eternal braindead

денджи — это не идеальный партнер, а «лучше, чем ничего», менее пустая пустота, чем пустота в груди асы. возможно, это можно назвать по-человечески, без путаных эпитетов, — «фантом». фантом любящего человека. нормального парня. как у прочих девчонок старшей школы. если закрыть глаза на минуту и представить, то даже становится похоже на правду. денджи ее любит. он стоит с ее рецептами в очереди аптеки и покупает для нее лекарства, только пара блистеров из пачки все равно пропадает. митака пытается заполнить внутреннюю пустоту живым призраком и удивляется, почему целее — и полнее — она не становится. бестелесный туман струится из разбитой клетки ребер. — денджи, ты знаешь, что такое тревожное расстройство личности? — в душе не ебу. — ты знаешь, как с ним тяжело жить? — что за глупости? я не знаю, что такое тяжелая жизнь. кентервильское привидение, скажи, что любишь меня, а не только хочешь вселиться в мое тело. войти в его горячую плоть. — «если в душе пусто, я могу заполнить», — безэмоционально говорит денджи. у него в руке пакет с бутылками алкоголя. по плечу хлопает седой старик в черном плаще и с пропитым, измотанным лицом. — вот что я сказал ей. ловко? — малой, меру знай, — говорит он денджи. его голос болезненно хрипит, будто в легких что-то похрустывает, будто легкие — пенопласт. — я про алкоголь. — офк, кишибе. ночной город сияет ярко. аса прикладывается лбом к холодной поверхности автомобильного окна и смотрит на плывущие огни вывески алкомаркета. ее мажет. две таблетки бензо на дне желудка — будто ныряешь в омут. она прикусывает губу и закатывает глаза за тяжело нависшие веки, будто в оргазмической истоме. сквозь толщу стекла пробиваются чужие голоса. — девушку нашел себе? — говорит дед и кивает на сидящую в машине митаку. — удивлен? — молодец, пацан. милая. — старик щурится. — но будь на чеку: любая баба может оказаться демоном — и ты опять… — это добавляет остроты, — парирует денджи. — как текила. — ты долбоеб не меньший, чем я в твои годы. у тебя от этой остроты язва желудка уже со времен макимы, жиголо. — ха-ха. а ты смешной. бумерский юмор тип? денджи садится за руль и кладет звенящий бутылочным стеклом пакет между ног, между двух колен, где по идее должно быть место асы. одна нога на сцепление, другая на газ. денджи заводит машину. митака спрашивает: — кто это был, денджи? — можно сказать, почти мой приемный отец, — говорит денджи, озираясь по сторонам, и выезжает на дорогу. — или, скорее, дед. тот тип деда, который дает шестилетнему внуку незаметно попробовать рисовой самогонки, пока мама щебечет с бабушкой на кухне, а папа забивает свинью на улице. тип. крутой пенс. мощный. — ого. это он тебе купил вы… выпить? ты же несовершеннолетний, — последнее слово она произносит невнятно, путая буквы, отчего получается полусонное мычание. — да тебя мажет, сучка, — безрадостно смеется денджи и хлопает ладонью по животу асы. — объелась. он исправляется: — объебалась. — я немного превысила дозировку, назначенную врачом. козел. — да кто ж сказал, что это плохо. — денджи целует митаку на стыке шеи и нижней челюсти. — ты такая беззащитная и глупенькая под таблетками. — звучишь как насильник из дешевых триллеров. она старается не думать, насколько эффективно и безопасно попутно с вождением машины лобызать шею своей девушки. на них даже не застегнуты ремни безопасности, да ее и не заботит это как-то. — это плохо? — денджи стискивает тонкое бедро асы в капкане своей руки. — нет, все нормально. — еле успевая прикрыть рот ладонью, митака мягко зевает. — дргх. за дорогой следи. не туда руки запускаешь, водила. — я на драйве два ноль один один. если они вдвоем попадут в аварию, их тела сомнет грудой автомобиля, кровь смешается с бензином, а переломанные кости срастутся с металлом и пластиком, то — в итоге их настигнут пять минут славы, и каждый японский школьник узнает, что были аса и денджи. возможно, ведущий скажет, что они любили друг друга, глупые дети, чья глупая смерть в состоянии аптечно-алкогольного опьянения во время любовных утех — это одно из трупных пятен японского общества… после таких суждений хочется пустить руку в трусы, можно и в чужие, и насладиться собственным декадентством, пока мама не видит. так тупо, но по-тинейджерски романтично. конечно, аса несерьезна: она не хочет умирать дважды. benzo pill, но не бензопила. возможно, это чем-то похоже на американские подростковые ромкомы: они вдвоем на машине гоняют по полупустому городу и тискаются, это так мило, так кинематографично. но машина — не «кадиллак» элвиса пресли, а уродливый «ниссан» середины восьмидесятых, одолженный у некой кобени («аса, она точно просто подруга и бывшая коллега, мы с ней, э-э, неважно»). ее кавалер — не сыгранный двадцапятитилетним голливудским аполлоном сорвиголова и крутой парень, а отребье и опустошенец денджи, тощий подросток с аддиктивным поведением, мертвым взглядом и очевидными «мамми ишус». их ночной город — не залитый неоном цветущий павильон-имитация, а чахнущий, захлебывающийся смогом и маслом токио, до обидного реальный. и саму асу играет не вайнона райдер, а японская школьница-лохушка, немного фемцел, немного mentally broken scum, соскребенный по кусочкам со стенок психиатрического кабинета. и еще у героинь крутых фильмов нет йор. у асы она есть. — наслаждаешься? — шелестит голосом галлюцинаторная демоница, сидя на заднем, и приближается к асе. митака видит йор в зеркале заднего вида, ее уродливые шрамы. — вижу, тебе нравится, когда за ляжки щупают… — отъебись, — невразумительно мычит аса, чтобы денджи не обратил внимание, но йор поняла. — транки мешают нам обеим ясно мыслить и работать. если мы хотим успешного сотрудничества, тебе стоит смыть ебаные таблетки в унитаз и меньше тратить времени на твоего эджового уебана, которого даже не получается превратить в оружие. он тебе не принадлежит. не так уж и обидно. «мне эти таблетки не мешают, милитари-шлюха», — думает аса и прикрывает глаза. — денджи, — говорит она и отлипает от оконного стекла, — ты мой? — кого помыть? я не буду мыть за собой. — ты принадлежишь мне? денджи бросает взгляд на зеркало и будто замечает йор, затем недолго всматривается в сонливые, потерянные глаза митаки, устремленные на коробку передач, и отвечает вопросом на вопрос: — почему женщины всегда хотят кем-то обладать? …и очевидными «мамми ишус». не так уж и обидно. — скажу проще: ты любишь меня? — да. — это потому что я даю приставать ко мне? — «смазанной», лекарственной улыбкой улыбается она. — да, но не только. ты классная и всякое такое. терпишь меня. и я нравлюсь тебе. это сексуально тип. ее клонит, клонит, клонит в сон. она закатывает глаза и, высунув язык, тянется к лицу денджи, чтобы облизнуть ухо. «фу, блядь, — денджи отталкивает ее на место. — как будто сороконожка в ухо лезет». слюна капает на водительское сиденье. «это потому что мой язык такой же изворотливый, будто в нем сорок член… членений?» — шутит аса, но слова после «будто» сваливаются в невнятную кашу, и ей от этого смешно на душе. она пьяная без алкоголя. никчемная таблетница. йор говорит над самым ушком: никчемная таблетница, жалкая лохушка — и просто миленькая fuck toy, дополняет аса в уме. йор беспомощно скалится. она не может забрать тело митаки, пока действует препарат. им обоим нужна медикаментозная терапия, думает аса. главное, чтобы демоница не поглотила ее тело окончательно, воспользовавшись депрессивным, истощенным состоянием организма на бензодиазепиновых отходах. демоническая сука способна на такое. ей нельзя верить.