Проклятый рай!

Полчаса игра была очень даже напряжённой: Алексей играл очень агрессивно, не давая друзьям шанса. Парень часто ставил рейз в начале игры, не открывая даже флоп. Артём всё время сбрасывал, поэтому у него фишек было меньше всех. Максим же смог один раз разоблачить блеф товарища, что дало ему преимущество по фишкам. Полчаса Сорокин возвращал проигранное Шелесткову. Новая раздача: у Лёхи на руках были дама и десять крестовые, у Макса две семёрки: червовая и пиковая, у Тёмы два короля: пиковый и бубновый. Шелестков открывал игру, поэтому, решив посмотреть на реакцию одноклассников, он перебил большой блайнд. — Давайте по двадцатке? — Чё-то мелковато. — ответил Артём, взглянув на свои карты, а потом на фишки. Парень подумал это его шанс. — Твои двадцать и двадцатка сверху. Сорокин взглянул на ехидные улыбки друзей. Видимо, друзья собрали что-то хорошее, понимал юноша, но и свою карту он скидывать не хотел, поэтому уровнял сорок. Максим сделал глоток, посмотрел на Иванова и с издевкой сказал: — Тёма, скидывай своих двоек, не мешай взрослым разговаривать. Увеличиваю до восьмидесяти. — Не дождёшься! Уравниваю. — Поддерживаю, — ответил Сорокин, нервно делая один глоток за другим. Открыли флоп — первые три карты: семь бубновая, валет и король крестовые. Последние слово было за Максимом, поэтому он и открывал торги. — Полтинник, ребятки, чего рисковать. — Не поднимаю, — замешкался Иванов. Сорокин задумался, стал просчитывать ауты: любая девять, туз давали ему стрит. Любая крестя — это флеш. А если бы выпал туз крестовый так — это флеш-рояль, сильнейшая комбинация в игре. Девяносто процентов победы, поэтому парень смело сказал: — Поднимаю до сотни. Друзья его поддержали. Тёрн: выпала бубновая дама. Лёше она давала преимущество — пара дам, но любая буба и флеш уже не у него, а возможно, кто-то уже собрал стрит. Поэтому сильно рисковать Сорокин не стал. — Начнём с пятидесяти. — Слабовато, сотня — даже не поднимая своих карт, ответил Максим. — Уровнял. Алексей стал рассуждать: «Артём не стал перебивать карту Максима. Значит у него что-то не совсем серьёзное, возможно, пара валетов. На чём же играет Макс? Этот дурень может и на паре двоек идти, возможно, у него пара семёрок и он просто блефует. Ладно, сейчас мы это и проверим». — Ва-банк, хлопцы. — Идиот, ладно, в игре. — Ну… я как и все… — после долгой паузы подвинул свои фишки Артём. — Ты куда лезешь, Тёма? Сбросил бы пока не поздно. — Да ладно, чему быть тому не миновать. Ривер: крестовая семёрка. Алексей открыл глаза и стал радостно выкрикивать: — Есть, есть! Ура, флеш. Допрыгались салаги, будете знать, как с папочкой играть! — Так, папочка блин, руки прочь у меня фулл-хаус! — Сосунки, оба убрали руки от моих фишек! Каре! Съели, бакланы! Гордо он дал пацанам по одной фишке каждого цвета и заявил: — Ну всё, канайтесь, кто из вас лошара! — Эй, шут гороховый, а что для третьего? У нас два условия, а играют трое, — задумался Сорокин. — Может такому следует прокричать имя своей любимой с крыши школы? Или неделю носить её на руках от школы домой? — предположил Артём. — Не, это всё банально и скучно! Придумал. Я напишу сейчас на записке условия, потом победитель его прочитает. — Тебе кола в голову дала? Это же игра в слепую! — возмутился Сорокин. — Тем интереснее, — подвернув уголок губы, Максим ехидно улыбнулся. Алексей последовал самому простому правилу «из двух зол выбирать меньшее», поэтому он часто скидывал сильную руку, отдавая тем самым фишки Иванову. Артём понимал, что так он сожрёт друга на малых блайндах, поэтому раз за разом юноша шёл ва-банк. И вот последняя фишка, игра при открытых картах. У Алексея пара двоек, у Артёма два короля. Но на Ривере пришёл сет двоек. Следующий кон, при таких же условиях, у Сорокина три семь разномастные, у Иванова пара дам. И снова удача улыбнулась маэстро, подарив ему стрит. Следующий кон Сорокин скинул снова отдав фишку другу. И вот последняя раздача у Лёхи туз девять. Старшая карта против сета четвёрок. — Вот это игра! Вот так накал страстей! — радовался Шелестков. — Тёма дай пять мы наконец-то потопили Титаник! — Переживу! — с горечью в глазах он сделал глоток, допив свою колу. — Ладно, Тёма, читай записку. — Что? Ты совсем обезумел? Макс это не честно! — Да что там Артём? — Мне нельзя месяц подходить к Наташе. Ни привет, ни пока. — Я сразу говорил, что это плохая идея. Ещё не поздно отказаться от своей затеи. — Карточный долг! Или вы забыли про гнилые помидоры? Сочувствую тебе друг. Такому была бы рада только Кристина. — Да пошёл ты со своей дружбой! Ладно выполню условия. Но больше я не с вами! — обижено сказал Иванов.