая в объятия и приподнимается на носочках, утыкаясь тебе в плечо. Ты не сразу понимаешь, что нужно сделать — Уэнсдей всхлипывает, тихонько нашептывая тебе что-то на ухо, а ты, наконец, отойдя от минутного ступора, обнимаешь её в ответ, бережно касаясь спутанных после сна волос. — Уэнси, что случилось? Она отвечает не сразу. — Если ты снова вздумаешь когда-нибудь умереть, я лично убью тебя. Конечно. Уэнсдей Аддамс всегда будет Уэнсдей Аддамс. Она сжимает твои плечи чуть крепче, шмыгая носом и жмурится, когда перед глазами снова начинают мелькать черные точки. Ты молчишь, не в силах выдавить из себя и слова, а затем тянешь её за собой, прикрывая дверь в комнату. — Кажется, у тебя температура. Давай ляжем в кровать, а потом ты расскажешь мне о том, что случилось? Девушка кивает, а ты ловишь себя на мысли о том, что перед тобой сейчас будто бы совсем другой человек. Кажется, и не помнишь уже, когда в последний раз видела на её лице столько живых эмоций. Вы забираетесь в постель, и ты бережно укрываешь Уэнсдей теплым пледом, чувствуя, как та всё ещё крепко сжимает твоё запястье горячими пальцами. Вы молчите несколько минут, перед тем как девушка поднимает на тебя глаза, что в темноте кажутся совершенно чёрными, и вздыхает как-то дрожаще-тяжело. Уэнсдей Аддамс раньше никогда не вздыхала. — Если здесь или где-либо еще снова произойдет что-то настолько опасное, то я лично запру тебя в комнате с железной дверью и сотней замков, чтобы у тебя и мысли не возникло вмешаться. И, поверь, у меня есть такая возможность. Ты невольно улыбаешься. — Что-то вроде того подвала в вашем доме, где ты хранишь тела своих жертв, прежде чем обезглавить их? Уголки её губ легонько приподнимаются вверх. Кажется, сковывающее напряжение и тревога постепенно начинают отступать. — Именно. Ты киваешь, переплетая ваши пальцы, а Уэнсдей лишь продолжает буравить тебя взглядом, будто бы пытаясь прожечь дыру насквозь. — Мне всегда нравились дурные сны. — она почти шепчет, а ты чувствуешь, как сердце невольно сжимается, — Но эти по-настоящему отвратительны. Я не хочу снова закрывать глаза и видеть их. Уж лучше умирать постепенно, чем переживать это каждую ночь. Она затихает на несколько секунд, чувствуя, как твоя ладонь бережно поглаживает её по волосам, и сдавленно втягивает носом воздух, кажется, снова погружаясь в омут недавних воспоминаний. — Мне приснилось, что Крэкстоун убил тебя. Я стояла рядом и не могла ничего сделать. Хотела двинуться с места, но ноги будто бы вросли в землю. Ты умирала долго. А я всё ещё стояла там и просто смотрела. Это была моя вина. Голос её срывается на последнем слове, и она лишь сильнее сжимает твою ладонь, будто бы боясь, что кошмар в любую секунду может стать явью. — Уэнси… — даешь себе пару секунд, чтобы собраться с мыслями, — Ты ведь знаешь, что это был всего лишь сон? А я здесь, с тобой, мы в безопасности. — Только попробуй умереть. — отчаянно шепчет она, цепляясь дрожащими пальцами за ворот твоей пижамы, и едва сдерживает подступающие рыдания, — Я лично убью тебя слышишь? Только попробуй оставить меня ещё раз. Она не противится, когда ты затягиваешь её в объятия, давая возможность уткнуться носом в твоё плечо, и бережно целуешь в макушку. — Не волнуйся. Я не оставлю тебя. Больше никогда. Обещаю.